Еще произошла интересная история: в спортивном зале, услышав, как говорю по-английски — у меня и сейчас есть акцент, а тогда был ужасный, — какой-то мужчина спросил, откуда я. Ответил, что из России. Он оказался американцем в третьем поколении, предки перекочевали сюда из Белоруссии.
— Еду в Нью-Йорк на большую выставку «Арт-экспо», — говорит, — хочешь со мной?
— Давай, здорово!
А я Нью-Йорк не люблю, мне там неуютно, и сколько ни возили туда друзья, как ни развлекали, я хотел одного — поскорее вырваться назад. Но согласился.
Возвращаемся в Вашингтон, новый знакомый спрашивает:
— Тут есть одна художественная галерея, не заходил?
— Три года на велосипеде по этому маршруту езжу, никакой галереи не видел.
— Она недавно открылась, посмотрим?
Зашли, хозяина не оказалось, взяли визитку. На следующий день звоню ему. Говорит: «Ну принеси какие-нибудь работы». Принес шесть. Одну продали через двенадцать часов. Галерейщик воспрянул: «Неси еще». Это была весна 2001-го, а в июне он назначил мне совместную выставку с одним художником из России, на которую я представил тридцать работ. В тот же вечер к покупателям ушли одиннадцать. За год галерея продала шестьдесят моих картин, и еще «Тройка» — двадцать. Четырнадцатого сентября 2001 года открывалась моя выставка в галерее «Дискавери» в пригороде Вашингтона, но после событий одиннадцатого сентября я был совсем не уверен в том, что кто-то захочет смотреть живопись. Однако люди не только пришли, но и попросту смели картины. В том же году в журнале AD — Architectural Digest, том самом «Архитектурном дайджесте», который когда-то в Ленинграде выдавали в читальном зале по записи, напечатали мою работу — Арлекина. Я жил как в прекрасном сне и не хотел просыпаться.
Сотрудничал с несколькими галереями, выполнял и разнообразные заказы. Заработал какие-то сумасшедшие деньги — четверть миллиона долларов! Лет пять назад продал картину за шестьдесят тысяч, и жена предъявила мне ту салфетку, на которой я когда-то в кишиневской пиццерии вывел «50 000 $». «Так где мои деньги?» — спросила смеясь. Купил ей новенькую машину, она осталась довольна.
Уже в начале нулевых понял, что нашел себя, свой живописный язык, что я востребован, поэтому еле успевал «красить» картины. И тут... почувствовал, что превращаюсь в автомат.
