Людмила Татарова. Возвращенная любовь

Матросов сказал: «Мальчишкам нужен отец. Я готов с тобой расписаться, но сначала нужно сделать экспертизу ДНК».

Крошечные театральные зарплаты превратились в ничто. Денис пытается найти хоть какой-то приработок — безрезультатно. У меня гемоглобин — ноль, врач рекомендует усиленное питание, а денег взять неоткуда. На последние рубли два раза в неделю Матросов покупает по одному гранату, остальные пять дней я пью жуткий коктейль из измельченной в кофемолке гречневой крупы и свекольного сока. Откуда был взят этот рецепт, не знаю, но премерзкий вкус этой бурды помню до сих пор.

Очередной конфликт между мной и Галиной Федоровной случился, когда выяснилось, что я жду двойню, и на семейном совете стали выбирать мальчишкам имена. Первое — Володя — было принято единогласно. Мой папа — Владимир, и покойного отца Дениса звали так же.

— А второго назовете Федей! — не терпящим возражений тоном скомандовала Галина Федоровна. — В честь моего отца.

— Но мне это имя не нравится, — мягко возразила я. — Будут дразнить в школе: «Дядя Федя съел медведя!»

Галина Федоровна одарила меня испепеляющим взглядом и воплощением оскорбленной гордости удалилась на кухню. Своеволие Люды, живущей в доме на птичьих правах, должно было быть отмщено — и «свекровь» вернулась к разговорам о моей неверности.

Едва положив трубку после звонка Бориса Афанасьевича Морозова, который по-дружески, по-отечески интересовался моим самочувствием, я слышала злобное шипение: — Она со своим любовником разговаривала!

— Это наш главный режиссер звонил.

— Как будто главный режиссер не может быть любовником!

Очень даже просто. Ей вон и директор театра звонит — небось, тоже неспроста...

Я впадала в такое отчаяние от несправедливости, что чуть не плакала:

— Зачем вы так? Это неправда... Я люблю Дениса, и кроме него у меня никого нет.

Матросов в подобных ситуациях занимал позицию невмешательства. Стоял, прикрыв глаза и тяжело вздыхая, или, услышав начало обличительной речи, уходил в другую комнату и включал телевизор. Он ни разу не оборвал мать, не защитил меня, беременную.

Эту фотографию, отрезав обеих мам, Матросов прислал в Севастополь — поздравил меня с днем рождения Эту фотографию, отрезав обеих мам, Матросов прислал в Севастополь — поздравил меня с днем рождения Фото: Из архива Л.Татаровой

Мне было горько, больно, но, отодвинув обиду на задний план, опять принималась жалеть Дениса: «Как ему тяжело разрываться между мной и матерью!»

В конце февраля меня вдруг жутко обсыпало, и с «аллергической реакцией неизвестного происхождения» я загремела в роддом на сохранение. Несмотря на лечение, мой огромный — я ела, поставив на него тарелку, — живот покрылся коростой. Наконец кому-то из докторов пришло в голову сделать анализ крови на количество белка и почечные пробы. Выяснилось: белка впятеро меньше нормы, а потому бедной печени просто не на чем работать. Начались бесконечные капельницы, уколы. Сыпь прошла, но белок стремительно набиравшие вес мальчишки продолжали качать из меня как два маленьких насоса.

В ночь со второго на третье апреля на небе висела огромная луна. Я опять не спала и, глядя на голубую «подружку» через окно палаты, мечтала, как мы с Денисом будем гулять с малышами по скверу возле театра — сначала уложив их в большую двухместную коляску, потом — взяв за руки.

Утром меня в коридоре перехватила лечащий врач:

— Татарова, немедленно в смотровую!

— Я еще не завтракала.

— Какой завтрак? У тебя давление — двести!

— А я его не чувствую.

— Не чувствуешь, потому что тебя нет — твои пацаны тебя съели!

— Что же делать?

— Рожать!

— Я не хочу сегодня рожать, мне еще две недели до срока.

— А жить ты хочешь? Детей вырастить, артисткой работать хочешь?

— Хочу!

— Тогда рожай!

Мне прокололи околоплодный пузырь, сделали эпидуральную анестезию, и в течение нескольких часов я лежала и слушала, как орут товарки по предродовой палате. Вовка попросился на свет примерно в половине шестого. Похожая на гренадера акушерка — рост под два метра, косая сажень в плечах — давила огромными ручищами на мой живот и командовала басом: «Давай!

Давай!» А я, не понимая, чего она от меня хочет, плакала и кусала от дикой боли губы. Промучившись полчаса, гренадерша взяла скальпель и лихо им полоснула. Вовка тут же выскочил, закричал, а из меня фонтаном хлынула кровь. Скальпель задел крупный кровеносный сосуд. Только его зажали пинцетом — опять раздалась команда: «Давай второго!» Тужусь из последних сил — толку никакого. Обрадовавшись, что остался на тесной «жилплощади» один, малыш ушел под грудь и там притаился.

Огромные руки снова давят на живот. От боли почти теряю сознание. Слова пробиваются будто сквозь толщу воды: «Не могу достать... Поставить бы ее на ноги — сразу бы выскользнул... Но нельзя — кровотечение откроется и мы ее прямо тут потеряем... Будем ждать, когда опустится...» В памяти одна за другой всплывают жуткие истории, услышанные от соседок по палате, в голове стучит невесть откуда взявшаяся информация: «Если после первой потуги прошло пятнадцать-двадцать минут, а ребенок еще в утробе, он может задохнуться...»

Акушерка подходит к окну и, не оборачиваясь, спрашивает:

— Внизу женщина и молодой черненький парень.

Фильмы со звездами:

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Александр Стефанович. Пугачевочка. «Рыжая бестия»

Александр Стефанович. Пугачевочка. «Рыжая бестия»





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Сати Казанова Сати Казанова певица, бывшая солистка российской женской группы «Фабрика»
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй