Ирина Великанова: «Гурченко хотела покончить с собой»

«Раковина залита кровью, в руке у Гурченко — бритва. С криком: «Что вы делаете?!!» — бросаюсь к ней...»

— Лежат на телевизоре.

— Пойду посмотрю... Да, здесь.

— Вы нашли то, что пропало?

— Нет. Но это я сама куда-нибудь засунула, — и тут же, не давая мне слово вставить: — Ты когда придешь-то?

Инцидент был исчерпан. Больше ни я, ни Гурченко о пропаже не вспоминали.

Причиной следующего и последнего конфликта стала такая мелочь, что и рассказывать неловко. Я принесла на примерку платье. Домофон в подъезде Люси оказался неисправен. Я позвонила из автомата: «Спуститесь, пожалуйста, откройте мне». Никто не спустился. Простояв на морозе четверть часа, в подъезд вошла вместе с возвращавшимися с работы соседями.

Хозяйка пребывала в крайнем раздражении:

— То тебе доллары подавай, то дверь открывай!

— Так домофон же сломан. Я промерзла до костей, пока...

— Неправда, — оборвал меня Сенин. — Он исправен.

— Вы что, не верите? — изумилась я. — Зачем мне врать-то? Смешно даже...

— Ах, тебе смешно?!! — взорвалась Люся. — А не пошла бы ты к ... матери!

Я не выношу мата, а уж выплюнутого с такой злостью и яростью, да еще и адресованного мне...

Спускаясь по лестнице, слышала, как Люся за дверью продолжала изрыгать ругательства, а Сенин вторил ей приятным баритоном.

Глупый конфликт произошел тринадцатого февраля 1995 года.

Фото: PersonaStars.com

В этот день в наших с Люсей отношениях была поставлена жирная точка...

В предыдущем эпизоде в одной из брошенных Людмилой Марковной реплик фигурировали доллары. Наверное, стоит рассказать, с чего это Гурченко про них упомянула.

Полутора годами раньше, в 1993-м, в стране случилась денежная реформа, после которой и без того сумасшедшая инфляция стала запредельной. В ценниках на самые простые продукты значились суммы с тремя нулями. А Люся по-прежнему — как было оговорено еще в 1978 году — платила мне за пошив блузки и юбки по пятнадцать рублей, платья, пальто, брючного костюма — по двадцать пять.

Я несколько раз собиралась с духом, чтобы обсудить повышение расценок, но в последнюю минуту разговор откладывала. До тех пор, пока втайне от Гурченко не взяла заказ у художника-модельера Милы Надточий и не получила за работу сто долларов! Это была сумма, равная трем моим месячным зарплатам в «Останкино»!

В тот же день пришла к Гурченко, держа под мышкой новую юбку, и с порога выпалила:

— Людмила Марковна, жизнь очень дорогая стала — вы не могли бы платить мне в долларах?

У Люси отвисла челюсть. С минуту она стояла, не произнеся ни слова. Бледная, глаза выпучены. Я испугалась: «Вдруг ее сейчас инфаркт хватит?» Наконец к Людмиле Марковне вернулся дар речи:

— Тебе что, зарплату на работе в валюте дают?

— Нет, в рублях.

Но за последнее время нам ее несколько раз повышали с учетом инфляции.

— С учетом чего? — ерническим тоном уточнила Люся.

— Инфляция в стране сумасшедшая. Вы в финансы не вникаете, ими Сергей заведует, и в магазины не ходите...

— И сколько же ты хочешь? — зло прервала мои объяснения Гурченко.

— Двадцать долларов, — большую сумму я назвать не решилась.

— Хорошо. Получишь. Но уж, извини, в пересчете на рубли.

То, что я посмела открыть рот, в памяти Людмилы Марковны засело очень прочно.

До такой степени, что она даже в книжке «Люся, стоп!» по данному эпизоду отметилась — привела якобы сказанные мной слова: «Я мастер. Теперь я получаю в долларах, а не жалкие рубли...»

Вообще, в этой книге много такого, на что я должна бы обидеться. Должна, но не могу. Потому что по-прежнему люблю Люсю. Потому что привыкла ей все прощать. Но я была бы неискренна, если бы сказала, что строки о себе читала с легким сердцем. В рассказе Люси я представала навязчивой фанаткой: дескать, пристала как-то к звезде с предложением сшить блузку, а потом осталась в свите на несколько лет. В присущей ей едкой, язвительной манере Людмила Марковна описала, как я, поставив пластинку с песнями Гурченко и надевая ее платья, кружилась перед зеркалом.

Тут же следовала ремарка: мол, во всех этих «грехах» поклонница сама не раз признавалась.

Большой неправды в Люсиных словах вроде нет. Я действительно надевала ее платья и кружилась в них перед зеркалом. Но почему Гурченко не упомянула о том, что я делала это в процессе шитья — когда нужно было проверить, не провисает ли подол, посмотреть, как лягут складки во время танца? Манекена у меня в ту пору не было — приходилось использовать в этом качестве саму себя. Пластинки с ее песнями во время работы я тоже ставила, но только для того, чтобы помочь своему воображению. Дома-то я видела Люсю обычной, неяркой, даже невзрачной, а мне нужно было все время держать в голове образ королевы.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Жасмин Жасмин певица, актриса, модель, телеведущая
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+