Подруга Высоцкого: «Марина Влади не мешала романам Володи»

«Марина Влади в сердце Володи Высоцкого занимала совершенно особенное место», — рассказывает Евгения Лозинская.
Елена Костина
|
22 Мая 2015
Владимир Высоцкий Владимир Высоцкий Фото: Валерий Плотников

«Высоцкий взял Влади за руку и как-то очень торжественно повел ко мне навстречу. Они остановились посреди сводчатого зала церкви, сквозь витражи на них лился свет... Завороженная этим зрелищем, я стояла как вкопанная и смотрела на знаменитую Колдунью. Наконец Володя потряс меня за плечо: «Жень, алле! Очнись! Она живая, можешь ее даже ущипнуть, только не сильно», — рассказывает подруга Высоцкого Евгения Лозинская.

Январь 1973 года. По мраморной лестнице, ведущей на второй этаж фирмы «Мелодия», где я работала ответственным редактором, поднимался невысокий человек, в упор глядя на меня. Я пристроилась в холле с журналом — мне хотелось почитать, а в рабочем кабинете стоял шум. Не сбавляя шага, незнакомец приблизился ко мне вплотную и бесцеремонно дотронулся до моих волос: «Какие прекрасные волосы!» Я ударила его по руке: «Хамите, парниша!» В то время среди интеллигенции было принято цитировать Ильфа и Петрова. «Но волосы в самом деле прекрасные», — улыбнулся незнакомец. Сколько раз я слышала подобные комплименты! Даже Алла Пугачева (а она на «Мелодии» была частой гостьей) как-то призналась, что стала делать прическу, впечатлившись моей «гривой». «Знаю, но если каждый будет их трогать…» — завелась я. На что мужчина спокойно парировал: «Я не каждый. Я — Высоцкий!» — «А я — Лозинская!» — в запале ответила я и, встряхнув волосами, гордо удалилась в свой кабинет. Как это ни удивительно, я так и не поняла, кто этот человек. Слишком рассердилась, чтобы думать о чем-то еще. Например, задаться вопросом: а не тот ли самый это Высоцкий, чьи песни я не раз слышала на магнитофонных записях, а кое-что знала и наизусть?

Друг Высоцкого: «Володя спал с открытыми глазами, в квартире всегда горел свет»
Друг Высоцкого: «Володя спал с открытыми глазами, в квартире всегда горел свет»
ПОДРОБНЕЕ

А где-то через полчаса в дверь заглянул Олег Георгиевич Герасимов — декан актерского факультета Школы-студии МХАТ, много раз уже делавший на «Мелодии» инсценировки по сказкам: «Женя, выйди-ка на минутку». Я снова вышла в холл и увидела того самого незнакомца. Он улыбнулся: «Я ее знаю! Она — Лозинская. И у нее прекрасные волосы, не правда ли, Олег Георгиевич?» Но Герасимов тему не поддержал: «Да ей все об этом говорят, поэтому давай, Володя, ближе к делу. Женя будет редактором на «Алисе в Стране чудес». Женя, ну а тебе, конечно, не нужно представлять Владимира Высоцкого? Кстати, он мой бывший ученик в Школе-студии. И я хочу, чтобы песни для «Алисы...» написал именно он». Только тут до меня наконец дошло, кто это. И хотя Театр на Таганке был для меня родным, на спектакли с участием Высоцкого я как-то не попадала. Многие актеры с Таганки у нас записывались: Валерий Золотухин, Сева Абдулов, Вениамин Смехов. Они оставляли мне контрамарки, потом, конечно, и Высоцкий стал мне их приносить. Веня Смехов даже двустишие сочинил: «Лозинская Женечка «Таганки» выдвиженечка».

Марина Влади, Владимир Высоцкий и Всеволод Абдулов. 1973 г. Марина Влади, Владимир Высоцкий и Всеволод Абдулов. 1973 г. Фото: russian look

Для Высоцкого работа над пластинкой «Алиса в Стране чудес» значила гораздо больше, чем просто возможность подзаработать. Для него важнее всего было, чтобы его имя значилось в выходных данных на обложке. Володя очень болезненно относился к тому, что официально не признан как поэт. Ни сборников стихов, ни пластинок у него не было — хотя песни Высоцкого и звучали чуть ли не из каждого окна (люди переписывали их с магнитофона на магнитофон)... Бывало, Высоцкого приглашали к себе руководители КГБ и МВД — спеть для узкого круга. Он соглашался в надежде, что это как-то сдвинет ситуацию и негласный запрет на него будет снят. Тщетно! И вот вдруг, благодаря Герасимову и его «Алисе...», у Володи появился шанс, что его горячая мечта об официальном признании наконец сбудется. Он буквально загорелся идеей, сочинил целых 27 песен. И… наотрез отказался исполнять их сам! Еле-еле мы с Герасимовым его уговорили спеть хотя бы три из них. Просто Володя не хотел, чтобы за исполнением терялся сам факт авторства...

На самом деле договориться с Володей — это было даже не полдела. Требовалось еще пробить нашу затею у руководства. Которое и так-то не очень одобряло постановку по Кэрроллу (слишком путано, слишком смахивает на бред), а уж еще и с Высоцким... Делу во многом способствовало то, что Володина жена Марина Влади вступила в компартию Франции и довольно скоро на правах звезды вошла там в ЦК. Насколько я знаю, она пошла на это специально — чтобы можно было часто ездить в СССР и помочь карьере полуопального Володи. И все равно канитель с утверждением «Алисы...» тянулась целый год. Наконец худсовет постановил: «Ладно, Женя, давайте действуйте. А там видно будет... Но — под вашу персональную ответственность!»

И мы начали записывать. С тех пор с Володей я стала видеться постоянно. Заодно началась и его массированная атака на меня: положение мужа Марины Влади не слишком мешало Володе постоянно за кем-то ухаживать. Он привык, что за ним любая побежит на край света без оглядки, и мое нежелание пойти ему навстречу, кажется, задевало Володино самолюбие. Несколько раз он пытался пригласить меня куда-нибудь, но я отказывалась — я ведь была замужем и любила мужа. Тогда Высоцкий стал придумывать разные хитроумные комбинации. Вот сижу на работе — и вдруг в дверях он, хотя записи сегодня нет. Вид — озабоченный, даже сердитый. Говорит: «Собирайся, срочно!» — «Что случилось? Мне вообще-то некогда». — «Слушай, мне самому некогда! Совершенно нет времени! Но как откажешь Юрию Трифонову? Великий писатель, что ни говори! Так вот он надумал записать пластинку, а я ему сболтнул про тебя. Теперь он требует немедленно вас познакомить. Через час он ждет нас в «Национале». Собирайся, поехали». Разумеется, я бросила все свои дела, мы сели в Володин «Мерседес» и помчали в «Националь».

Евгения Лозинская «Высоцкий улыбнулся: «Я ее знаю! Она — Лозинская. И у нее прекрасные волосы». Но Герасимов тему не поддержал: «Да ей все об этом говорят, поэтому давай, Володя, ближе к делу». (Евгения Лозинская. 1975 г.) Фото: из личного архива Евгении Лозинской

Помню, пока мы пробирались к столику, все официантки сбежались поглазеть: кого же Высоцкий на этот раз привез? Мне было так неловко, что я спотыкалась на каждом шагу. Разумеется, классика в зале не оказалось. «Наверное, опаздывает, — Володя делает вид, что и сам удивлен. — Ты пока заказывай все, что хочешь». — «Только кофе!» Ну а потом мы сидим и гадаем, куда же запропастился Трифонов. Проходит полчаса, час, два... Тем временем Володя расточает в мой адрес комплименты, пытается обаять, рассказывает смешные истории. А я сижу как на иголках. Тут Высоцкий и говорит: «Жень, должно быть, что-то случилось, вообще-то Трифонов — обязательный человек. Ну ладно, познакомишься с ним в другой раз. А сейчас давай поедем в гости к моим друзьям». Я отказалась и поехала домой, так ничего и не поняв. Догадалась я, в чем дело, только когда Высоцкий проделал тот же трюк во второй раз. Но сердиться на него было просто невозможно!

