Удивительно, но мы с Лешей Габриловичем прожили вместе примерно столько же, сколько Люся с Борей, — три года. Но наши отношения складывались совсем по-другому.
С самого начала Леша безумно и абсолютно ко всем меня ревновал. Однажды, помню, идем, а он все выясняет, почему я на кого-то «так» посмотрела. Я отшучивалась. Уже во дворе он первый раз меня ударил — по щеке. От неожиданности начала смеяться — такая была дурацкая реакция. Его это еще больше разозлило. Он яростно тряс меня за плечи и кричал: «Пойми, ты же теперь не простая, а любимая!» Эти слова меня как током пронзили. Я просто умирала от счастья. И конечно, тут же все простила. Но не прошло и нескольких дней, как он опять приревновал и замахнулся на меня. И я снова засмеялась. Так и пошло: Алеша бьет, а я нервно смеюсь...
Семья Габриловичей была очень именитой. С достатком, с традициями. Дом — полная чаша. Отец Леши Евгений Габрилович — прославленный сценарист, мама Нина Яковлевна — светская львица. Она была известной в Москве красавицей.
Когда мы поженились, я переехала в их дом у метро «Аэропорт». Мне все там было в новинку — и размеры квартиры, и шикарная мебель, и чудесные пирожки свекрови. Нина Яковлевна часто принимала подруг, они вечерами играли в покер. Хозяйка дома ими верховодила, как, впрочем, и всеми домашними. Ей хотелось, чтобы я подавала гостьям чай, мило улыбалась и поддерживала беседу. Свекровь всерьез решила сделать из меня настоящую даму. Повела к своей модистке, она шила нам грации из атласа. На дом приходили массажистки, маникюрши и педикюрши.
По утрам Нина Яковлевна кричала: «Евреи, завтракать!» Меня она звала Танька-армянка. Видимо, из-за кавказских корней. Кстати, папа мое замужество не одобрял. Лешу он окрестил «женихом из Могилева». Но тем не менее все время привозил Габриловичам из Осетии чурчхелу, вино. Конечно, он очень хотел, чтобы у меня в семье все было хорошо.
Когда я забеременела, свекровь категорически заявила: «От Алеши нельзя забеременеть!» Она почему-то не верила в такую возможность, сумев внушить это и сыну. Нина Яковлевна постоянно повторяла Леше: «Все женщины шлюхи, ты это учти!» Мне пришлось сделать аборт...
Ну какой могла быть у нас дальнейшая жизнь? Бесконечные сцены ревности, скандалы, драки. Иногда вынуждена была ходить в черных очках, прикрывая синяки, врала, что попала в аварию. Вся проблема заключалась в том, что Алеша был маменькиным сынком. Нина Яковлевна держала его в ежовых рукавицах и все время ставила ему в пример старшего брата: «Вот Юрочка так бы не поступил...» Тринадцатилетний Юра, сын Нины Яковлевны от первого брака, утонул на даче в пруду. Над ее кроватью висел его портрет. Как вечный укор Леше...
