Ирина Великанова: «Гурченко хотела покончить с собой»

«Раковина залита кровью, в руке у Гурченко — бритва. С криком: «Что вы делаете?!!» — бросаюсь к ней...»

Представлять Люсю такой, какой она выйдет в моем платье на сцену или перед телекамерами. Я всегда помнила, как в самом начале нашего сотворчества Гурченко сказала: «Ведь ты не идешь в этом платье по красной дорожке в Каннах, а я иду!» Со временем я научилась видеть Люсю на той самой красной дорожке...

До сих пор слышу от знакомых:

— Почему ты терпела, когда Гурченко присваивала себе твои заслуги? Ведь она ни разу не назвала твоего имени, когда журналисты заводили речь об «изумительных, оригинальных» нарядах! Говорила, что шьет сама!

В ответ улыбаюсь:

— Я человек не тщеславный, — или привожу слова Леонардо да Винчи, которые услышала от Люси в самом начале нашего сотворчества: — «Проект дороже построенного собора»...

Платье, которое я приносила Люсе тринадцатого февраля, пришлось дошивать без примерки.

Дверь открыл Сенин. «Передайте Людмиле Марковне», — с этими словами я сунула ему в руки пакет.

Замешкалась на пороге: надеялась, что Люся, услышав дверной звонок, выйдет из комнаты, увидит меня и скажет что-то вроде: «Ты платье принесла? Сейчас примерим!»

Люся не вышла.

Несколько дней я ждала ее звонка. Тем более что повод для него — не отданные за обновку деньги — у Гурченко имелся. Не дождалась.

Снова, как и во времена наших прежних разлук, стала писать Люсе письма.

Платье, которое я сшила для Гурченко спустя сорок лет после выхода
«Карнавальной ночи», немного отличалось от оригинала Платье, которое я сшила для Гурченко спустя сорок лет после выхода «Карнавальной ночи», немного отличалось от оригинала Фото: Фото из архива И. Великановой

Послания оставались без ответа. А посылка, куда я вложила две сшитые ночами блузки, вернулась обратно. Судя по тому, что пакеты, в которые были упакованы подарки, оказались порваны, Люся посылку открывала. Посмотрела, что в ней, — и велела отправить обратно. Вторая посылка — с красивым платьем из шелка и кружев — вернулась нераспакованной.

На работу теперь я ездила как на каторгу, а из костюмерной боялась шагу ступить. Вдруг пойду по коридору, а мне навстречу — Люся? Прошествует мимо, сделав вид, что мы не знакомы — как тогда дальше жить? Однажды я была свидетельницей ее встречи с Кобзоном в коридоре телецентра. Иосиф Давыдович поздоровался, а Людмила Марковна даже головы в его сторону не повернула. А Евгений Гинзбург, с которым Люся поругалась на съемках фильма «Рецепт ее молодости» и семь лет не разговаривала?

И мимо него Люся проходила, делая вид, что не слышит приветствия. Петр Тодоровский, рассорившийся с Люсей на съемочной площадке фильма «Любимая женщина механика Гаврилова», ждал, когда королева смилостивится и снизойдет до общения, целых десять лет. Одна деталь: ни Кобзон, ни Гинзбург, ни Тодоровский не зависели от Гурченко в той степени, в какой зависела я.

Несмотря на все предосторожности, однажды я с Гурченко едва не столкнулась. Вышла из телецентра и увидела у входа ее машину. Меня как кипятком обварило: «Люся здесь!» Побежала прочь с такой скоростью, что аж дыхание перехватило. А на другой день написала заявление об увольнении. Устроилась работать в ателье. Промучившись несколько месяцев, подумала: «Я что, частным шитьем не проживу?»

— и тоже ушла. Заказчицы нашлись сразу — милые, интеллигентные женщины. Но я по-прежнему тосковала по Люсе. Сердцем чувствовала, когда ей было плохо. Однажды, от непонятной тревоги не сомкнув за всю ночь глаз, наутро позвонила Маше. И узнала, что Людмилу Марковну положили в больницу:

— У мамы что-то с кровью. Очень серьезное.

Сердце зашлось: «А вдруг это смертельно?!»

Задыхаясь от ужаса, с трудом выговариваю:

— Ты... ее... навещаешь?

— Завтра собиралась.

— Спроси: могу ли я прийти?

Звоню вечером следующего дня:

— Ты была в больнице?

— Лучше бы не ходила. Она так на меня орала! Почему-то решила, что я явилась узнать про завещание. Кто-то ее явно накрутил.

— А мою просьбу выполнила?

— Да. Она еще громче крик подняла. Мол, пусть даже близко не подходит!

Но и после этого я продолжала Люсю любить. Она снилась мне почти каждую ночь — в необычных, кра­сивых нарядах. Наутро я помнила платья и блузки до последней рюшечки. Мне очень хотелось сшить нечто подобное для Люси. От мысли, что мои мечты так и останутся мечтами, сжималось сердце.

И все-таки еще одно платье я для Люси сшила.

В октябре 1997 года мне позвонила художник по костюмам Мила Златопольская, с которой мы когда-то вместе работали на «Бенефисе»:

— Ира, выручай. У нас на НТВ готовятся к съемкам семидесятилетнего юбилея Рязанова, и Гурченко нужно сшить платье — такое, в каком она снималась в «Карнавальной ночи». Черное, помнишь? Оно простое...

— Какое же простое?! Это же Голливуд! В этом платье Гурченко звездой стала.

— Пожалуйста, не отказывайся. У нас просто нет других вариантов. Обратились к Юдашкину, он говорит: «За десять дней не успеем». А ты, я знаю, и посложнее вещи за неделю шила. К тому же мерки Гурченко у тебя есть.

— Хорошо, давай попробуем.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Бенедикт Камбербэтч (Benedict Cumberbatch) Бенедикт Камбербэтч (Benedict Cumberbatch) актер театра
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй