Марк Захаров: «Я никогда не вмешивался, а потом жалел, что не помог дочери устроить личную жизнь»

Когда Гриша Горин ушел из жизни, некому стало говорить мне правду. Если спросить кого-нибудь из администрации театра, кто лучшие режиссеры, они скажут: «Ну, кто? Станиславский и вы, Марк Анатольевич…»

Вскоре благодаря постановкам, осуществленным в других московских театрах, и необъяснимому покровительству Гришина я был назначен главным режиссером «Ленкома». Первый секретарь МГК КПСС, выслушав по «вертушке» от моей давней «поклонницы» Екатерины Фурцевой шквал обвинений в адрес враждебного советской власти и идейно распущенного типа, утвердил меня в должности. После этого поступка не берусь сформулировать отношение к Виктору Васильевичу. Как и к своему однокашнику по театральной школе Мише Шкодину. По окончании учебы мы с ним не расстались и к спектаклям готовились в одной гримерке Пермского облдрамтеатра, где и вели смелые, практически антисоветские разговоры. Помню, я сказал, что мне нравятся небоскребы Америки, а Миша в ответ признался, что в заграничных мужских носках резинка куда лучше, чем в наших.

Потом я уехал в Москву. Миша через некоторое время тоже туда перебрался, чтобы возглавить Главное управление культуры. Он прослыл человеком деятельным, неленивым. Лично руководил работой бульдозеров, приехавших ликвидировать в Измайлово выставку художников-авангардистов. Еще раньше собственноручно сломал несколько декораций в Театре на Таганке, чтобы исправить идейные заблуждения Юрия Любимова. Ко мне Миша, по всей видимости, питал теплые чувства со времен работы в Пермском областном. Однажды вызвал и сказал: «Если не хочешь быть вечно под кем-то из худруков, пиши заявление в партию». Через день после окончания кандидатского стажа Миша велел мне надеть галстук и явиться на бюро Московского горкома партии, где меня и утвердили главным режиссером Театра имени Ленинского комсомола...

Сказать, что у нас были безоблачные отношения, не могу. Я доставлял Нине неприятные минуты, но при этом инстинктивно боялся разрыва Сказать, что у нас были безоблачные отношения, не могу. Я доставлял Нине неприятные минуты, но при этом инстинктивно боялся разрыва Фото: из личного архива М. Захарова

Вместе с Ниной мы хохотали над напутственной фразой, сказанной на бюро МГК КПСС членом Политбюро Виктором Гришиным: «Ошибок у вас было много. Но теперь работайте, как говорится, без экспериментов!» Я клятвенно обещал...

Подлинный театр для меня — поэтическая фантазия. Поэтизируя и фантазируя, мы в «Ленкоме» создали собственные сочинения, которые пришлись по душе зрителю: «Тиль», «В списках не значился», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона» и «Авось», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Поминальная молитва», «Королевские игры», «Мистификация», «Пер Гюнт». Не изменил я пристрастиям и при создании художественных фильмов «Обыкновенное чудо», «Тот самый Мюнхгаузен», «Формула любви», «Убить дракона».

Какие-то мои «эксперименты» Нина встречала благосклонно, на что-то смотрела критически. Но особенно она стала дорожить мной после появления на свет произведения под названием Александра Захарова. Саша родилась в 1962 году, а брак мы зарегистрировали в 1956-м. Нине пришлось преодолеть определенные трудности, связанные со здоровьем, чтобы ребенок мог, наконец, родиться. Сейчас уже не скажу с уверенностью, но, по-моему, я больше хотел мальчика. А когда появилась девочка, мне было все равно радостно, что кто-то у нас есть. Жена предложила назвать дочку Александрой. Так звали мою прабабушку. Я даже смутно помнил, как мы сидели с ней в свете коптилки — в Москве моего детства часто выключали электричество, и она что-то рассказывала, но не то, что сейчас было бы интересно выпутывать из лабиринтов памяти...

Зато не забуду, как в роддоме мне передали сверточек, я заглянул в него и понял — мое творение. Событие отпечаталось в мозгу словно выбитое золотыми гвоздями. Первые два года я относился к дочери как к совершеннейшему несмышленышу. От двух до пяти, считал Чуковский, за детьми надо записывать, а я из-за работы очень мало уделял времени Саше и почти ничего не помню. Разве что какие-то трогательные моменты...

Несмышленыш подошел и впервые сказал: «Папа...» Комок подступил у меня к горлу, я часто-часто заморгал. Это был очень яркий и памятный момент сентиментального подавления.

Нина занималась с дочерью куда больше меня. Здоровье у Саши было слабое, Нина холила ее, лелеяла и однажды даже спасла, выходила, когда врачи уже ни на что не надеялись.

В подростковом возрасте в Александре удивительным образом сочетались серьезность и разгильдяйство. Как-то раз я притащил домой книгу Бердяева. Саша забрала ее к себе и стала переписывать в тетрадку. Она тогда была в четвертом классе. Я, конечно, удивился и спросил, зачем ей это надо. Но она не ответила. Александра была, мягко говоря, с некоторыми дисциплинарными заскоками и училась неважно. Когда по физике за четверть ей поставили «пять», у меня это вызвало приступ смеха.

— Что смешного? — поинтересовалась она.

— Этого просто не может быть, — ответил я. — В нашей семье «пятерка» по физике — нереально.

Прогуливая школу, Саша ездила с подругой в «Детский мир» и рассматривала там разные притягательные для детей вещи.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Кристина Асмус Кристина Асмус актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй