Николай Попков (Глинский). Уходящие от вас

Я прижал Малявину к стене: «Валя, ты врешь. Скажи правду. Как умер Стас?»...
После гибели Стаса Михаил Ульянов сказал:  «Он был нашей надеждой». Рожденный  для славы, мой друг был ее достоин После гибели Стаса Михаил Ульянов сказал: «Он был нашей надеждой». Рожденный для славы, мой друг был ее достоин Фото: Павел Щелканцев

Но мои слова обрезали со всех сторон. На самом деле я сказал другое: «Я знаю сорок вариантов случившегося, рассказанных Малявиной».

Нужное оставили, ненужное выкинули. Это монтаж? Нет, мухлеж. А почему авторам не понадобился мой рассказ о том, за что Малявина была осуждена на девять лет? Да потому что все ведущие телевизионные каналы в лице уважаемых журналистов уже давно объявили о полной реабилитации Малявиной. А так ли это на самом деле? Нет, не так.

Ау!!! Авторы будущих передач, обратитесь куда следует и вы легко узнаете, что «Малявина Валентина Александровна, 1941 года рождения, осужденная 27.07.1983 народным судом Ленинского района Москвы по статье 103 УК РСФСР к девяти годам лишения свободы, в 1988 освобождена из мест заключения по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 18.06.1987».

К семидесятилетию Советской власти по этому указу освободили всех воевавших, всех награжденных, всех инвалидов, всех достигших пенсионного возраста, всех беременных женщин и «женщин, осужденных к лишению свободы на срок до пяти лет включительно, отбывших не менее одной трети назначенного срока наказания». К этому времени Малявиной, благодаря многочисленным хо датайствам, срок сократили почти вдвое. И она попала, что называется, «под гребенку»: женщина, срок — пять лет, половину отсидела — выходи! Надеюсь, никто не спутает реабилитацию с амнистией. Реабилитация — признание судебной ошибки. А амнистия — всего лишь акт милосердия к виновным.

Сегодня Валентина Александровна — полноценный гражданин и чиста перед законом. Может писать в любых анкетах, что не судима, и никто слова не скажет. А уж в своих воспоминаниях вообще пиши что хочешь. Но могут ли журналисты на основании того, что Дантес отсидел на гауптвахте и был прощен государем, утверждать, что Пушкин сам себя убил? Получается — что могут.

Стас был убит. Доказательства содержатся в пяти томах уголовного дела № 775/16, которое я в свое время переписал от корки до корки. Как доверенное лицо мамы Стаса — Александры Александровны Жданько.

В облике Стаса было что-то от Шукшина с его жесткостью и одновременно обворожительность польского актера Даниэля Ольбрыхского. Юный, с бешеным темпераментом. В компании заполнял все пространство или, напротив, — вдруг замыкался в себе: ему, сибиряку, не всегда были по душе нравы столицы.

Его сокурсник Леонид Ярмольник в одной из передач сказал, что Жданько иногда «давал такого мужика сибирского».

Другими словами, что-то изображал. У Стаса все было слишком, чрезмерно. И я, его друг, тоже считал, что он иногда выдает больше темперамента, чем реально есть в запасе. Познакомившись уже после гибели Стаса с его отцом, я диву давался: вот же природа творит! Манерами — копия Стас! Так же обеими руками поминутно режет воздух, и кажется, что все время поддает пару: все слишком — и как на тебя смотрит, и как слушает, и как реагирует... Стас был необычным сибирским мужиком, с выходом.

Выпускник Щукинского училища Жданько  сразу получил серьезные  роли в Театре имени Вахтангова. В спектакле «Маленькие трагедии» Выпускник Щукинского училища Жданько сразу получил серьезные роли в Театре имени Вахтангова. В спектакле «Маленькие трагедии» Фото: Из личного архива Н. Попкова

После его гибели Михаил Ульянов сказал: «Он был нашей надеждой». Между прочим, Стас мечтал сыграть в Театре имени Вахтангова роль Ульянова — Стеньку Разина. Ну и мечтай себе, студент. Так нет, он показал великому актеру как играть: мол, и вам бы так. И тому понравилось! Рожденный для славы, мой друг был ее достоин.

...1971 год. Июль. Общежитие Школы-студии МХАТ. Нас, абитуриентов, поселили в комнате на шесть человек. Поздний вечер. Лежу, засыпаю, и вдруг ко мне как-то по-детски, на четвереньках, подползает вихрастый блондин с прозрачными глазами. Шепчет в ухо настолько громко, что спящая «абитура» зашевелилась на своих койках: «Слушай, а давай сыграем Горького: ты — Челкаш, я — Гаврила. Согласен?» Распределение было точным: я худой, цыганистый, а Стас — так звали парня — этакий есенинско-народный тип.

Все в этом предложении было необычно: и мизансцена, и напор, и то, что главная роль щедро даровалась партнеру. Горького не сыграли, но сошлись. Стас был на четыре года младше. Он одиночка, и я. Он любил Достоевского и Шукшина, и я. Он бредил Ван Гогом, и у меня голова кружилась от его «Подсолнухов». Он писал стихи, и я. «Над могилой поэта вороны кружат, Над могилой поэта пьяницы тужат: Слезы, окурки, осколки, плевки, Пьяные крики, гитары, стихи... Над могилой поэта вороны кружат, Не о поэте пьяницы тужат», — вот вспомнились мои вирши, написанные после нашего с ним посещения Ваганькова, где похоронен Есенин.

К жизни мы относились серьезно. Но и самим порой было неясно, где «серьез», а где стеб. Стас считал, что играть надо как Михаил Ульянов, петь как Высоцкий, а я — что тем не менее в обществе неприлично размахивать двумя руками одновременно и перед тем, как с шумом распахивать дверь, нужно постучаться.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в


Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Тина Канделаки. Мое время

Тина Канделаки. Мое время

Ирина Шейк (Irina Shayk) Ирина Шейк (Irina Shayk) актриса, модель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте