Айгуль Мильштейн. Мой Домогаров

«Не знаю, как с другими девушками, но со мной он обращался как с последней шлюхой».

Кричу: «Все в порядке!» А Саша не слышит. И тут раздается грохот, дверь распахивается, и он влетает в душевую. Немая сцена: я, голая, и испуганный Домогаров. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, глаза в глаза. А потом он поворачивается и уходит.

Я долго не могла успокоиться. Чувствовала: между нами пробежала искра — и не знала, как себя вести. Когда вышла из бани, Саша был в кинозале, смотрел ролик c нарезкой из своих фильмов. Он там красивый, кадры очень удачно подобраны. Сажусь на диван рядом с Домогаровым, а он показывает на экран: «Жене сказал — когда подохну, отдашь это на телевидение». Непонятно только, кого он имел в виду — первую жену Наташу, вторую жену Иру или третью — Наталью Громушкину?

Сижу полуголая, в одном халате, а он опять что-то стал рассказывать. Я забылась и положила ему руку на колено. Наверное, это выглядело нелепо, но я совсем «поплыла» — от алкоголя и от внезапно свалившихся на меня чувств. Саша накрыл мою руку своей. Тут все и произошло...

Потом он сказал:

— Пойдем, покажу тебе твою спальню.

Я удивилась: «Почему мы должны спать раздельно?» Но пошла за ним наверх. Он привел меня в «зеленую» комнату.

— Будешь спать здесь.

— А ты? — по-детски спрашиваю я.

— В другой комнате. Ну хорошо. Давай ляжем вместе, а потом, когда ты уснешь, я уйду. Иначе не могу. Привык спать один.

Никуда он не ушел!

Мы легли, обнявшись, и тут же провалились в сон. Так и пролежали до утра. Когда я пыталась пошевелиться, он крепко прижимал меня к себе. Так мы спали всегда — все полтора года, что я приезжала к Домогарову на дачу. Он прижимал меня к себе, обхватывал руками и ногами и не отпускал.

Встали довольно поздно. Сначала Саша, потом я. Голова побаливала, на душе кошки скребли. Было стыдно спускаться вниз. Представляла, как выйду на кухню и он ухмыльнется: «Ну ты намешала вчера...» Но Саша ничего такого не сказал. Мы позавтракали, посидели на террасе. Домогаров был рассеян и холоден — весь в своих мыслях. Вызвал такси, и я уехала в Москву.

Фото: Сергей Гаврилов

До вечера не находила себе места. Словно провинилась, сделала что-то не так. Саша вел себя странно в это утро, я не услышала от него ни одного нежного слова. Вечером позвонила:

— Ты как?

— У меня все нормально. Сейчас опять еду в Суздаль.

И все. Разговор не клеился. Мне пришлось попрощаться. Через пару часов метаний и сомнений написала эсэмэску: «Как в Суздале?» — «Без тебя плохо. Веришь?» — ответил он. Я чуть с ума не сошла от счастья! Ответила: «Мне тоже без тебя плохо» — и начала что-то кричать, бегать по комнате. Теперь я точно знала — это любовь!

Я влюбилась безумно — до полного «сноса крыши». И не могла понять: чем он меня зацепил? Сексуальными возможностями?

Нет. Домогарова нельзя назвать выдающимся любовником. А как артист он меня не интересовал. Было неловко, когда в кинозале Саша спросил: «Какие мои фильмы ты видела?» — «Только «Бандитский Петербург», — смущенно призналась я, — еще в школе». Он на меня ТАК посмотрел! В глазах ясно читалось: «Что же ты здесь делаешь, дуреха? С такой звездой, как я?!» Домогарову от женщины нужно прежде всего преклонение. Ему важно, чтобы его воспринимали не просто как мужчину, а как знаменитость!

В Суздале он пробыл две недели. Сначала мы переписывались, а в начале июня Саша пропал. Не отвечал ни на звонки, ни на эсэмэс. Наконец берет трубку — в два часа ночи — и диким голосом орет: «Не могу сейчас говорить!» Я в слезы: за что он так? Почему не хочет со мной разговаривать?

Утром снимаюсь на телеканале «Домашний» в программе «Сладкие истории», вместе с кондитером Александром Селезневым.

Мы печем пирог. В перерыве ко мне подходит подруга-администратор: «Ты знаешь про Домогарова? У него сын погиб, машина сбила». Она еще что-то говорит, но я ничего не слышу. У Саши беда! Сердце разрывает боль. Как будто не у него погиб близкий человек, а у меня.

Я убегаю в туалет и даю волю слезам. Но съемку отменить нельзя. Кое-как привожу себя в порядок и иду на площадку. Надо вынимать пирог из духовки, улыбаться, а у меня дрожат руки и мысли путаются. Как только выключают камеру, хватаюсь за телефон. Пишу Саше: «Я все знаю. Я с тобой». Он отвечает: «Спасибо». И пропадает.

Я его не тревожу. А через пару дней получаю эсэмэску: «Улетаю в Израиль». Удивляюсь: «Куда это он? Сына еще не похоронили». Только потом узнаю — Саше пришлось лететь на спектакль. Он не мог разорвать контракт.

Многие осуждали его за то, что не выдержал траур. Газеты писали, что Домогаров — плохой отец. Слишком быстро забыл о сыне и устроил оргию на даче, еще не отметив сороковины. В июле он действительно шумно отпраздновал свое сорокапятилетие — с застольем под шатрами, официантами, живой музыкой. У Саши день рождения двенадцатого июля. Дима погиб седьмого июня... Домогаров говорил, что отмечать юбилей его заставили друзья. Я знаю, он очень переживал из-за гибели сына.

Саша позвонил, вернувшись из Израиля:

— Ты не могла бы приехать завтра после обеда?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Галина Польских. Родная кровь

Галина Польских. Родная кровь





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Александр Васильев Александр Васильев театральный художник, дизайнер интерьеров, искусствовед, историк моды, телеведущий, писатель, преподаватель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+