Наверное, нужно было настоять на своем и все-таки попытать счастья в Ленинграде. Ну не взяли бы в училище, зато, по крайней мере, эта история была бы закрыта. Впрочем, о том, что не попала в балет, не сожалею. Это ведь колоссальный труд, и не думаю, что таков был мой путь. Правда иногда представляю, как бы пришла, станцевала... Что бы мне сказали? Не хватает логического завершения.
— После школы решили поступать в театральный?
— А куда еще? Яна уже стала артисткой. И родители — люди творческие: папа режиссер, мама — музыкант, преподаватель фортепиано.
Одно я всегда знала точно — что не буду жить в этом городе.
— Но почему?
— Не знаю. Не покидало ощущение, что я не отсюда. Поживу какое-то время в Архангельске, вырасту и уеду. В юности думала, что за границу. К нам приезжало много зарубежных коллективов, папа проводил театральные фестивали. Атмосфера на них царила невероятно теплая.
После школы в театральный не попала, поскольку приехала в Москву позже, чем нужно, и толком не подготовилась. Хотела в ГИТИС к Гончарову и почему-то считала, что он набирает в июле. Сдала школьные выпускные экзамены и расслабилась. Как-то лежу на диване вся в своих фантазиях, в комнате музыка играет, вдруг входит мама:
— Лен, ты в курсе, что завтра надо лететь в Москву?
— Как?!
— Набор заканчивается.
— Я думала, экзамены в июле. Ну завтра так завтра...
Папа надо мной иронизировал: «Что, в Москву собралась?» Видимо, не относился к этой истории всерьез. Мама дала адрес двоюродного брата и на всякий случай — общежития Института повышения квалификации учителей, в котором у нее имелись знакомые. Со мной отправиться не смогла, у ее учеников шли выпускные экзамены.
Прилетев в Москву, я поняла, что столкнулась с чем-то неведомым и пугающим, и от моей прыти и самоуверенности не осталось и следа. Стало страшно неуютно.
Двоюродного дядю не застала, он был в отъезде, о чем сообщила соседка. Потом он ненадолго появился, но вновь уехал, не пожелав принять племянницу. Я надеялась снять номер в гостинице, однако это оказалось не так просто. В общем, все закончилось общежитием Института повышения квалификации учителей. Через несколько дней вернулась в Архангельск — поняла, что не готова.
Помню, пришла в Школу-студию МХАТ, где набирал Олег Павлович Табаков. Его самого не было, студентов прослушивал какой-то педагог. Сказал, что курс уже сформирован, я поздно спохватилась и у меня ужасный говор, его нужно исправлять.
На следующий год действовала иначе. Сначала в конце мая полетела в Москву на разведку. Папа уже посодействовал, позвонил знакомым, которые меня приютили на три дня. Позже помог устроиться в общежитие Академии переподготовки работников искусства, располагавшееся в одном здании с общежитием Школы-студии МХАТ, подъезд в подъезд. Я там жила, пока сдавала экзамены, а став студенткой, обосновалась уже всерьез.
— Легко поступили?
— Ну как сказать? По обстоятельствам — да, легко. С говором проблем не возникло, но внутренней уверенности не было.
