Лариса Голубкина: «Мои розыгрыши поддерживал только Андрей Миронов»

«Раньше я постоянно дома пела. А как только вышла замуж за Андрюшу, перестала: он объяснил, что я...
В фильме «Гусарская баллада». 1962 г.
Фото: LEGION-MEDIA

«Раньше я постоянно дома пела. А как только вышла замуж за Андрюшу, перестала: он объяснил, что я неправильно пою. Раньше я считала, что хорошо говорю по-английски. А потом стала бояться, потому что Андрюша постоянно меня одергивал из-за произношения. Лучше бы он не критиковал, а поучил. Но он для этого был слишком нетерпелив. А когда я стала водить машину, боже, как же он на меня орал! «Не туда поехала! Не так повернула!» — рассказывает актриса Лариса Голубкина.

— Лариса Ивановна, вы снова живете вместе с дочерью, Мария переселилась к вам. Почему?

— Я очень рада, что Маша вернулась в дом, в котором выросла. Но это временно. Она в процессе пере­езда, должна скоро перебраться в новую квартиру в соседнем доме. Правда, я ее недавно спросила: «Ты когда уезжаешь?» Она говорит: «Никогда. Мне нравится у тебя». Так и живем вместе, вот уже семь месяцев. И прекрасно уживаемся. Мне кажется, Маша мудрее меня. Я более инфантильна… Она говорит, что у меня комплексы. И она права — комплексов у меня действительно много… Мне всегда немного не хватало того, чтобы кто-нибудь меня хотя бы чуть-чуть подхваливал. Меня всегда, наоборот, только гасили… И я привыкла относиться к себе с большим недоверием.

— А как же Андрей Александрович Миронов, ваш муж? Разве он вас не хвалил?

— Андрюша хвалил? Да вы что! Знаете, до того, как я вышла за него замуж, я считала, что хорошо говорю по-английски. Во всяком случае, когда ездила за границу со своими фильмами, как-то разговаривала. А потом стала бояться. Потому что Андрюша постоянно меня одергивал из-за произношения. Лучше бы он не критиковал, а поучил. Но он для этого был слишком нетерпелив. Когда я стала водить машину, боже, как же он на меня орал! «Не туда по­ехала! Не так повернула!» Конечно, от этого крика никакой пользы, только руки трясутся, в стенку можно въехать. Но в отношениях так: либо не уступаешь и расходишься, либо смиряешься и подстраиваешься… Я подстраивалась. Раньше я постоянно дома пела. А как только вышла замуж за Андрюшу, перестала. Он объяснил, что я неправильно пою. Хотя я окончила музыкальное училище, а в театральном институте училась на отделении музкомедии у Марии Петровны Максаковой. 

«Отец не хотел, чтобы я становилась актрисой. Он считал, что актрисы — женщины легкомысленные. И у него были для этого все основания» С Олегом Борисовым в фильме «Дайте жалобную книгу». 1965 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

У нас дома в основном пел Андрюша. Записывал что-то, репетировал. У нас были крутые колонки, постоянно звучала музыка, часто на всю громкость и до четырех утра. Андрюша любил джаз. Я тоже джаз обожала. В общем, как и всю другую музыку. Во мне музыкальность врожденная, я много чего могла. Но — не пригодилось в жизни! Кстати, Мария Владимировна, мать Андрюши, которая тоже никого никогда не хвалила, однажды сделала мне комплимент. Тогда в СССР приехала Алла Баянова — то ли из Румынии, то ли еще откуда-то, и мы пошли на ее концерт. Когда он закончился, Мария Владимировна вышла в фойе и сказала эффектно, на публику: «Ну, моя невестка-то романсы поет лучше». И это был единственный случай, когда я услышала от нее доброе слово. Она вообще считала, что никто ничего не умеет ни играть, ни петь. 

Практически тот же характер — жесткий и безапелляционный — был и у моего отца. Конечно, он меня любил. Но все время меня подкалывал и похихикивал. Так уж у него было заведено. Он и о своих достоинствах никогда не кричал. Отец преподавал в Высшем командном училище, и одним из его студентов был Дмитрий Язов, маршал и министр обороны СССР. Так вот отец ни разу об этом не упомянул — я об этом узнала от самого Язова. Родители жили по принципу — неудобно выпячиваться. И во мне это воспитали. Как-то, когда я была еще дошкольницей, отец стал при мне бить чечетку. Я покраснела и сказала: «Ты дурак». Мне было так неудобно, что он перед людьми выкаблучивается. А вот теперь я сама выкаблучиваюсь перед людьми, уже 55 лет. И мне еще никто до сих пор не сказал, что я дура. Но выкаблучиваюсь…

— Но хоть за «Гусарскую балладу» отец вас похвалил? Ему, как военному, этот фильм наверняка понравился.

— Он мне, во всяком случае, не говорил, что ему понравилось. Но я понимала, какое это для него потрясение: вот была Лариса, школу только что окончила, а теперь к ней очередь стоит, чтобы она расписалась на открытке. Отец вообще не хотел, чтобы я становилась актрисой. Он считал, что актрисы — женщины легкомысленные. И у него были для этого все основания, он их много перевидал.

«В отношениях так: либо не уступаешь и расходишься, либо смиряешься и подстраиваешься… Я под Андрея подстраивалась» Андрей Миронов в фильме «Невероятные приключения итальянцев в России». 1973 г.
Фото: LEGION-MEDIA

— Где же?

— Отец окончил Высшее командное училище, потом сам там преподавал. Потом десять лет служил в Германии. Что вы думаете, туда не приезжали актрисы? В большом количестве. И, как я теперь понимаю, у отца случались с ними романы. Папа был шикарный, внешне — как американская кинозвезда. Голубые глаза, хорошая фигура, приятный голос. Он пел, бил чечетку, играл на гитаре, был завзятым преферансистом, чемпионом по стендовой стрельбе, азартным охотником, коллекционировал ружья… Словом, органика природная — фантастическая, настоящий гусар!

— Но у вас же тоже органика! Как можно было ее не заметить?

— Да я сама всю жизнь сомневаюсь: а я вообще артистка или не артистка? Не так-то просто мне было преодолеть вот этот вот комплекс, который в меня в детстве вбили: мол, подумаешь, ничего особенного в тебе нет. А ведь первые свои концерты я стала давать еще до школы. Пела весь репертуар Шульженко и Утесова, могла любые звуки повторить: затыкала одну ноздрю и имитировала гавайскую гитару. Мы тогда жили возле Лефортовского парка, на Волочаевской улице, в большом восьмиэтажном доме образцового содержания. Он был сконструирован по типу западной гостиницы — внизу в холле огромное зеркало, швейцар. На цокольном этаже прачечная и библиотека. Там был просторный зеленый двор. И вот в этот двор выносили патефон, и я пела все подряд, все, что слышала по радио. Но никто особенного внимания на это не обращал и способностей за мной не признавал. 

Отец мне говорил: «Подумаешь, ты поешь! Не одна ты, вся деревня поет!» Еще мне могли сказать: «Прекрати петь, иди делай уроки!» — это я слышала часто… Рядом с нашим домом находился институт, где готовили военных переводчиков. Меня туда приглашали на какие-то вечера, и я там пела старинные русские романсы, а еще песню «Пламя взгляда расточать не надо…», которую услышала от Лолиты Торрес в фильме «Возраст любви». Приду, спою и уйду скромненько. Теперь про себя думаю: какая я непрактичная! Один генеральский сын за мной ухаживал, но я считала его противным дураком. Нет чтобы найти себе женишка там, как многие девочки из нашего двора, и тут же уехать с ним за границу. (Смеется.) 