Как-то Володя явился на запись не в духе. Может, его Любимов в очередной раз выгнал. О конфликтах Высоцкого с шефом я слышала от других, сам Володя о том, что происходит в театре, никогда не распространялся. Раз спросила, другой, он отшутился. А на третий сказал: «Жень, театр — это склоки! Ты хочешь поговорить о склоках?» Одним словом, чем-то Володя в тот день был раздражен, хоть и не признавался, что случилось. И вот он стал ко всем придираться: к нашим двум Севам — Абдулову (он озвучивал Птицу Додо, Чеширского Кота, Синюю Гусеницу) и Шиловскому (наш Белый Кролик), к режиссеру, к аранжировщикам... В итоге — слово за слово — все перешли на крик и переругались. Мы со звукорежиссером Эдиком Шахназаряном в аппаратной нервно переглядываемся: в студии за стеклом, напротив, вот-вот подерутся шестеро мужиков. Я встала из-за пульта и направилась к ним. Возникла среди них, видимо, настолько неожиданно, что все замолкли, словно кто-то взял и выключил звук. И я, как смогла, постаралась разрядить обстановку: «Так, мальчики, я — Маргарита и балы даю после полуночи, все едем ко мне!» И все опять загалдели, но уже радостно, мол, в гости — так здорово! Но оказалось, что мы заперты, охранник в тот вечер просто забыл, что мы еще в студии.

Грампластинка «Алиса в Стране чудес» Грампластинка «Алиса в Стране чудес» выдержала несколько переизданий

Надо знать, что за помещение занимала в те годы «Мелодия» — большая англиканская церковь на улице Станкевича. Там была собственно студия, а наши редакторские кабинеты располагались по соседству, в домике пастора. Окна в храме были настолько высокими, что Сева Абдулов, встав к кому-то на плечи, не смог дотянуться до шпингалета, когда пытался открыть форточку и позвать на помощь. И тогда мы придумали тяжелым креслом долбить в массивную дверь. Подняли такой шум, что охранник в своей будке проснулся и выпустил нас на свободу. Мы набились в «Мерседес» Высоцкого и покатили ко мне на Дмитровское шоссе. Я накрыла стол — наскоро покрошила какой-то салат, соорудила бутерброды, все ведь были безумно голодные... Потом Володя взял гитару и пел до пяти утра. Стояла теплая июньская ночь, окна были открыты настежь, но ни один сосед в стену не постучал: весь дом слушал Высоцкого... Помню, в какой-то момент Володя объявил: «А сейчас будет премьера песни, которую я сегодня написал для Марины». И он запел: «Без запретов и следов, / Об асфальт сжигая шины, / Из кошмара городов / Рвутся за город машины…» Потом, под наши аплодисменты Володя удовлетворенно сказал: «А у меня все лучшее — для Марины! Пусть она эту песню поет».

Может быть, Володя и был неисправимым Казановой, но Марина в его сердце занимала совершенно особенное место. Она была для него божеством. Володя так ее и называл: Богиня. Помню, однажды он явился на худсовет — весь такой счастливый, будто светящийся изнутри. Его спросили: «Ты чего сияешь как самовар?» — «А как вы хотели? Я только что расстался с Богиней». И по его тону, и по его виду было понятно, при каких обстоятельствах они расстались.

Ну а потом мне наконец довелось и самой познакомиться с Мариной. Впервые я увидела ее в нашей студии: они с Володей стояли у рояля с музыкантами «Мелодии». Ведь им разрешили записать пластинку с песнями Высоцкого: на одной стороне поет он сам, а на другой — Марина (все-таки ее «ход конем» с ЦК компартии оказался удивительно эффективным). Заметив, что я вошла, Высоцкий взял жену за руку и как-то торжественно повел ко мне навстречу, как в менуэте. И вот они останавливаются посреди сводчатого зала церкви, сквозь цветные витражи на них льется свет... Завороженная этим зрелищем, я стояла как вкопанная, не сводя глаз с Марины — знаменитой Колдуньи. Слов, которые произнес Володя, представляя нас друг другу, я не разобрала. Так и простояла несколько минут, не в силах пошевелиться. Наконец Володя потряс меня за плечо: «Жень, алле! Очнись! Она живая, можешь ее даже ущипнуть, только не сильно». И Марина весело рассмеялась.

Марина Влади «Ремонтом их с Высоцким квартиры в Москве занималась Марина. Причем стройматериалы она возила из Парижа». (Марина Влади. Париж, 1980 г.) Фото: GIANNI FERRARI/GETTY IMAGES RUSSIA

А потом она отмечала с нами маленький юбилей «Алисы…» — год работы над пластинкой. Мы собрались у Герасимова на Ленинском проспекте. Я опоздала и, когда поднималась в квартиру, увидела у двери двух молодых людей. Вошла, поздоровалась и сообщила собравшимся: «Там кого-то ждут». — «А это моя охрана!» — улыбнулась Марина. Оказывается, как члену Центрального Комитета, пусть и французского, в СССР ей была положена охрана, которая за своей подопечной следовала всюду по пятам (возможно, охранники исполняли и иные функции — например, следили за Мариной). Потом у мужчин начались свои разговоры, а у женщин свои. Мы на диванчике беседовали с Мариной, и я заметила, что у нее ногти на руках короткие и неровные, будто обломанные. Передо мной была Богиня с неухоженными руками — это невероятно! Она проследила за моим взглядом, объяснила: «Женечка, знаешь, как я живу? У нас же в квартире ремонт...»

И она рассказала мне всю их эпопею с жильем. При том что деньги на кооперативную квартиру в Москве у них давно были, вступать в кооператив Володе, как мужу иностранки, до недавнего времени не разрешали. Вот он и скитался: то поживет дома, у мамы, Нины Максимовны, то у друга — Севы Абдулова, то на даче у другого друга — сценариста Эдуарда Володарского. Ну а когда разрешение на кооператив было наконец получено, остро встал вопрос ремонта. «В Москве ничего не достать, — жаловалась Марина. — Мне все стройматериалы приходится во-зить из Парижа, вплоть до гвоздей, которые сама же и забиваю! А Володя, ну что Володя? Ему некогда!»

И я узнала распорядок дня Высоцкого. В десять утра он уже на «Мосфильме», снимается в очередной картине. Потом репетиция, потом спектакль или концерт, а после кто-нибудь из друзей обязательно затащит их с Мариной к себе в гости. Домой удается вернуться не раньше двух ночи. Причем Володя сразу же садится за письменный стол (когда-то этот стол принадлежал Таирову, чем Высоцкий ужасно гордился) и пишет до пяти утра. А в десять он уже снова на киностудии. Так рассказала мне Марина. Мы долго сидели с ней и разговаривали, обнявшись, пока в комнату не вошел Володя и не присвистнул: «Вот это картина! Все, девушки, давайте возвращайтесь за стол».

Владимир Высоцкий «После целого дня напряженной работы Володя мог сесть за стол и писать до пяти утра». 1977 г. Фото: CORBIS/EAST NEWS

Но вот о чем Марина не рассказала — даже не упомянула, — так это о том, как Володя мучает ее со своей пьянкой. Надо сказать, что я сама за без малого восемь лет нашей дружбы ни разу не видела Высоцкого пьяным. На наших посиделках все пили вино, а он один — чай. Но, конечно, я знала, что в других компаниях Володя ведет себя иначе. Многие рассказывали про его запои и про то, как Марина специально прилетает из Парижа, чтобы, найдя Володю спящим на полу, за шиворот отволочь в ванну, под холодную воду. Как могла такое выдержать Богиня? Ну разве что очень любящая...

Были люди, которые на дух не выносили Высоцкого именно из-за пьянки. Так, наши редакторы Анна Качалина и Владимир Рыжиков постоянно попрекали меня: мол, нашла себе друга — гуляку и выпивоху. Как назло, именно этим двоим было поручено работать с Володей над его авторской пластинкой с песнями. Отношения были напряженными, но в том, что пластинка, будучи записанной, все не выходила и не выходила, вины редакторов все-таки не было. В конце концов ему намекнули, что Рыжиков с Качалиной тут ни при чем — выход пластинки тормозится сверху. Володя был в отчаянии. Сказал: «Я сейчас поеду и набью морду Демичеву!» (Петр Демичев — министр культуры в 70—80-х годах. — Прим. ред.) Я не успела ничего ответить, как Володя помчался на улицу, вниз по нашей мраморной лестнице — я еле поспевала за ним, схватившись за рукав Володиной кожаной куртки. Только во дворе мне удалось его остановить.

Когда Высоцкий повернулся ко мне, у него в глазах стояли слезы. Знаете, он был настолько сильный и мужественный человек, что если бы я сама их не видела, то не поверила бы. Одной рукой я утирала Володе эти слезы, а другой продолжала его удерживать. «Женя, у меня, кроме глотки, ничего нет», — сдавленно сказал он. Я стала уговаривать: «Во-первых, это не так, а во-вторых, и это — не так уж мало. Ну и пусть пока не выходят пластинки, все равно твои песни поет вся страна. Ты — Высоцкий, а этих чиновников кто потом вспомнит?»

Евгения Лозинская и Михаил Козаков «Я давала артистам возможность подработать: актерам со званием заслуженного или народного на «Мелодии» платили по 15 рублей за минуту записи, что было хорошим подспорьем». (Евгения Лозинская и Михаил Козаков. 1976 г.) Фото: из личного архива Евгении Лозинской

Наверное, в этот момент мы с Володей стали настоящими друзьями. Нормой была такая ситуация. «У тебя есть «Улисс» Джойса?» — спрашивал Володя. — «Дома есть. Самиздат». — «Ну, так я к тебе вечером заскочу». Володя приезжал, брал книгу почитать, заодно пил с нами чай... Потом, недели через две, приезжал снова — вернуть книгу. Помню, Джойса он отдал молча, ни одного слова не сказал по поводу «Улисса». Я так поняла, что ему не понравилось. Так много слышал — и был разочарован...

А однажды Володя на меня обиделся и не разговаривал месяца два. О причине смешно и вспоминать. Мы с одной актрисой-травести, которая у нас записывалась, ужинали в ресторане ВТО. За соседним столиком сидел режиссер, который стал меня настойчиво приглашать сниматься в кино. В очередной раз я услышала про мои прекрасные волосы. Конечно, приятельницу, которая имела все основания считать себя и красивее, и по-актерски талантливее меня, это задело! И вот она мне звонит: «Женька, ну что за куст у тебя на голове! Я договорилась со своим мастером, он ждет тебя через час и сделает тебе нормальную прическу».

Я понимала, что тут что-то не то, стала отнекиваться. Но подруга была очень настойчива. Словно под гипнозом, я поехала с ней. И конечно, меня там ужасно обкорнали. Высоцкий, когда увидел, чуть не упал: «Я мог о тебе подумать все что угодно. Но что ты такая дура — даже не предполагал!» И перестал меня замечать.

К счастью, волосы отросли быстро, где-то месяца через два. И тогда Володя как ни в чем не бывало заговорил со мной. Я даже помню, о чем: он стал рассказывать, как в Париже заслушался уличного аккордеониста, совершеннейшего виртуоза. Володя был под таким впечатлением, что даже внешность парня подробнейшим образом описал: светлые волнистые волосы, голубые глаза и немыслимо быстрые руки, словно летающие по клавишам. «Вокруг меня — полно гениев. Но никому я никогда не завидовал. Такое со мной в первый раз! Вот если бы я научился играть на гитаре так же виртуозно, как этот парень на аккордеоне!» Я слушала, и не то чтобы сильно интересовалась рассказом — просто радовалась, что Володя на меня больше не сердится...

Валерий Золотухин, Вениамин Смехов, Нина Шацкая, Владимир Высоцкий Актеры «Таганки» Валерий Золотухин, Вениамин Смехов, Нина Шацкая, Владимир Высоцкий. 1965 г. Фото: риа новости

Ну а потом мы наконец закончили «Алису…». Худсовет принял ее с восторгом, все были счастливы. Но, увы, недолго. Через несколько дней — это случилось незадолго до Нового года — меня в шесть утра разбудил телефонный звонок. Наш директор Борис Владимирский сообщил, что до глубокой ночи затянулось заседание Коллегии минкульта, где одна театральная режиссерша заявила, что фирма «Мелодия» развращает детей чудовищными песнями Высоцкого.

Через несколько часов «Скорая» увезла Бориса Давидовича с инфарктом. Ну а я, минут пятнадцать тупо просидев перед телефоном, наконец спохватилась и набрала номер Высоцкого. Он спокойно меня выслушал и велел сидеть дома, ждать его звонка. А сам, как выяснилось, помчался в аэропорт. В это утро Белла Ахмадулина улетала в Париж — думаю, что по приглашению Марины Влади, ведь Белла дружила с ними обоими. «Я буквально ухватил самолет за хвост и успел переговорить с Беллой, она обещала что-нибудь придумать», — рассказывал Володя.

И вот в новогодней «Литературке» Ахмадулина из столицы Франции поздравила советских читателей с праздником и подвела итоги года. В том числе в статье были такие слова: «Алиса в Стране чудес» — вот еще один подарок — пластинка, выпущенная к Новому году фирмой «Мелодия», пришла ко мне волшебством. И как бы обновив в себе мое давнее детство, я снова предаюсь обаянию старой сказки, и помог мне в этом автор слов и мелодий Владимир Высоцкий». Несколько слов в солидном издании — и произошло чудо! «Алиса…» вышла и переиздавалась потом на протяжении полутора десятков лет миллионными тиражами.

Владимир Высоцкий и Марина Влади «Может быть, Высоцкий и был неисправимым Казановой, но Марина в его сердце занимала совершенно особенное место. Она была для него божеством. Володя так ее и называл: Богиня»

Нашу победу — выход в свет «Алисы…» — отмечали у меня дома. Каждый принес по пластинке — и еще что-то из деликатесов, что смог достать. Герасимов раздобыл дорогущий коньяк многолетней выдержки, Сева Абдулов с Эдиком Шахназаряном — изысканные вина, актрисы принесли конфеты и торт. Ну а я достала семикилограммовую индейку, которая заняла полстола. Собрались все, только Высоцкий опаздывал. Подождали немножко и решили начинать без него. Но едва успели притронуться к бутылкам — звонок в дверь. Открываю — на пороге Володя держит на вытянутых руках огромную кету: «Посмотри, какую рыбу я для тебя поймал!» Соврал, конечно, это ему друзья с Дальнего Востока подарок прислали. Но что поймал — выходило интереснее.

И был такой чудесный вечер, мы снова сидели до утра, и Володя снова пел... В какой-то момент я вышла на кухню, и Володя последовал за мной. «Я давно хотел тебя спросить, — начал он, — как получилось, что ты на все мои заигрывания никак не реагировала? Как ты устояла — одна из всех?» Меня возмутила его самонадеянность. Тоже мне Казанова! «Зато, Володенька, я тебя сохранила для себя навсегда!» Он посмотрел на меня внимательным и долгим взглядом, потом взял мои руки в свои и обе по очереди поцеловал.

Наша работа закончилась, но Володя иной раз заезжал ко мне на работу поболтать. Однажды приходит — а я обзваниваю знакомых, прошу в долг 200 рублей, но ни у кого нет. «А зачем тебе деньги?» — интересуется Володя. — «Да вот, хочу холодильник импортный купить...» Он похлопал себя по карманам: «Женя, столько с собой не ношу, но дома есть, поехали!» Так я впервые побывала у них с Мариной. Они сделали перепланировку, снесли стену в прихожей, и получилась большая гостиная. А вот кабинет Володи оказался на удивление маленьким — там еле-еле помещался легендарный стол Таирова. Высоцкий вел себя как джентльмен, протянул деньги и спросил: «Кофе пить будем?» Я посмотрела на часы: «А ты в театр не опоздаешь?» Он согласился: «Вообще-то уже пора». Так что обошлись без кофе. Долг я вернула через пару месяцев...

Евгения  Лозинская в студии звукозаписи с Евгением Евтушенко и сотрудниками фирмы «Мелодия». 1976 г. Евгения Лозинская в студии звукозаписи с Евгением Евтушенко и сотрудниками фирмы «Мелодия». 1976 г. Фото: из личного архива Евгении Лозинской

Все-таки это удивительно: я выпустила около тысячи пластинок, две из них — «Алиса в Стране чудес» и «Юнона» и «Авось», которую мы записали с Алексеем Рыбниковым еще до постановки в «Ленкоме», — позже назвали национальным достоянием. Работала с живыми легендами: Иннокентием Смоктуновским, Валентином Катаевым, Василием Аксеновым, Вениамином Кавериным, Беллой Ахмадулиной, Михаилом Козаковым, Михаилом Ульяновым, Евгением Евстигнеевым, Булатом Окуджавой, Андреем Вознесенским, Александром Калягиным и многими-многими другими (о встречах с ними я написала книгу, которая скоро выходит). Но Володя среди всех этих мегазвезд занимает для меня какое-то особое место. Романа у нас никогда не было и не могло быть — я действительно любила своего мужа, но все же мне, что греха таить, было удивительно приятно, что Высоцкий ко мне ТАК относится...

Помню, какая жаркая волна радости охватила меня, когда речь зашла о Высоцком при знакомстве с Беллой Ахмадулиной (мы столкнулись с ней у модного тогда стоматолога Алика Тумаркина, у которого можно было встретить то Аллу Демидову, то Вячеслава Зайцева, то еще кого-то из звезд). Так вот Белла сказала: «Боже мой, вы та самая знаменитая Женя Лозинская, о которой мне постоянно рассказывает Высоцкий!»

Мы с Беллой сразу понравились друг другу и после врача пошли гулять — сами не заметили, как добрели до Белорусского вокзала. А через какое-то время Белла, заикаясь от ужаса и горя, мне позвонила: «Сегодня утром на Таити умер Володя…» Дело в том, что у бывшего мужа Марины Влади был собственный остров в океане, и они с Володей иногда там гостили. И вот как страшно это кончилось. Помню, я чуть с ума не сошла от горя, сидела и тихо плакала. Даже Рыжиков, всегда крывший Высоцкого последними словами, расчувствовался и бегал для меня в аптеку за валерьянкой. Через два часа мне позвонили и сказали, что Сева Абдулов попал в аварию. Как только я смогла говорить, позвонила Абдулову. Но к телефону подошел актер «Таганки» Готлиб Ронинсон и сообщил, что у Севы перелом основания черепа. Это был какой-то нарастающий невыносимый кошмар!

Владимир Высоцкий «Высоцкий был настолько сильный и мужественный человек, что если бы я сама не видела его слезы — не поверила бы. Он страшно страдал, что не признан как поэт. Я уговаривала его: «Ну и пусть пока не выходят пластинки, все равно твои песни поет вся страна!» Фото: риа новости

А к вечеру все вдруг сделалось хорошо. Во-первых, выяснилось, что Володя жив: не на Таити, а совсем в другом месте с ним случилась клиническая смерть, но помощь пришла вовремя, и уже несколько дней как жизнь Высоцкого была вне опасности. А во-вторых, он, узнав о беде, приключившейся с Севой, уже примчался в Москву, чтобы устроить друга в «Склиф», где все Высоцкого знали и обожали. Абдулова оперировал лучший хирург клиники, и все кончилось благополучно.

Через несколько дней у моего рабочего стола вдруг возник Володя: «Я на одну секундочку, чтоб ты сама смогла убедиться: я живой! Наверное, испереживалась вся?» — «Да кто ты мне такой, чтобы я из-за тебя переживала?» — сказала я сквозь слезы. — «Как это кто? Я тебе — Высоцкий!» — ухмыльнулся он. Чмокнул меня в щечку и был таков. Шел 1979 год. Высоцкому оставалось жить еще год...

Всё о звезде

Прошло несколько лет, страна изменилась, железный занавес исчез, и мне самой довелось побывать в Париже. Гуляя по Монмартру, я услышала звуки аккордеона. Втиснулась в небольшую толпу, окружавшую аккордеониста, и наконец разглядела его. Светло-русые волнистые волосы, серо-голубые глаза, быстрые руки, словно летающие по клавишам. Я стояла и вспоминала Володин рассказ. Что-то мне подсказывало, что музыкант — тот самый. Он действительно играл очень хорошо. Даже прекрасно. Но все же никакого сравнения с Володиной бешено звенящей гитарой и темпераментом его хриплого вокала. Я стояла и думала: «Чудаки все-таки эти гении. Никому их до конца не понять. К этой тайне можно лишь слегка прикоснуться...»


ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
  • Эл

    #
    Написано легко, приятно, без пафоса. Спасибо.
  • Lolosha

    #
    Действительно, было очень интересно прочесть. Я уж боялась, что это очередная тайная пассия, а это оказалось (к счастью) совсем не так. Евгения Лозинская - очень обаятельная и привлекательная на фото (в жизни, думаю, еще лучше). А фото пластинки здесь 1992 года - неудачное. Первое издание было такое красивое: двойная обложка, раскрывающаяся как книга. На первой странице лицо девочки крупным планом в окошке или дверце, в середине аннотация. Я с удовольствием слушала и слушала эти песни. Обалденные тексты Высоцкого: "Родился я в тыще каком-то году, в банано-лиановой чаще..." Как здорово, что Высоцкий записал эту пластинку! Кстати, внизу интервью написано, что записала Елена Костина. Уж не та ли это Елена, которая актриса ("Полёты во сне и наяву")?
  • Андрей

    #
    Ты просто никто

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Виктория Макарская Виктория Макарская певица, продюсер
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.


    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...

    +