Дарья Михалкова: «Кто мой отец, я узнала в 16 лет»

«Мама что-то готовила. И вдруг я спрашиваю: «Мам, а кто мой папа?» Даже по ее спине было видно, как она напряглась».

В этот момент мама почувствовала облегчение: «Ты мне придавала такую уверенность в себе, сидя там, в животе, что я вся светилась».

Родителям мама побоялась говорить правду. Сочинила трогательную историю про мифического Григория Перельмана, которого она якобы сильно любила и который собрался эмигрировать в Израиль на постоянное место жительства, и что в память об этом человеке она решила оставить ребенка.

Вот в этот период она и встретила Сашу. Вначале хотела ему все рассказать. Но как-то не получалось. А тут у него возникла одна проблема. Для своего больного друга он взял в прокате телевизор и не смог вернуть его вовремя. Прокат подал на Сашу в суд.

Все произошло как бы само собой. «А ты скажи, что у тебя жена беременна», — предложила мама, а он так обрадовался: «Правда?» Мама, подумав, ответила: «Правда…» Саша решил, что это его ребенок, мама не стала разубеждать. Думала: «Скажу потом». А потом... и сама захотела поверить, что я его дочь. Это был самообман. Будь что будет! Есть ребенок и есть…

Мама в это время жила у друзей (у режиссера-документалиста Виктора Кирнарского и его жены Ады Лазо) на Арбате. Как-то быстро стало понятно, что ее дальнейшее пребывание в этой квартире, да еще и с ребенком, неуместно. Витя знал, что мама беременна от Кончаловского. В эту мамину тайну были посвящены только он, Ада и самая близкая подруга, с которой как раз они и решили не делать аборт.

Я всегда росла сорванцом в джинсах, никогда не носила юбки и страшно гордилась своими железными передними зубами Я всегда росла сорванцом в джинсах, никогда не носила юбки и страшно гордилась своими железными передними зубами Фото: Из архива Д. Михалковой

Я родилась в апреле 1980 года. А уже через две недели попала в больницу со страшным и редким заболеванием. Этот вирус поражает сердце, мозг, нервную систему или печень. Мне, можно сказать, повезло — у меня была поражена печень — орган, способный к восстановлению.

Меня, всю обвитую трубочками, держали в закрытом боксе. Доктора ничего толком не говорили, отводили глаза и молча пожимали плечами — мол, если только сама выкарабкается… Однажды врач осторожно посоветовал маме: «Знаете, у нас в больнице есть несколько детей, оставленных матерями… Ваша девочка все равно не выживет, возьмите кого-нибудь…»

Папа Саша очень сильно маме помогал. Дежурил под окном больницы по ночам, будил медсестер, когда раздавался крик младенца. Он боялся, что это я зову.

Доставал по блату мумие и тайком от врачей передавал для меня, и мама украдкой скармливала мне чудодейственную смолу. Искал профессоров, устраивал консилиумы. Врачи скрывали от моих родителей результаты анализов. Мое чудесное выздоровление объяснили так: «Была бы мальчиком, точно бы умерла…»

Так мамино признание отодвинулось на полгода. А когда я наконец выздоровела, ну как тут скажешь: «Саша, это не твой ребенок»? Язык не повернется. Он ведь уже любит меня, заботится, беспокоится как о собственной дочери. Когда мне исполнился год, родилась Сашка. А там уж и вовсе не до этого стало…

Только сейчас я понимаю, как нашей семье было трудно. Двое детей, да и в той семье у Саши ребенок. Но как-то крутились. Саша официально не работал, мама пела у Дмитрия Покровского в ансамбле, изредка снималась, на эти деньги и жили.

Но ни я, ни Сашка не чувствовали трудностей. Родители нам никогда не давали понять, что с деньгами плохо.

Выручало папино «творчество»: брошки, колечки из мельхиора с перламутровыми вставками. Все это, сделанное его и мамиными руками, продавалось на вернисажах. Мы ездили то в Измайлово, то на Арбат. Ставили на пешеходной улице мольберт и развешивали украшения для продажи. Конечно, маму узнавали прохожие. Реакция была разной: от ехидного «Что, в кино снимать перестали?» до уважительного «Ой, да вы и это умеете делать? Какой же вы талантливый человек!»

На первые заработанные нами с Сашкой деньги (мы наплели кучу смешных браслетиков — фенечек) купили себе настоящие зимние пуховые куртки!

Были еще и мамины гонорары. Я хорошо помню эти редкие дни. Настоящий праздник! Мама обязательно радовала нас чем-то приятным, вкусным и красивым.

Слава богу, сам Покровский похлопотал за свою молодую артистку, и ей выделили двухкомнатную квартирку в Лианозове, где, собственно, мы до сих пор и живем.

События развивались стремительно. С папой Сашей мама рассталась и растила дочек одна. Это был 95-й год. Наступили тяжелые времена. Саша помогал нам чем мог, но он тоже сидел без работы.

Разрыв был тяжелым для обоих. Саша надолго прекратил с нами общаться. Ему до сих пор трудно к нам в Лианозово приезжать — сердце начинает болеть.

Теперь, когда мы встречаемся, тему Кончаловского я не затрагиваю.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Анастасия Макеева: Пережить свою боль до конца

Анастасия Макеева: Пережить свою боль до конца





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Валерий Золотухин Валерий Золотухин актер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+