Андрей Зибров. И в горе, и в радости

«Он целился в лицо. Сдвинься я хоть на шаг — подставил бы под пулю Анюту, стоявшую за спиной....»

Если не трудно, значит, что-то идет не так, значит, по всей видимости, вы не учитесь».

И все пять лет Вениамин Михайлович этого постулата неукоснительно придерживался. Мы приезжали в институт к половине десятого. Первой парой обычно стояла хореография. Сколько же пота было пролито у балетного станка! Больше других от замечательного педагога Василькова доставалось мне и Косте Хабенскому: Юрий Харитонович звал нас за сутулость не иначе как «коньками-горбунками». Таковыми мы и казались, особенно на фоне Пореченкова — мастера спорта по боксу и бывшего курсанта Таллинского военно-политического училища. Миша был самым старшим на курсе, и как-то так повелось, что вслед за преподавателями мы стали звать его по имени-отчеству — Михаилом Евгеньевичем.

Конечно, в этом «величании» присутствовала доля иронии, но и большое уважение тоже. Бесконечно добрый, сильный, мудрый, готовый в любую минуту прийти на помощь, Пореченков был для вчерашних школьников кем-то вроде старшего брата. Впрочем, таковым он остается и сегодня.

Когда жена Кости Хабенского тяжело заболела и ей делали одну операцию за другой, Миша все время был рядом с другом: они вместе навещали Настю в Институте имени Бурденко, консультировались у светил медицины в других клиниках. Потом Настю перевезли в Америку, и Пореченков отправил за океан свою маму — чтобы помогала ухаживать за маленьким сыном Хабенских Ванечкой. Я несколько раз звонил Косте и Мише, предлагал помощь.

Я познал все «прелести» нашего правосудия Я познал все «прелести» нашего правосудия Фото: PhotoXpress.ru

В ответ слышал: «Чем, Андрюха, тут поможешь? Врачей и в Москве, и в Штатах нашли самых лучших, лекарства есть...»

Перескочив через несколько лет, я не закончил рассказ о жесткой школе Фильштинского. После полутора часов старательного выполнения батманов, гран батманов, плие мы отправлялись на занятия по сценическому движению, затем — по технике речи. Лекции по общеобразовательным дисциплинам, семинары. После небольшого перерыва в четыре дня — актерское мастерство. Вениамин Михайлович старался вложить в нас все, что накопил за свою творческую жизнь, работал с жаром и полной самоотдачей. Из аудитории мы выползали ближе к полуночи, едва живыми добирались до дома, спали пять-шесть часов — и опять в институт.

«Что за фигня?! — возмущался Пореченков. — Будто снова на первый курс военного училища попал! Гоняют как последнего салагу! Думал: поступаю в творческий вуз, хлебну свободы, а тут — те же галеры!»

Результатом каторжной работы стало то, что на четвертом курсе, по окончании которого мы должны были получить дипломы, руководство ЛГИТМиКа приняло решение: оставить студентов Фильштинского в институте еще на год, создав из них самостоятельную труппу. В репертуаре нового театра уже стояли семь спектаклей, на некоторые — например «В ожидании Годо», «Шутки Чехова», «Время Высоцкого» — невозможно было попасть, и самые придирчивые критики писали на них восторженные рецензии. Нас приглашали в другие театры, однажды даже предложили «забрать труппу целиком». Но и Фильштинский, и мы отвечали отказом, поскольку верили: административно-финансовые вопросы будут наконец решены и наш театр получит собственное помещение, постоянную сцену.

Ради такой перспективы готовы были и декорации сами делать, и костюмы из ничего мастерить, и чуть ли не билетерами работать.

Первым в светлом будущем разуверился Костя Хабенский. Вслед за ним в Театр имени Ленсовета влились Миша Пореченков и Миша Трухин. Упреждая вопрос, затаил ли кто-то из однокурсников на них обиду, отвечу: «Лично я — нет». Понял ребят и когда спустя несколько лет они переехали в Москву. Чего только не печатали тогда в питерской прессе: «Это предательство! Предательство школы, родного города! Уехав в Москву за длинным рублем, они всем петербуржцам плюнули в душу!» Полная ерунда.

Да, ребята продали свой талант, свои знания, свою популярность. Продали за хорошие условия работы и неплохие деньги, что само по себе замечательно. В родном Питере им никто ничего подобного предложить не смог — вот о чем надо было писать, а не возмущаться «предательством».

Перечитал сейчас кусок об учебе в ЛГИТМиКе и понял: наша веселая компания выглядит в нем сборищем законченных «ботаников» — до приторности правильных и скучных. А это очень далеко от истины! Одна поездка на фестиваль «Янтарная пантера» в Калининград чего стоила...

Накануне отлета мы запаслись появившимся в ларьках голландским спиртом «Рояль», который, как позже выяснилось, был предназначен исключительно для растопки каминов.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Любовь Тихомирова. Совсем другая любовь

Любовь Тихомирова. Совсем другая любовь





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Елизавета Боярская Елизавета Боярская актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+