А моей коронной ролью стала Корова в спектакле «Брысь, костлявая, брысь!», поставленном Борисом Морозовым. Это очень драматичная и трогательная история литовских Ромео и Джульетты. Корова, подаренная юношей любимой девушке, символизировала его сердце. В конце она погибала от руки злобного отца «Джульетты». Влюбленную пару играли мои однокурсники Марина Хазова и Саид Багов.
Морозов долго думал, как показать корову в театре, и решил, что изображать ее должна девушка. На сцену меня выводил за руку гениальный Юрий Гребенщиков. Я была в балахоне из рогожки, украшенном детскими рисунками, и с колокольчиком в руке, звеневшим при каждом шаге. Волосы собраны в два хвостика — намек на рожки, а глаза подчеркнуты специальным гримом, они занимали пол-лица. Внешне я напоминала беззащитного ребенка, и когда меня убивали, в зале все плакали. Колокольчик замолкал, я зажимала пальцем его язычок, поднималась на цыпочки и уходила в полной тишине. Спектакль шел с аншлагами, как и другие постановки молодых режиссеров, пришедших с Поповым.
Но наши славные органы не дремали, там очень быстро поняли, что в Театре Станиславского окопалась фронда. Слишком большая вокруг началась тусня. Сначала уволили Райхельгауза. Вскоре ушли Анатолий Васильев и Борис Морозов. Попов тоже покинул театр. Наша мечта рухнула, пришлось искать работу. Я даже в Ленинград ездила показываться, но очень хотела попасть в «Современник», как и другие ребята. Мы все про него знали, пересмотрели все спектакли, потому что Райхельгауз когда-то работал в этом театре режиссером и водил туда нас.
На показ в «Современник» пришли всем курсом. Пока ждали начала, подошел молодой актер: «Слышал, что возьмут только двоих — девочку и мальчика. Больше ставок нет». Я подумала, что худсовет, конечно, выберет Марину. Она была звездой нашего курса. Внутри все упало, но вместе с тем я почувствовала странное облегчение. Больше не было нужды стараться, удивлять худсовет. Наверное, из-за этого посыла — гори оно все синим пламенем! — я так удачно и показалась. По натуре была очень ответственным человеком, и мне зачастую не хватало внутренней свободы, а тут она появилась. В результате взяли двух девочек — меня и Марину. «Прогноз» не оправдался.
