«Однажды меня спросили: «На какие жертвы ты готова пойти ради кино?» Я не раздумывая ответила: «На любые». И вот я стою на питерской крыше. Ночь. Ливень. Один неловкий шаг — сорвешься, не дождавшись команды «Снято!». И думаю: «Об этом ли ты, Ангелина, мечтала?» Нет, не о том. Пожалуй, все гораздо лучше».
«Только посмотри, какая ты хорошенькая!» — говорила мне мама, расправляя замявшуюся юбку. В тот день я выступала на корпоративе детского педагогического центра, в котором она работала. Маленькая, с двумя косичками и накрученной с вечера челкой, я выходила на сцену и пела. Получалось у меня не очень, но мама гордилась. Фантастически красивая, внешне похожая на Алису Фрейндлих и Ларису Гузееву одновременно, с огромными голубыми глазами, мама вполне могла бы стать артисткой. Она играла на гитаре и сочиняла песни — к музыке у нее талант. Но мама выбрала другой путь: оставив сцену, сначала отучилась на повара, а потом, после рождения сына, пошла в педагогический и стала работать логопедом. Я появилась на свет, когда ей было уже тридцать шесть, а моему старшему брату Леше — шестнадцать.
У мамы до сих пор есть принцип: во всем поддерживать и ни за что не ругать. Помню, я училась в первом классе. Девчонки, мои одноклассницы, проносили из дома свои любимые игрушки — кто кукол, кто пони. А я обвела всех вокруг пальца и притащила кота — нашего домашнего любимца Сильвестра. Засунула его в рюкзак вместо букваря и прописей. Всю дорогу, а в маршрутке ехать надо было около часа, кот не издал ни звука. Но как только мы оказались в шумной школьной раздевалке, из рюкзака послышалось истеричное «мяу». Кот орал что есть мочи. Я оправдывалась:
— Я же Силечку просто показать всем хотела.
А мама даже не нахмурилась.