С Верой Васильевой, Владимиром Ушаковым, Андреем Мироновым и другом семьи. 1980-е гг.
Фото: из личного архива Веры Васильевой

Видимо, у меня было предчувствие другой судьбы. И все старания отца оградить меня от этого оказались напрасны. Помню, как-то мы отдыхали на море, а там как раз гастролировал оркестр под руководством Кирилла Кондрашина (в то время один из лучших оркестров) и драмтеатр из Горького. И вот сидит отец на пляже, режется с музыкантами и артистами в преферанс, но при этом следит за каждым моим шагом. В труппе Горьковского драмтеатра была прекрасная актриса — Раиса Вашурина. Мы семьей ходили на два или три спектакля и с ней познакомились. И вот она на пляже стала натирать мне спину кремом, чтобы я не сгорела. А папа говорит: «Отойди от нее». Я удивилась: «Почему?» — «Она артистка!» Как будто она прокаженная! У Вашуриной был сын Игорь, и он мне нравился. И я Игорю понравилась. Папа это сразу засек и потребовал, чтобы мы с Игорем не общались. Но, когда отец днем засыпал, мама мне говорила: «Он час-полтора будет спать. Быстро бегите от дома куда-нибудь подальше, погуляйте и возвращайтесь».

— В вашей семье, похоже, царил настоящий патриархат…

— Да. Отец нас с мамой поил, кормил. И контролировал. Думаю, он маму ревновал, хотя она поводов не давала. Если и надо было кого-то ревновать, так это как раз его самого. Однажды дело приняло серьезный оборот — родители могли развестись. Я этот момент уже осознавала, мне было десять лет. Потом, став взрослой, я маму спросила: «Что произошло тогда между вами?» Мама рассказала, что у отца появилось серьезное увлечение, и от обиды она хотела даже, чтобы он ушел. Но потом села и подумала: ну, он уйдет… А как дочку-то одной тянуть? «Ларис, у меня к папе была любовь невероятная, — объясняла мама. — В какой-то момент я его любила даже больше, чем тебя. Но когда он стал так себя вести… Я задумалась и выбрала: на первом месте у меня должна быть дочь. И я осталась с отцом из-за тебя». 

Она сконцентрировалась на мне и от этого стала неуязвимой. Когда в других романтических отношениях с одной немкой у отца появилась внебрачная дочка Дагмара, мама уже была закаленной. Многие офицерские жены после такого бежали жаловаться командованию. Они не задумывались, что этим перечеркивают карьеру мужа, ведь подобное поведение не соотносится с обликом советского офицера. Их мужей просто вышвыривали и из Германии, и из армии. А мама вела себя разумно. Она понимала: если разрушится карьера отца, от этого пострадает вся семья.

«Для моего отца это было потрясение: вот была Лариса, школу только что окончила, а теперь к ней очередь стоит, чтобы она расписалась на открытке» С Владимиром Андреевым в фильме «Сказка о царе Салтане». 1966 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— Ну а вы? Как же вы все-таки решились поступить в театральный?

— А я родителей просто не поставила в известность, что поступаю в ГИТИС. Сохранить тайну было несложно. Дело в том, что когда отца отправили служить в Германию, мне было тринадцать. Два года я пожила там с ними, а в пятнадцать меня отправили назад в Москву, где образование все же было получше. Так я стала жить одна. Вся квартира была на мне, и я хозяйничала. Дни рождения сама себе устраивала. Помню, на один такой день рождения пришли три перепуганных мальчика (один из них, Валера Скрипников, потом пел в ансамбле Александрова) и подарили мне фарфорового осетра, сделанного на Ленинградском фарфоровом заводе, и дулевскую статуэтку — Минин и Пожарский. До сих пор эти подарочки у меня на полке стоят. 

Родители ежемесячно присылали мне приличные деньги. Я могла бы шиковать: как говорится, гуляй, Вася, жуй опилки! Но ничего подобного, у меня и в мыслях не было загулять. Я ходила в читальный зал Библиотеки имени Ленина, в Третьяковку, в зал Чайковского. Это было модно. Словом, поводов для волнений родителям не давала. Ко мне часто заходил дядя, брат отца, Александр Павлович. Он служил главным почтмейстером на московском почтамте и всегда носил специальную почтмейстерскую форму. И вот, когда он приходил ко мне пообедать, я думала, что он меня проверяет. На самом деле я просто уже тогда хорошо готовила. И вкусно его кормила.

— Интересная у вас семья. Вы же еще, кроме прочего, внучатая племянница выдающегося скульптора Анны Голубкиной?

— Она была теткой отца, но об этом у нас считалось неприличным кому-то рассказывать. Мол, стыдно «примазываться» к знаменитости. У нее, конечно, удивительная судьба. Приехала из своего Зарайска в Петербург, поступила в Академию художеств. А потом отправилась во Францию, нашла великого Родена и добилась, чтобы он взял ее в ученицы. И он оценил талант «русской дикарки»! Удивительное дело, она стала одним из самых выдающихся скульпторов Серебряного века. А ведь она из семьи, можно сказать, фермеров. 

У Голубкиных в Рязанской губернии около Зарайска были сады и огороды. До сих пор там есть Голубкин лес. И вот из этого леса Анна Голубкина вышла и столького добилась. Горячая была женщина, неуправляемая. У нее даже с Толстым, которого она лепила, конфликт случился… Может, дело в том, что она родилась в горящем доме — в этот момент начался пожар. Но голубкинская линия вообще неспокойная. Одного из папиных братьев, который был в Белой гвардии, расстреляли. Его жена сразу после этого застрелилась.

«На роль пробовались Гурченко, Немоляева, Фрейндлих. Но Рязанов выбрал меня, 21-летнюю девицу. В этом, наверное, и был мой секрет — что я довольно долго была девицей, блюла свою чистоту» В фильме «Гусарская баллада»
Фото: Мосфильм-инфо

— А ваша мама из какой семьи?

— Мамин отец жил на хуторе­ в 250 километрах от Москвы, в Калуж­с­кой губернии, ближе к Смолен­ску. У него было приличное хозяйство, овцы, коровы. За это его и раскулачили. Сама же мама была прекрасной закройщицей, но по профессии не работала, папа не разрешал. Она устроится, а он приходит и забирает ее: «А кто с Ларисой сидеть будет?» Характер у отца был, конечно, специфический. Но, может быть, в том, что я получила роль Шурочки Азаровой в «Гусарской балладе», есть косвенная заслуга отца. На роль пробовались Людмила Гурченко, Светлана Немоляева, Алиса Фрейндлих. Но Рязанов выбрал меня, 21-летнюю девицу. В этом, наверное, и был мой секрет — что я довольно долго была девицей, блюла свою чистоту. Я ведь хотела доказать отцу, что и актрисы — нормальные люди. Конечно, мне хотелось, чтобы отец признал мой актерский успех. Но вслух он этого так никогда и не сделал… 

Когда я со своими фильмами стала много ездить за границу, всегда привозила родителям подарки. Отец никогда не благодарил, наоборот, только критиковал. Привезу я ему роскошную пару обуви, а он посмотрит и говорит: «М-да, ну, это все эрзац, конечно… Не настоящее…» Я расстраиваюсь: «Как не настоящее?!» — «Так ведь капиталисты...» Он делал это нарочно. Стоило мне выйти за дверь, как он хвастался обновкой. Только однажды, уже совсем перед смертью, больной совершенно, высказался... Я к нему приходила тогда практически каждый день. И вот как-то я пришла, а он сидит на кровати, спустил ноги. Старый, костлявый, на нем датчики контроля висят. И сиделка Галя ему говорит: «Ой, Иван Павлович, какие у вас красивые ноги!» А папа отвечает: «У Лариски моей ноги тоже красивые». Вот и все поощрение, которое я от него получила за всю жизнь.

Вообще, эта тема — о том, какие раны люди друг другу наносят, — мне сейчас особенно близка. Совсем скоро, 19 мая, в Театре армии состоится премьера моего моноспектакля «Заплатки», и он как раз об этом… Идея именно такая: мы все рождаемся с разными талантами, но как только вступаем в жизнь, нам сразу пришпандоривают комплексы. Как заплатки. И на каждом из нас таких заплаток огромное количество. Особенно много комплексов у меня появилось после смерти Андрюши… Ведь тогда в моей жизни образовался дикий вакуум, пустота­…

«Я очень рада, что Маша вернулась в дом, в котором выросла. Так и живем вместе, вот уже семь месяцев. И прекрасно уживаемся» С дочкой Марией Голубкиной
Фото: PERSONASTARS.COM

— Когда Миронов был жив, в вашей небольшой квартире на Селез­невской улице постоянно собирались шумные компании, человек по двадцать — двадцать пять, вы всех угощали. Ваш дом считался одним из самых гостеприимных в Москве.

— Перед смертью Андрюши нам должны были выделить жилье побольше, и мы ходили смотреть квартиры. Ходили, ходили, а потом все вот как повернулось… Мне советовали все-таки довести дело до конца. Достаточно было бы сказать: «У меня горе, не могу здесь жить! Мне нужно переселиться». Но я не хотела. Мне важно было сохранить наш дом. Первое время я устраивала день Андрея раз или два раза в месяц. Мария Владимировна на это говорила: «А-а, вдова развлекается». А когда я отменила эти посиделки, она сказала: «А-а, выдохлась вдова». Она не со зла, просто такой характер. Она мне говорила: «Пока ты столы накрываешь и приглашаешь, будут приходить. Как только перестанешь — никто не придет». И Мария Владимировна была права... Дом мог быть полон и до сего­дняшнего дня, если бы я готовила, варила, парила, жарила… Но я это прекратила, и постепенно все гости из дома исчезли.

— А почему вы перестали готовить и приглашать?

— Пропало настроение после одного случая в 1991 году. Тогда Алексей Габрилович снимал документальный фильм «Андрей». Основная часть съемок проходила в Литве в городе Шяуляй. На 17 августа у Андрюши там был запланирован концерт. Но он умер 16 августа. Никто в Шяуляе не сдал билеты. И вот спустя четыре года мы приехали туда целой актерской армией — Шура Ширвиндт, Игорь Кваша, Мария Владимировна Миронова и многие другие, чтобы дать концерт в благодарность тем людям, кто сохранил билеты. После концерта мы установили крест в память об Андрее на Горе Крестов возле Шяуляя. Все жили в городе, а я со своей приятельницей, проректором ВГИКа Таней Сторчак, поселилась на хуторе, недалеко от города. 

Место потрясающее: аккуратный домик, лес, озеро, коровы, телята. И кто меня потянул за язык? Захотелось по­дурачиться. И я всю нашу актерскую братию пригласила на хутор переночевать. Причем попросила хозяев — мужа и жену: «Слушайте, ребята, давайте притворимся, будто я хозяйка этого хутора, будто я его купила». Зачем? Не знаю. Это была шутка, розыгрыш, и в конце я собиралась его раскрыть. И вот мы накрыли на улице большой стол. Угощение было роскошным. Там же натуральное хозяйство: колбасы, рыба, овощи — все свое. И вот все приехали туда, радостные такие. Сели за стол… Но едва я сказала, что это мой хутор, все сразу как-то приуныли. Гриша Горин подумал и говорит: «Лариса, слушай, а тут у них нигде поблизости такой хуторочек не продается? Я бы тоже купил…» Потом Кваша кивнул на хозяев, которые еду на стол подносили: «А это кто у тебя?» А я нет чтобы уже остановиться — доигрываю роль. Говорю: «А это мои батраки. Я же уезжаю, а кто-то должен следить за домом, тут коровы, козы, петухи, овощи». Вы не можете себе представить, ни один человек не остался ночевать, все уехали! Вместо того чтобы сказать: «Лариска, молодец! Как хорошо ты живешь, у тебя хутор!» — они разозлились. И вот тогда я поняла, какая же я идиотка. 

