Не буду сгущать краски и подробно рассказывать о своей семье (я это уже делала), скажу только, что в детстве практически не видела родную мать и по-настоящему узнала ее уже будучи взрослой. Родители расстались, когда мне было три года. Сначала мы с мамой жили вдвоем, а потом отец отсудил меня и забрал к себе. Маму убедили, что так лучше для дочки. Она смирилась, уехала в другой город. Жила не очень счастливо и богато, работала водителем троллейбуса.
Отец был слесарем-механиком. Когда мне исполнилось шесть, женился во второй раз, и в нашем доме появилась мачеха. Она была хорошей женщиной, хотя и строгой, меня не обижала. Я называла ее мамой. Настоящая мама приезжала достаточно редко — в нашей семье ее не очень ждали. Мне внушали, что она плохая, гулящая, бросила своего ребенка. А мама была очень доброй, искренней и доверчивой, возможно поэтому так и не смогла устроить свою судьбу. Умерла очень рано, в сорок четыре года, не успев порадоваться успехам дочери и рождению внучки. Наверное, она бы мной гордилась. Я очень жалела, что была лишена возможности с ней общаться.
В школьные годы занималась в театральной студии, переиграла множество ролей и подготовила целую программу для поступления в московский театральный вуз. Особых предпочтений не было, поступала сразу во все, но с первого раза никуда не прошла. Наверное из-за того, что пугала приемную комиссию: была слишком яркой, характерной и внешне, и актерски — в красном платье в горох и золотых туфлях, с большим ртом, большими глазами и слишком активной подачей материала. Педагог в театральной студии учила: «Ты должна произвести впечатление, запомниться». И я перла как танк. Педагоги пугались, уже на середине говорили: «Спасибо! Достаточно!»
В общем, пришлось возвращаться в Тамбов. Проработала год костюмером в местном театре и опять отправилась в Москву. На сей раз у меня был более разнообразный материал, к нему добавились лирическое стихотворение Пушкина «Осень» и Марютка из «Сорок первого» Бориса Лавренева. Но на третий тур пропустил только Андрей Алексеевич Попов, набиравший актерский курс в ГИТИСе, и только благодаря Пушкину. Видимо, я неплохо читала. Таня Догилева, учившаяся на год старше, как-то заметила: «Знаешь, Галя, а ведь я до сих пор помню твою «Осень» на представлении первого курса». Именно это стихотворение запало ей в душу, хотя потом я сыграла в ГИТИСе немало ролей.
