Дочь Буркова: «Отец видел, как я мучаюсь, и сам страдал за меня»

«Иногда папа, по натуре мягкий, застенчивый, говорил маме: «Танюрочка, мне хочется, чтобы тебя кто-нибудь обидел, а я его прямо убил бы!» Вот и у меня часто возникает желание заступиться за отца, которого уже двадцать три года нет на свете».

Хотя кто-то упрекал его в обратном: мол, продался «жидам» — это когда папа одобрительно отзывался о перестройке в стране. С его непонятным «образом» — то ли западник, то ли славянофил, то ли «чуждых» взглядов, то ли свой в доску — связана одна история, которую я до сих пор не могу вспоминать без содрогания.

В перестроечные годы отца пригласили однажды на частную квартиру некие люди, молодежь в галстуках, вроде комсомольцев, подавшихся тогда в бизнес. Папе обещали, что помогут реализовать его планы, касавшиеся театра и кино. Отец пошел… Уже наступила ночь, он все не возвращался домой, а такого в жизни не было, чтобы папа не ночевал дома, если не уезжал на гастроли или съемки. Не пришел он и на следующее утро.

К вечеру мы, обзвонив знакомых, уже не отходили от телефона, мать психовала: «Не в тайге ведь живем! Дал бы знать, где он!», я бегала каждый раз к окну, если слышала, что к дому подъехала машина и хлопнула дверца. Наконец увидела, как внизу остановилось такси, из него вышел отец и шатающейся походкой направился к подъезду.

Мать открыла дверь, он вошел и слабым голосом произнес: «Танюрочка, я не пьяный». Я бросилась к нему: «Пап, что с тобой?» Он мне: «Маш, посмотри, у меня что-то с головой». Смотрю — у него на затылке большая запекшаяся бляшка крови. «Что это?» — «Потом расскажу». Я стала отмачивать кровь перекисью водорода. «Тут, — сказала, — швы придется накладывать». «Нет, — ответил папа, — не надо никакой больницы». Обработала рану, заклеила, попросила: «Только не трогай».

У нас в доме жила мальтийская болонка Джина, обожавшая папу У нас в доме жила мальтийская болонка Джина, обожавшая папу Фото: из личного архива М. Бурковой

Пришла мама и чуть не упала в обморок от того, что увидела. Отец спросил, есть ли выпить. Какое-то малиновое вино оставалось на столе в кухне, мы его понемножку пили, пока ждали папу, чтобы успокоиться. «Тебе плохо от вина будет, — отговаривала я, — сосуды расширятся, кровь опять пойдет…» Взяла у мамы Маруси успокоительное, папа принял таблетку и лег спать. Утром все нам рассказал.

Оказывается, придя на ту квартиру, он быстро понял, что попал в компанию махровых «патриотов». Они «взяли его в кольцо»: «Вы с нами, Георгий Иванович, или против нас?» Отец опрокинул в себя рюмку, встал и послал их. Тут один вскочил и с воплем: «Никуда ты не пойдешь!» — толкнул папу. Он упал, ударился головой о дверной косяк и потерял сознание. Его оттащили в дальнюю комнату, где отец и лежал, пока компания гуляла.

Потом вошла какая-то женщина, помогла ему подняться, потихоньку вывела из квартиры и посадила в такси, заплатив водителю.

— А вы никогда не доставляли отцу переживаний?

— Ох, была в нашей жизни история, когда я его не просто обидела, это не то слово… Окончив школу и не поступив ни в один из театральных вузов, я работала в библиотеке. Времени было много, я молодая и, естественно, влюбилась. Как-то возлюбленный захотел продать мои вещи, которые мне не были нужны, и в итоге попал в милицию. Меня вызывали в отделение, спрашивали, знаю ли я этого человека, мои вещи, не мои… Дома отец резко — нет ничего хуже гнева доброго человека — сказал, чтобы больше я с этим парнем не встречалась. Я, семнадцатилетняя идиотка, стянула у мамы Маруси таблетки и проглотила.

Хотела устроить показательный суицид, не подозревая, как опасны такие шутки. Что и кому я хотела доказать? Уж точно не отцу… Спустя пару минут после того, как я проглотила таблетки, квартира начала закручиваться винтом. Испугавшись, я решила выйти на улицу, на воздух, думала, может, голова перестанет кружиться. Стала натягивать сапог, и тут в прихожую вышла мама. Поняв, что со мной что-то неладное, спросила: «Ты что-то выпила?» Я ответила заплетающимся языком, что да, она отвела меня в комнату и уложила в кровать. Затем принесла теплого молока и велела залпом выпить. И тут вслед за мамой вошел отец. Его трясло. Еле справляясь с собой, он проговорил: «Я тебя своими руками убью!» — и вышел. Папа в жизни ни на кого не ругался, не повышал голоса — и вдруг такие слова! Вот уж правда: не доводите до гнева доброго человека.

Меня будто окатили ушатом холодной воды, все дурные мысли мигом вылетели из головы.

Тот случай мы никогда потом не вспоминали. Я знала, что виновата, и отец чувствовал, что я все поняла. К тому же он вообще не любил вспоминать о плохом, чтобы не травмировать человека.

— Наверное, не только папа вас, но и вы его старались поддержать или защитить?

— Он лежал в кардиологическом отделении больницы. И там случилось такое, за что мне сейчас неловко, но если бы я второй раз попала в подобную ситуацию, то вряд ли поступила бы иначе. Отца перевели в реанимацию, мы с мамой к нему пришли. На входе сидела пожилая вахтерша, которая предупредила: «Вам пять минут».

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Пелагея Пелагея певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+