Анна Фроловцева. На другом берегу

«Произношу эти слова, а сама думаю: только бы не разрыдаться. Юра, Юрочка, как же мне тебя не хватает!»

Хватит выть! В те дни я была очень деловая. Занималась отпеванием, поминками. Суетилась. И только когда мы отметили сорок дней, пришло понимание: Юры больше нет. Мне всего пятьдесят семь, а жизнь кончилась.

Денис вручил внучку: «Вот твоя реанимация». Ребята вообще решили ко мне переехать. Я согласилась. Стирала, убирала, готовила, с маленькой Анечкой сидела. Только на улицу выходить отказывалась. О Юриных последних днях не говорила. Вообще до сих пор никому о его болезни не рассказывала. Уход любимого человека — это всегда большое горе, даже если он долго болеет и ты вроде бы готов к печальному исходу. А муж сгорел за месяц.

У меня было такое тяжелое состояние, что даже плакать не могла. Голова была словно ватой набита, иногда ловила себя на мысли, что часами вообще ни о чем не думаю, а всю домашнюю работу выполняю механически. Друзья пытались вытащить из депрессии силком, убеждали: «Да, мы все любили Юру. И он бы тебе сегодня сказал: «Анька, возьми себя в руки».

Так меня накрутили, что в один из вечеров объявила сыну с невесткой:

— Не обижайтесь, ребята, но я хочу остаться одна. Должна подумать, как жить дальше.

Невестка Элька у меня девочка мудрая, отвечает:

— Мы так быстро уехать не можем, нам собраться надо.

С денисом, Элей и внучками С денисом, Элей и внучками Фото: Павел Щелканцев

Наверное действительно, останься я в одиночестве в ту же секунду — не справилась бы. Уехали они только через три дня. Я бесцельно ходила по квартире, не зная, чем себя занять. В нашу с Юрой спальню зайти так и не смогла. Спала в детской, дни просиживала на кухне. Возьму в руки чашку — перед глазами Юра: этот сервиз нам подарили на юбилей свадьбы. Посмотрю на часы — опять Юру вижу: как просила их повесить, а он все не находил времени, как потом прибивал. Просто уткнусь взглядом в стену — а на ней, словно на экране, проявляются кадры лучших дней нашей жизни.

Вот зимний воскресный вечер. Я хлопочу на кухне. Юра с сыном возвращаются с прогулки: довольные, уставшие, румянец во все щеки. «Мама, — захлебывается от счастья маленький Дениска, — теперь я умею кататься на коньках!»

Юра довольно посмеивается: он собирается вырастить из сына хоккеиста. Я накрываю на стол, тороплю: «Давайте быстрее руки мыть, пирог уже готов...»

Вот мы на Волге. Приехали с друзьями, живем в палатках. Всего и занятий — купальник переодеть. И так каждое лето. Теплынь, красота!

Вот глазеем на животных на Птичьем рынке. Любили туда ходить. Но раз Юра просто прилип к одному из собачьих вольеров. Я руками замахала: ни в коем случае! У нас уже есть кот. Собака — это серьезно, это член семьи, это ответственность. Убежала вперед. Муж догоняет, сует в руки теплый комочек и тут же быстро скрывается в толпе. Но по его спине вижу: идет и смеется. Щенок вырос в красавицу овчарку Айду. Я ее кормила, но своим хозяином она всегда считала Юру...

А потом пришел день, когда ощутила, что больше не одна: я вновь смогла с мужем говорить. Как будто он рядом, слышит меня, отвечает. Сразу стало легче: теперь вспоминать свою жизнь мы могли уже вместе, на два голоса. Прошло еще немного времени, и я нашла наконец силы обратиться к самой себе с настоящим внушением: «Аня, очнись. Ты же сильная, столько всего пережила! Брата потеряла, отца, маму...»

Брат Алик был удивительным парнем. Обладатель абсолютного слуха, он окончил музыкальную школу по классу кларнета—саксофона. Да так успешно, что его даже приглашали в оркестр Большого театра. И в любой институт ему было поступить легче легкого. Вот только он нигде не задерживался.

Мама у нас с братом одна, а отцы разные. Алик родился в 1943 году, когда его родной папа, мамин первый муж, был на фронте.

В сорок пятом он погиб: похоронка пришла аккурат в День Победы. Вскоре мама встретила моего отца. Всю войну она прожила в Москве: работала на трудовом фронте, шила погоны. Их дом разбомбили — одна стена осталась, и ее временно переселили на Красную Пресню, в двухэтажную развалюху напротив Трехгорной мануфактуры. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Именно в этом доме я родилась и провела детство. Все «удобства» были на улице — колонка, где брали воду, туалет — деревянная будка с двумя кружками, сарайчик для дров, которые заготавливали летом.

Когда мне исполнилось двенадцать, папе — он работал в угольной промышленности — дали квартиру в Кузьминках, которые только начали застраивать многоэтажками.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter


Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Мушкетеры и Высоцкий

Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Мушкетеры и Высоцкий






Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Гэри Олдман (Gary Oldman) Гэри Олдман (Gary Oldman) актер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй