Валентин Смирнитский. Самое ценное

«Как ни пытаюсь гнать от себя грустные мысли, все равно считаю: это я виноват в гибели своего сына Ивана».

Лазарев такую политику поддерживал и одобрял.

Мне бы давно привыкнуть к закулисным интригам и взять девизом слова Высоцкого «Я себе уже все доказал!», но я всякий раз начинал нервничать, когда не обнаруживал своей фамилии в списке распределения ролей. Стресс, понятно, снимал проверенным средством.

Если начинал пить, «забивал» на все. Однажды в дирекцию пришло письмо зрителей: «Вчера Смирнитский играл спектакль пьяным». Меня вызвали в местком, проработали, сделали предупреждение. Но на меня оно не подействовало. В мольеровском «Дон Жуане» появился на сцене вообще в непотребном состоянии.

Первый акт как-то продержался, а потом спектакль пришлось отменять. К публике вышел главный администратор, извинился и объявил, что актер тяжело заболел. Кто-то написал жалобу в Московский горком партии, который тогда возглавлял Борис Ельцин. Он потом осуждал меня в каком-то докладе, из того случая сделали показательный пример, как не должен себя вести советский актер.

Из театра меня уволили. За дело, конечно. Зритель ведь не виноват, что у тебя не складываются отношения с худруком или настроение плохое. Так что на администрацию за свое увольнение я не обижался. Тем более что меня довольно скоро приняли обратно: на мне ведь держалось полрепертуара. Но мне это послужило хорошим уроком.

Я, конечно же, время от времени звонил Ивану, спрашивал: как дела, что купить, что подвезти? Сын обычно отвечал, что у него все в порядке, отметки в школе хорошие, на поведение учителя не жалуются. Он бывал у меня на спектаклях и премьерах фильмов. Ничего предосудительного в его поведении я не замечал: обычный московский парень.

Гром грянул неожиданно. Однажды позвонила Ира и дрожащим голосом попросила приехать.

— Что случилось?

— Иван в больнице, у него была передозировка. К сча­стью, врачам удалось его откачать.

— Какая передозировка? Разве наш сын наркоман?

Ваня в очередной раз сорвался, и это стоило  ему жизни Ваня в очередной раз сорвался, и это стоило ему жизни Фото: Геворг Маркосян

Вместо ответа Ирина заплакала.

— Почему ты молчала, почему от меня скрывала?! — орал я. — Какая же ты сволочь!

— Надеялась, что Ваня сам с этим справится, возьмется за ум, ему ведь уже шестнадцать...

Я бросился в больницу, в реанимацию не пускали. Буквально умолил медсестру разрешить мне хотя бы взглянуть на сына. И ужаснулся, увидев белое до синевы лицо с заострившимися чертами. Мне стало по-настоящему страшно. «Господи, все сделаю, только помоги моему сыну выкарабкаться», — молил я.

Многие родители не понимают, что такое наркотики. И самые умные, и самые обеспеченные, и самые любящие. Не знаю, смог бы я догадаться, что происходит с сыном, даже если бы был тогда рядом с ним.

Чего уж можно было ждать от Иры? Сначала, конечно, ей и в голову ничего такого не приходило, потом она отказывалась верить, потом скрывала от всех, пытаясь бороться самостоятельно, а потом было уже поздно. Стараясь вытащить Ивана из трясины, я прошел все круги ада. Все, что зарабатывал, уходило на врачей. Сын не отказывался лечиться, лежал в наркологических клиниках. Но, в очередной раз выписавшись, прямиком возвращался туда, откуда хотел вырваться. Дилер как будто ждал момента, тут же с ним связывался, и все начиналось сначала.

Я хватался за любую соломинку, находил новые клиники, где обещали новые методики. Все было тщетно.

— Скажите честно, наркоманию можно вылечить?

— спросил я у светила в этой области, который обещал заняться моим сыном.

— Честно? В моей практике бывали такие случаи, но их можно по пальцам пересчитать. Завязать с наркотиками навсегда удается одному из сотни тысяч.

Очередной срыв произошел у Ивана, когда мы похоронили Иру. Она ушла неожиданно, в одночасье — упала прямо на лестнице, когда спешила на работу. Сердце не выдержало боли...

Я понимал, что оставлять сына одного нельзя. Сестра Ирины к тому моменту переехала во Францию, обосновалась под Парижем. Она помогла найти специальный скаут­ский лагерь, где проходили курс психологической реабилитации страдающие наркоманией молодые люди. Это стоило бешеных денег, но я их собрал и отправил Ивана лечиться за рубеж.

Я тогда хватался за любую работу, снимался в сериалах, мотался по стране с антрепризными спектаклями.

Иван провел во Франции полгода, когда вернулся, показался мне другим человеком. Стал высказывать здравые мысли. Поступил в Тимирязевскую академию, где в свое время преподавал его дед — выдающийся ученый. Ириного отца там помнили и любили, поэтому Ивана приняли практически без экзаменов. Даже женился на девочке, которая преданно его любила и все это время ждала.

Я надеялся, что Оля будет рядом с ним всегда, и уезжал в ту самую злополучную поездку по Америке с легким сердцем. Но... Ваня в очередной раз сорвался, и это стоило ему жизни...

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в


Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»

Дита фон Тиз (Dita von Teese) Дита фон Тиз (Dita von Teese) актриса, фотомодель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте