Ирина Степанова. Поцелуй вечности

«Мне выпало счастье быть рядом с таким человеком, как Юрий Степанов, родить ему троих сыновей».

Хватит с меня! Плохо тебе со мной — ухожу!

Собираю вещи, выхожу, а Степанов сидит с ружьем наперевес — хоть стой, хоть падай.

— Ну давай, иди, попробуй! Я тебя родил, я тебя растил — так не доставайся же ты никому!

Может, вам и смешно, а мне не до смеху было: очень, знаете, у него натурально выходило, даром, что ли, говорят — гениальный артист.

Костик, наш первенец, прям под Новый год родился, в роддом не пускали, наш папа-артист белый халат надел, фонендоскоп на шею повесил и явился в женскую палату с елкой — не то Айболит, не то Дед Мороз. И дальше пошел с умным видом, теперь на сына смотреть, а Костю как раз мыли — водой из-под крана!

— тут наш доктор и выдал себя дикими криками: мол, вернуть на место, не сметь трогать моего сына руками! Папаша-то думал, наверное, что его дитя святой водой умывать должны, не иначе.

Димка тоже зимой в снегопад появился через девять лет, Юра с Костькой под окном для нас четырех снеговиков слепили — всю нашу семью. Так мы и жили.

Однажды, я была на сносях Димой, Степанов ворвался в дом как тайфун: «Завтра все едем в храм, исповедоваться! Так надо, ни о чем не спрашивай!» Это было тем более странно, что ни я, ни Юра в церковь не ходили, с верой были незнакомы и не стремились к этому. У меня был отрицательный опыт, и его жизнь сталкивала с такими верующими и батюшками, что он видел в этом только фальшь и показуху.

Что произошло, что его подтолкнуло — так и осталось для меня тайной, я хорошо чувствовала Юру, понимала — не надо лезть в душу.

Он поднял нас всех в пять утра, как заполошенный, чтобы, не дай бог, не опоздать. Мы по ночной Москве долго плутали, не могли найти нужный ему храм Священномученика Антипы на Колымажном дворе. Приехали, а церковь закрыта, разбудили сторожа, они с Юрой давай обниматься, оказалось — в ГИТИСе вместе учились, с тех пор не виделись. Служба начиналась в восемь, мы два часа сидели в полумраке пустого храма. Помню, как зашел отец Димитрий Рощин, сначала приложился ко всем иконам, облачился в алтаре, потом подошел к нам, поинтересовался, что привело нас в такую рань. Они долго беседовали с Юрой, батюшка его исповедовал, потом и нас с Костей.

Фото: Геворг Маркосян

Встреча с отцом Димитрием стала переломной. После в жизни мужа появились и другие священники: отец Александр из Новосибирска, игумен Августин из Печор, общение с которыми стало не менее тесным и важным. Но в то утро из храма вышел новый человек. Это не был другой Юра Степанов, просто теперь он осознал, для чего и как нужно жить.

В Прощеное воскресенье мы вместе со всеми прихожанами трижды опустились на колени перед Богом, перед нашими священниками. Все это глубоко поразило меня, до сих пор я не могла себе представить Юру на коленях перед кем бы то ни было — каяться-то он не мог. А тут все вокруг друг у друга просят прощения. В храме полумрак в преддверии Великого поста, только свечи горят, после покаянных молитв было такое сильнейшее чувство полного очищения. И все же то, что произошло после, было для меня...

Не знаю, не могу обозначить словами. Юра вдруг на глазах у всего прихода упал передо мной на колени:

— Прости меня за все, — и лбом в пол.

У меня перехватило горло, слезы из глаз, я еле пролепетала:

— И ты прости меня.

Мы оба знали в этот момент — все теперь будет иначе.

Произошло то, о чем я мечтала, что хотела донести до него: семья должна быть на первом месте. Я почувствовала заботу и тепло к себе и к детям невозможные. Он теперь был просто поглощен домом, стал спокойнее, мягче. Я с сыновьями уезжала на выходные в дом отдыха, он совершенно не мог оставаться один, не находил себе места, бесконечно названивал — это было удивительное перевоплощение.

А ведь еще вчера у него была совершенно другая жизнь. Юра растворялся в работе, в друзьях, в общении. Все время отсутствовал — охота, рыбалка, дайвинг, бильярд, карты. Утром наготовишь еды, возвращаешься — пустые грязные кастрюли, бутылки.

Он не перестал общаться с друзьями, решать их проблемы, нет, они стали даже ближе, Юра по-прежнему принимал всех с распростертыми объятиями. Но теперь были другие разговоры, он старался привести их в храм, поделиться тем, что открыл для себя. Строго постился и всех нас ставил на молитву. Мы каждое воскресенье ездили в храм, причащались.

День ото дня он уходил в веру все глубже, общение с воцерковленными людьми, батюшками, монахами, поездки по святым местам меняли его все больше и больше.

Он стал тяготиться профессией, говорил, что актерская игра «размагничивает» личность, меняет полюса. Если раньше он мечтал о режиссуре, четко и целенаправленно шел к этому, то теперь потерял всякий интерес. «Когда уже твоя фирма начнет деньги приносить? Я стану рантье, возьму детей и буду жить в деревне», — шутил он. А может, не шутил?

Юра был знатный охотник, самый меткий. В последний раз с друзьями поехали, те глядь — нет Юрки, поохотились, вернулись на стоянку, а Степанов — под деревом, с ружьем в обнимку — все проспал. Он и от этой мужской забавы уже отходил.

Я почти забыла, что такое степановская ревность, вспыльчивость — особенно сдержанным он стал при детях.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Анна Семенович. Опасная любовь

Анна Семенович. Опасная любовь



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) актриса, модель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй