Жанна Эппле. «Незачет» в любви

«Я проклята. Я, как мои бабушка и дед, как папа и мама, не смогла жить нормально. Как люди».

Меня беспрестанно тошнило, я падала в обмороки, чем страшно раздражала съемочную группу. Помню, Людмила Марковна сказала, когда мы остались в гримерке одни: «Ты дура. Дети никуда не денутся. А сейчас можешь потерять профессию».

Но я не послушалась. И озвучание фильма делали уже без меня. Рассказывали, что режиссер был страшно рассержен. Но мне было все равно.

Когда родился Потап, все поменялось. Стало спокойнее. Я была не одна. Теперь в мире был маленький человек, который зависел от меня, которому я была бесконечно нужна, особенный человек, лучше которого не было на свете. Вдруг я поняла, что единственное предназначение женщины — это дети.

Великое счастье, которое оправдывает всю жизнь, придает ей смысл.

Потап был слабеньким (никто почему-то другого и не ожидал), врачи горячо рекомендовали гулять с ним на свежем воздухе. Стояла зима, я заворачивала малыша в самые теплые вещи и гуляла по два, по три часа, постоянно трогая носик, следила, чтобы он не замерз. Сама страшно замерзала, приходила домой и по часу растирала онемевшие пальцы, но мне было все равно, лишь бы рос, лишь бы был здоров.

Илья бросил работу оператора, занялся предпринимательством, и его неделями не бывало дома. Помню, денег не стало, кажется, совсем, и я постоянно брала в долг у своих знакомых. Илья был рад такому решению, сам он чурался просить, но говорил, что у меня располагающее лицо, а раз так, то просить все-таки лучше мне, а потом мы заработаем и все вместе отдадим.

Это было очень по-семейному — вместе отдавать, мой взрослый умный муж-бойфренд так говорил, и, значит, так нужно было делать. Через какое-то время долгов скопилось изрядное количество, а новый бизнес все не приносил денег. И тогда стало понятно, что мне нужно немедленно идти работать. Я пыталась устроиться в театры (про кино нечего было и думать, кино в стране снимали три человека, и я не входила в число звездных актрис, которые рассматривались на эти проекты), но в то время в театры почти никто не ходил, это было «не модно». Старые пьесы в старом прочтении никому больше не были интересны, а новое только предстояло сделать. Бывали дни, когда в зале находилось меньше зрителей, чем актеров, задействованных в постановке. И тогда я пошла работать в страховую фирму.

Это была довольно странная работа.

Я совершенно не понимала механизма системы страхования, но хорошо уяснила, что нужно любыми методами попасть на встречу с директором завода, внимательно слушать то, что он рассказывает о своей трудной общественной и личной жизни, а потом предложить схему, которую любой директор понимал в сто раз лучше, чем я. Еще нужно было следить за тем, чтобы степень заинтересованности директора в моей личной персоне не зашкаливала определенный уровень, за которым становилось опасно: времена были лихие, могли просто схватить в охапку и закинуть на заднее сиденье страшного внедорожника для дальнейшего злоупотребления на далекой даче или в закрытой частной сауне. Уяснив для себя этот опасный аспект работы, я жаловалась Илье, мужу (так я всегда называла про себя своего бойфренда), спрашивала его совета: что делать, не бросить ли это занятие?

Но Илье, кажется, настолько нравилось, что мои комиссионные позволяют быстро рассчитываться с долгами, что он предпочел ничего не знать о перспективе моей новой профессии: быть изнасилованной.

В то время я определила для себя этап своей новой жизни как «период создания семейного благосостояния». Получалось, что я пришла голой в приличную семью, во всяком случае, мне никак не удавалось забыть об этом. А теперь я родила наследника и еще зарабатываю неплохие деньги. У Ильи и его семьи появлялись все новые и новые поводы меня любить. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Но наступил момент, когда я поняла, что Илья не женится на мне по каким- то своим, не понятным мне соображениям.

Мы играли в эту самую настоящую семью, он рекомендовал мне, как жить, распоряжался всеми заработанными деньгами, дал моему сыну свои фамилию и отчество, мы регулярно бывали близки (однажды я стала замечать, что это происходило с механической регулярностью: по вторникам и четвергам у Ильи был теннис, а в среду и пятницу он настаивал на обязательной близости; через несколько лет он откровенно расскажет, что таким образом заботится о здоровье и долголетии своей простаты). Шесть месяцев в году я батрачила на «фамильной» даче, как младшая жена среднеазиатского феодала, осваивала сложные рецепты фамильных блюд и мыла посуду в проточной воде. Список моих обязанностей и обязательств был обширным. Когда я спросила своего гражданского мужа, какие из них я выполняю плохо и что мешает нам стать мужем и женой, Илья ответил, что сейчас просто не время.

Что есть задачи поважнее: отдавать долги, работать на презентациях его фирмы зазывалой и копить деньги на черный день... Спрашивала его несколько раз, но постоянно находились какие-то дела или тонкие юридические причины, которые мешали нам расписаться. Я перестала спрашивать. Было стыдно и горько от осознания, что я все время недостойна быть женой. Что все время «незачет».

Мой папа к тому времени давно женился и завел себе сына. Я перестала бывать у него. Сразу после его свадьбы стало понятно, что отныне это неуместно. Мы встречались в квартире Ильи, тем более что Фрэз необычайно нравился отцу. Когда родился Потап, он поздравлял меня так, будто я королева, родившая стране наследника.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Загрузка...
Новости партнеров
Написать комментарий


Читайте также

Марк Рудинштейн. Убить звезду

Марк Рудинштейн. Убить звезду

Костя Цзю Костя Цзю Боксер (первый полусредний вес), тренер по боксу, продюсер, общественный деятель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте