Анна Ардова. Одна и все

«Мама в меня не верила, говорила: «Тебе одна дорога — в ПТУ».

Не знала, что бабке нечем жевать. Она дома оставила вставную челюсть, а папа забыл ее принести. Мы смеялись по этому поводу, строили какие-то планы. А утром оказалось, что бабушки больше нет...

Это была страшная потеря, и я себя долго ругала за то, что была недостаточно внимательной. И недостаточно любопытной. Редко просила что-нибудь рассказать. Думала, бабушка будет со мной всегда. С тоской вспоминала, как прибежала однажды на Ордынку и стала смотреть какую-то дурацкую передачу. А Нина Антоновна так грустно сказала: «Я тебя ждала, а ты телевизор смотришь...» Она никого не подпускала, никому не разрешала себя мыть и стричь, кроме меня. А я часто «не успевала» до нее добежать. Как я могла к ней так относиться?!

Я не плакала — до похорон. А потом, прощаясь, поцеловала бабаньку в лоб, и мне стало так жутко! Она была холодная, как мрамор, и я наконец осо­знала, что моя любимая баба Нина умерла. Зарыдала в голос и не могла остановиться. Пришлось выбежать на улицу. Баба Зоя все детство вбивала мне в голову, что реветь на людях стыдно, нельзя!

Потом больше не плакала, но еще года два не могла видеть плачущих людей. Страшно возмущалась: «Что такое?! Надо держать себя в руках!» Однажды на занятиях разревелась моя подруга, Наташа Гаранина. Погиб ее любимый педагог. Я тут же схватила Наташу за шиворот и поволокла в туалет: «Здесь реви и умывайся. Чтобы никто не видел!» Так долго изживала свои комплексы.

Без бабушки клан Ардовых распался.

Нина Антоновна была центром семьи. Квартира на Ордынке «умерла» вместе с ней. Сейчас она сдается. И на вырученные деньги растут мои младшие сестры.

Не знаю, как бы я тогда выкарабкалась, если бы не Даня Спиваковский, мой однокурсник. Он от меня не отходил. Сначала мы просто дружили, а после бабушкиной смерти сблизились и даже распи­сались. Жили весело. Лучше всего — в дворницкой в Калашном переулке, нам ее дали от ЖЭКа, в котором подрабатывали. Рядом на такой же «служебной» жилплощади кантовались наши друзья по ГИТИСу — Дима Прокофьев и Ксения Кузнецова. Мы с Ксюхой мыли подъезды, а мальчишки дворниками работали. И еще в институте — ночными сторожами. Господи, что мы тогда ели! Брали какой-то жир вонючий, масла не было, и жарили макароны, а потом заливали их кипятком, солили, получалось довольно вкусно.

Вся семья в сборе Вся семья в сборе

Кастрюлю заворачивали в полотенце и бежали в соседний переулок. Ребята открывали в ГИТИСе кинозал, и мы, под макароны и водочку, смотрели фильмы. Красота!

Когда между нами с Даней разыгрывались «драмы», я уходила к ребятам. Даже среди ночи. Димка любит рассказывать, как я им с Ксюхой спать не давала: «В два часа — стук в дверь. Смотрю — стоит Ардова в шинели...» У меня была короткая шинелька, я к ней надевала мини-юбку, тонкие колготки и солдатские кирзовые ­сапоги. Волосы заплетала в косу.

— Дим, идем в Староконюшенный за водкой!

— Опять поссорились? Ксюха, слышь? Я мигом!

— Блин, опять та же байда! — кричала недовольная подруга, поднимаясь с кровати.

Шли в ночной магазин, а потом садились на кухне и выпивали. И я жаловалась на «загубленную» жизнь. Утром мы с Данькой встречались в институте и мирились.

Мы оба очень темперамент­ные, а тогда еще были совсем детьми, не умели «пристраиваться» друг к другу. Малейшая искра — и вспыхивала ссора. Иногда сковородки летали по кухне. Как-то раз Даня водой меня поливал, чтобы успокоить. Вообще он был хорошим мужем. Заботился обо мне. Помню, специально копил день­ги, чтобы купить модные джинсы — «резиновые», черные. А потом туфельки зеленые притащил. Знал, что с дет­ства о таких мечтала. Они были немного маловаты, но я их все равно носила.

Спиваковский про наш брак почему-то не рассказывает, поэтому и мне вроде бы неудобно это делать.

Ладно, кто старое помянет... У нас хорошие отношения — дружеские. И развелись мы весело, лет через пять после того, как реально расстались. Сходили в ЗАГС и отправились пить пиво. Смеялись, вспоминали студенческие годы. Веселое было время, хоть и смутное.

Сейчас трудно поверить, что люди когда-то покупали «бычки» в баночках из-под майонеза, потому что курить было нечего. Мы сами их в подъездах собирали. Обжигали спичкой фильтр для дезинфекции и курили. Ничего, никто не заболел.

Везде была чернуха — в жизни, в кино, в театре. Дипломный спектакль в ГИТИСе по пьесе Николая Коляды нам ставил Сергей Николаевич Арцибашев, впоследствии возглавивший Театр имени Маяковского.

Я на сцене матом ругалась — громко, длинными тирадами. Сначала краснела, потом перестала. В принципе, «слова» я знала. Благодаря папеньке — он матерщинник был страшный. Ругался красиво и весело и пел матерные частушки. Я их уже подзабыла, а раньше знала огромное количество. Любимую как-то процитировала Никите Ильичу Толстому, папе Феклы Толстой, с которой мы дружили: «Раньше я была любима, а теперь сижу я дома, люди все проходят мимо, и никем я не ...бома». Он как лингвист был в восторге от финального глагола.

Когда ушла от Спиваков­ского, зять Митя пристроил меня в очередную дворницкую на Ордынке. Она была двухкомнатная. В одной комнате жил вгиковец Женька Митрофанов по кличке Хохол, ученик Наны Джорджадзе, Ираклия Квирикадзе и моего папы.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Валерий Золотухин. По любви и по расчету

Валерий Золотухин. По любви и по расчету



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Эмма Уотсон (Emma Watson) Эмма Уотсон (Emma Watson) актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй