Светлана Ходченкова: «Я сказала ему: «Нет!»

«У каждой из нас был выбор — продавать любовь за деньги или нет. Она согласилась...»
Я не видела отца пятнадцать лет. Он явился в день моего рождения. Сунул мне в руки какую-то коробочку. Наверное, ждал, что позову его к столу, а я не позвала... Я не видела отца пятнадцать лет. Он явился в день моего рождения. Сунул мне в руки какую-то коробочку. Наверное, ждал, что позову его к столу, а я не позвала...

Сколько молодых женщин, оказавшись на улице с ребенком на руках, начинают заливать горе водкой, опускаются и к тридцати годам уже лежат в безымянных могилах. А их дети — в лучшем случае — растут в детдоме...

Больше недели мы скитались: ночевали у маминых подруг, на вокзалах, один раз даже в подъезде какой-то многоэтажки. Копейки, чтобы купить хлеб и молоко, собирали по знакомым.

Потом мамина знакомая нашла для нее работу на стройке в Реутове. Мы поселились в съемной «хрущевке». Туда-то и заявился отец. Спустя два года после нашего бегства. Его визит я помню отчетливо.

Отец колотил кулаками и ногами в дверь и кричал: — Пусти!

Я к дочери! Имею право!

Мама не открывала:

— Витя, ты же пьяный — напугаешь ребенка... Езжай домой, проспись, а потом приходи.

Отец пришел. Через пятнадцать лет, в день, когда я праздновала восемнадцати­летие. В прихожей сунул в руки какую-то коробочку, пробормотал поздравление. Наверное, ждал, что позову к столу, а я не позвала. С какой, собственно, стати я должна приглашать на свой день рождения чужого человека, которого не знаю и знать не хочу?! Коробочку бросила в дальний ящик и лежавшую в ней цепочку ни разу не надела.

А отец, одарив меня золотом, решил, что тем самым заслужил прощение, и стал звонить каждый день: говорил, что скучает, хочет видеть, напрашивался в гости.

Я сухо бросала: «У меня нет времени» — и нажимала «отбой». Так продолжалось недели две, пока я, опять услышав в трубке его голос, не сказала: «Вы ошиблись номером». Больше звонков не было.

А мама отца еще долго любила. Когда вышел фильм «Благословите женщину», позвонила ему и назначила встречу. Пришла с журналом, на обложке которого была моя фотография. Показала: «Вот, Витя, это наша дочь. Она актриса».

— Света, ты не представляешь: он заплакал! — рассказывала она мне с дрожью в голосе. — Гладил журнал и все повторял: «Девочка моя! Родная моя девочка!»

Мама рассчитывала, что слезы отца тронут меня, а я взбесилась: — Какая я ему «родная»!!!

Лицемер! Ведь ему было все равно: замерзнем мы с тобой на улице насмерть или нет. Когда ты меня растила, он хоть рублем помог? Поинтересовался, на что ты меня кормишь, одеваешь? А теперь: «Моя девочка!» Зачем ты пошла к нему?

— Хотела, чтобы вы начали общаться, — мама смотрела на меня виновато и укоряюще одновременно. — То, что было когда-то, сейчас не имеет значения. Давай все забудем. Виктор хороший, ты его просто не знаешь. Я все эти годы ждала, что он придет, попросит прощения...

— И ты бы его простила, приняла?!

— Да.

— Тогда я бы порог этого дома больше не переступила!

— Света, нельзя быть такой жестокой...

Мама не права: я не жестокая. Но и готовность «все забыть» — это не про меня.

В детском саду, как только наступал вечер, я забивалась в дальний угол и сидела там, отвернувшись. Не хотела видеть, как за детьми приходят отцы. В младших классах чуть не плакала от обиды, когда мальчишки и девчонки обсуждали планы на субботу и воскресенье: кто-то с родителями по­едет за город, у других куплены билеты в театр.

Моя мама работала без выходных. Едва рассветало, шла мести или чистить от снега двор, днем вкалывала маляром-штукатуром на стройке, а вечером убирала подъезды в многоэтажке, где нам после переезда в Железнодорожный выделили служебное жилье.

Славу Зайцева мы видели дважды: при поступлении в его модельную школу и на выпускном Славу Зайцева мы видели дважды: при поступлении в его модельную школу и на выпускном Фото: Фото из семейного архива С. Ходченковой

Лет в двенадцать-тринадцать я стала мыть лестницы вместе с мамой. Видела, что она с ног падает от усталости, и сама предложила помощь. Хотя это было серьезное испытание для самолюбия: прижиматься с грязной тряпкой в руках к стене, когда по выдраенным тобой ступенькам сбегают вниз ровесники, молча сжимать зубы, когда тебе под руки кто-то нарочно бросает окурок...

Но то были «цветоч­ки» — «ягодки» ждали в лицее, куда я пришла после окончания восьмого класса обычной школы. Мама видела меня экономистом, а математика там, где я училась, преподавалась не ахти. Большинство учеников лицея были детьми из обеспеченных семей, и накануне каждых каникул объявлялся сбор денег на очередную поездку за границу. Ездили все, кроме меня. Сначала я маме об экскурсиях говорила.

Фильмы со звездами:

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Алла Довлатова: «Маму я, конечно, простила»

Алла Довлатова: «Маму я, конечно, простила»





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Дженнифер Энистон (Jennifer Aniston) Дженнифер Энистон (Jennifer Aniston) актриса, режиссер, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+