«Я всю жизнь сомневаюсь: а я вообще артистка или не артистка? Не так-то просто было преодолеть комплекс, который в меня в детстве вбили: мол, ничего особенного в тебе нет» В фильме «Дайте жалобную книгу»
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

Мою игру в жизни поддерживал только Андрюша. Мы дурачились, что-нибудь придумывали, и это воспринималось на ура. А тут я даже не успела никому сказать: «Ребята, подождите, я же пошутила…» А потом через какое-то время звонит мне Кваша: «Слушай, Ларис, я хочу с тобой посоветоваться. Какую мне купить машину?» Я удивилась: «В каком смысле? Со мной-то чего советоваться?» — «Ну как же, у тебя магазин автомобильный». Я похолодела: «Игорь, да кто тебе сказал, что у меня магазин? Это что за бред такой?» Но, видимо, логика такая: если у меня хутор, то почему бы не появиться автомагазину? Я ощущала себя на­дувным пузырем. Я, получается, авантюристка жуткая, их всех обманула. Люди не звонили мне и не спрашивали: «Слушай, а как ты выживаешь? Как ты живешь без Андрея? Не помочь ли тебе?» Это никому и в голову не приходило. И так со мной всегда. Если у меня появлялось кольцо со стекляшкой за 50 долларов, все говорили: «У нее бриллиант восемь карат…»

— И что, с того случая на хуторе вы больше никогда не собирали гостей­?

— Это были такие последние «всплески» моей активности. Чуть раньше этой истории, в марте, когда исполнялось 50 лет со дня рождения Андрюши, я пригласила домой много людей. Даже Марк Захаров пришел. И он мне сказал: «Знаешь, Ларис, так приятно, что здесь ничего не изменилось. Такое впечатление, что сейчас должен Андрюша прийти…» Атмосфера сохранилась, а это самое дорогое. Мне больше ничего и не надо. Дочка рядом. Внуки Настя и Ваня приезжают ко мне на каникулы. А еще есть подруга, у которой мы с Андрюшей каждый год отдыхали в Голландии. Сейчас мы с ней каждый год в августе ездим в Болгарию. Жизнь продолжается! Вот бы еще облегчить ее, избавившись хотя бы от части своих «заплаток»...

Подпишись на наш канал в Telegram
Ради кого Аршавин выгнал экс-жену с детьми из дома
Год назад тяжело больной Алисе Аршавиной пришлось искать себе новый дом. После развода с Андреем Аршавиным она еще некоторое время продолжала пользоваться жильем, которое формально было оформлено на мать звезды футбола. В какой-то момент Алису поставили перед фактом: она должна немедленно покинуть дом вместе с детьми.




Новости партнеров

популярные комментарии
#
Крести-2921, Марина Цветаева как-то написала в своем дневнике: "Единственное, чего люди не прощают, это что ты без них, в конце концов — обошелся". Реакция друзей Миронова на розыгрыш - яркий тому пример.
#
Звезда-2279, часто хожу мимо этого театра, и никак не могу взять в толк, какое отношение москвич от начала и до конца своих дней Андрей Миронов имеет к театральной сцене Питера, который к тому же в период его жизни назывался Ленинградом? Это все равно что открыть в Москве Драматический театр имени Алисы Фрейндлих (при всей моей любви и восхищении ею). Чистая коньюнктура, под которой я бы тоже не подписалась.
#
Кость-1474, какой шарм, Вы в своём уме??? Шарм и Голубкина - вещи несовместимые.
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Селена Гомес (Selena Gomez)
актриса, певица
Татьяна Брухунова
директор Театра эстрадных миниатюр под руководством Евгения Петросяна
Кейт Миддлтон (Kate Middleton)
член королевской семьи Великобритании
Ксения Бородина
актриса, телеведущая
Ксения Собчак
актриса, журналист, общественный деятель, теле- и радиоведущая