Юрий Горобец. Встречи с прошлым

Я обиделся за Толю, когда увидел его в «Бриллиантовой руке», о чем не преминул высказать Леониду Гайдаю: «Ты зачем из выдающегося актера Папанова дурака сделал?» Вместо ответа Гайдай накинулся на меня с кулаками.

Папа надел поверх расшитой косоворотки черный пиджак и ушел в военкомат. Больше мы не виделись. Через три дня его отправили на фронт. Как узнал потом, отец заходил проститься, но меня все время куда-то отсылали. Двадцать шестого июня отправили за хозяйственным мылом. В очереди и увидел, как наш ефремовский 388-й стрелковый полк спускается по улице Энгельса с горы к вокзалу. Это зрелище врезалось в память навсегда: солдат провожал весь город. И я кинулся вместе со всеми, надеялся увидеть отца... Только он меня раньше заметил, подозвал какого-то мальчишку, попросил: «Вон парень бегает беленький, уведи его!» И тот меня потащил на голубятню. Так мы и не попрощались.

Почему? Не знаю. Видно, боялся растрогаться... Суровый у отца был характер. Однажды выпорол меня хорошенько, когда украл у него пачку папирос и мы с другом выкурили ее всю под лестницей. Табаком разило за километр от обоих. Володька стал совсем зеленым, я чуть посерел. Папа даже ничего спрашивать не стал. Пришел с работы, хлебнул борща и говорит: «Юр, у меня в шкафу ремень висит, принеси...»

Отец ушел на фронт, а мы вскоре оказались в оккупации, где провели ровно двадцать два дня. Когда началась бомбежка Ефремова, с мамой побежали через дорогу — хотели спрятаться в соседском погребе. А самолет уже над нами, из пулемета садит... Искры от пуль такие, будто ручей огненный течет по брусчатке. Мама на меня упала, закрыла собой, жались к земле, пока не стих грохот. Обошла смерть стороной. Но я так напугался, что стал сильно заикаться — до самого поступления в ГИТИС. От недуга излечила сцена.

Немцы особо не зверствовали, у нас в доме столовались шофер Курт и инженер Ганс. Курт, помню, зуб мне клещами вырвал, когда флюс раздулся. А Ганс однажды взял на стройку, отвел на пятый этаж и велел пройтись по балке над лестничным пролетом вперед себя — проверял, не заминирована ли. Между прочим, фамилия наша стояла в списке на ликвидацию: сестры — комсомолки, отец — комиссар. Но Ефремов быстро освободили, фашисты повесили только шесть человек. Дня через два-три после того как город отбили по улицам вели колонну пленных немцев. И сердобольные женщины кидали захватчикам печеную картошку, хлеб из жмыха... Вот он — русский менталитет!

Лену в числе девяти девчонок отобрали в разведроту, Тася же влюбилась в военного корреспондента и устроилась секретарем в газету. Так обе сестры оказались на фронте. А мы с мамой и бабушкой отправились под Астрахань в село Караульное, где жил матушкин дядя. По пути еле спаслись во время бомбежки Сталинграда, на город словно серая туча надвигалась — вражеские самолеты закрыли небо. Людей грузили на баржу, в отсек для перевозки рыбы. Набились туда как селедки. Вдруг ночью вопль: «Тонем, вода!» Где-то образовалась течь — паника, давка. Матросы сверху кричат: «Все нормально! Пробоина несерьезная!» Мы под лестницу спрятались — будь что будет! С тех пор воду не люблю. Много раз пытался преодолеть этот страх: заплыву подальше от берега, но дыхание сбивается — и снова паника! Так детскую травму и не превозмог.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter


Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Несбывшаяся кадриль

Несбывшаяся кадриль






Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Кристина Асмус Кристина Асмус актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+