Согласно официальной биографии Мишулина, в середине сороковых годов он оказался в тюрьме. За то, что украл лампочки для освещения театральной сцены и написал стихи на оборотной стороне бумажного портрета Сталина — не нашлось под рукой другого листка. Времена были строгие, дали ему три года. После освобождения он оказался в Быково Удомельского района Калининской области. Тогда, в сороковых, освободившимся зэкам не разрешали жить в больших городах. В качестве дополнительного наказания после лагеря отправляли в деревню — поднимать сельское хозяйство. Там Спартак с Шурой и познакомились.
Одиноких женщин после войны было много, но он выбрал ее. Шура была на три года старше Мишулина. Насколько знаю, родом из тех мест. В соседней деревне Аграфенино есть обелиск с надписью «Вечная слава и память героям-землякам, погибшим, защищая нашу Родину». В списке значатся и Сорокины. Очевидно, это бабушкина родня.
Обелиск этот мы с женой и сыном увидели во время недавней поездки в это самое Быково. Один из старожилов деревни указал на дом под номером 14 и сказал: «Вот здесь жили Спартак Васильевич с Александрой. А в 1947-м у них родился сын Вовка».
Вовка — это мой отец, Владимир Спартакович Сорокин — по маме. С Шурой Мишулин не расписывался. Рискну предположить, что произошло это не по злому умыслу, а совсем наоборот. Вспомните, какое было время: «враги народа» и члены их семей очень легко и быстро оказывались в местах не столь отдаленных. Спартак Васильевич ведь был бывшим политзаключенным. Потому и сына на себя не записал. Логично, если он решил: во избежание проблем пусть Вовка носит другую фамилию. Не хотел ему будущее портить. Он же не знал, что станет великим актером. А вот отчество дал свое. Есть официальный документ, копию которого я получил недавно в нашем тверском ЗАГСе. Причем, как следует из справки, Мишулин лично регистрировал сына.
