Ролан Пети: «Рудольф Нуриев был опасным»

«В гриме горбатого урода, печальный, тяжело дышащий — таким жалким я его никогда прежде не видел».

Он относился к собственному телу как тиран, физически себя не жалел и не соблюдал никаких правил, никаких норм, которые обычно требует тело атлета. Другую сцену я наблюдал позже в Лондоне. Он попросил меня зайти к нему утром, и я обнаружил его лежащим на кафеле в ванной. Он, укутанный в простыню, спал, свернувшись калачиком. Он напоминал младенца. Почти двадцать пять лет назад он лишился матери и с тех пор не нашел ни семейного тепла, ни счастья. В окно ярко светило солнце, в комнатах стояла гнетущая тишина. Я застыл на пороге, не осмеливаясь его разбудить, а потом тихо ушел…

— А есть у вас более радостные воспоминания?

— Конечно. Например, как-то раз, когда Рудольф пришел ко мне в гости, жена стала разучивать с ним песню Сержа Генсбура.

Он великолепно справлялся и уже через полчаса довольно сносно ее пел. А потом вытянул меня за руку на середину гостиной и, задорно напевая, стал кружить со мной в танце. Мы двигались медленно, на ходу импровизируя, не без гротеска, классические балетные па и жесты под звонкий смех нашей единственной зрительницы.

— Вы ведь не сразу узнали, что он смертельно болен?

— Да, долгое время его болезнь была для меня тайной. И вдруг я стал замечать, что с ним что-то происходит. Первый раз обратил внимание — он откровенно плохо танцует. Случилось это во время репетиций «Собора Парижской Богоматери», которые я проводил в Нью-Йорке (Нуреев танцевал партию Квазимодо). Я и помыслить не мог о болезни.

Казалось, он просто устал от работы, ему все надоело. Рудольф теперь регулярно опаздывал на репетиции — прежде это было совершенно немыслимо. На ум приходили тысячи причин, кроме самой явной и простой. Публика не замечала в своем кумире никаких перемен и продолжала пребывать в диком восторге, когда он выходил на сцену.

Я не хотел говорить Рудольфу о своих ощущениях, сделал лишь неискренний комплимент, когда застал его, забившегося в угол где-то за кулисами в паузе между выходами на сцену:

— Очень рад за твою удачу, за Квазимодо.

— Квазимодо мне не нужен, он не мой! Я — классический танцор, мои темы — «Лебединое озеро» или «Жизель», при чем тут этот монстр? Какое он имеет ко мне отношение?

 Даже сегодня, закрыв глаза, я вижу, как Рудольф тревожно перебегает от одной девушки-лебедя к другой, пытаясь отыскать в белоснежной толпе незнакомок свою потерянную возлюбленную… Даже сегодня, закрыв глаза, я вижу, как Рудольф тревожно перебегает от одной девушки-лебедя к другой, пытаясь отыскать в белоснежной толпе незнакомок свою потерянную возлюбленную… Фото: ИТАР-ТАСС

Зачем ты меня взял?

В гриме горбатого урода, печальный, тяжело дышащий — таким раздавленным, жалким и нелепым я никогда его прежде не видел. Лишь много позже узнал — то были трудные для него дни, танцевал он уже из последних сил...

После финального представления «Собора…» в «Метрополитен-опера» был дан торжественный ужин в доме продюсера Джейн Херманн. Пришли сливки высшего общества. Я прохаживался в богемной толпе, кивал знакомым, принимал поздравления, как вдруг увидел Нуреева. Он был пьян и очень зол. Потрясая в воздухе стаканом, он указал на меня пальцем и закричал: «На самом деле этот месье Петит…т…т не любит Квазимодо, мне передали… Ну не нравится ему, как я танцую в его дерьмовом балете. Так вот знайте, месье Петит…т…т, плевать я хотел на ваш…

балет, да и на весь дерьмовый французский балет в целом». Я совершенно не ожидал услышать такое от человека, к которому испытывал искреннюю симпатию. К счастью, откуда ни возьмись появилась моя жена. Она взяла меня за руку и быстро увела прочь. На следующий день я позвонил руководству парижской «Опера Гарнье», где планировались гастрольные представления «Собора…», и потребовал убрать спектакль из репертуара. Так началась наша война. Необъявленная война.

Прошло какое-то время, и Рудольф неожиданно сам позвонил мне, попросив о встрече. Мы встретились в ресторане. Вел он себя странно. Был полон замыслов и с подозрительной настойчивостью требовал незамедлительно подписать с ним контракт.

Прямо сейчас и здесь! Достал ручку, бумагу, наспех стал составлять текст. Чистое сумасшествие — писал он быстро, с ошибками, то на русском, то на французском, вставляя то английские слова, то итальянские. Строчки слипались и разлетались, орфография не соблюдалась, смысла не было вообще.

«Итак, начнем с постановки «Коппелии»!» — Закончив писать, Рудольф скомкал листок контракта и засунул его в карман. На лице заиграла улыбка — у него будто появился план, счастливый план на будущее, по которому он теперь намеревался жить и работать. Мне тогда показалось это подозрительным… Зачем ему эта бумажка?

Он рассказал, что давно живет отшельником на островке Ли Галли. «Чем же ты там занимаешься в полном одиночестве?

— я пытался шутить. — Лучше приобрел бы просторное неаполитанское палаццо с широким балконом, нависающим над шумной площадью, с которого мог бы высматривать себе интимных друзей, подзывать их поближе и спускать к ним на веревочке корзинку, где был бы код от входной двери». Он рассмеялся: «Пусть лучше они добираются до меня вплавь. Мне так больше нравится».

— Он вам говорил о своей болезни?

— Он скрывал диагноз ото всех, никто даже не догадывался, каким медицинским процедурам он себя подвергал (держаться помогал морфий).

Над грудью, чуть повыше сердца, у Рудольфа стояла пробка, которую врач открывал каждые два-три дня, чтобы сцедить скопившуюся жидкость, мешавшую дышать и давившую на сосуды.

Даже его возлюбленная Марго Фонтейн, к которой он летал в Панаму, не догадывалась о происходящем! Не понимала — он прилетал, чтобы попрощаться...

Рудольф никогда не верил в правдивость своего диагноза. Считал — король вроде как бессмертен, неприкасаем. И вдруг король оказывается обыкновенным смертным!

Помню нашу последнюю встречу. К тому моменту я уже знал, что у моего друга СПИД. Я, моя жена и Рудольф остановились у подъезда его дома на набережной Вольтера. Дежурные слова «до скорого», дежурные объятия. И вдруг Нуреев порывисто хватает мою жену, меня, целует нас по-русски, в губы. В воздухе будто повисла тяжкая печаль — все мы понимали, что прощаемся навсегда. И тут у меня невольно всплыла мысль: а каким образом передается СПИД?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Брэд Питт (Brad Pitt) Брэд Питт (Brad Pitt) актер, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй