Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Владимир Финогеев: Формула подключения

Звонок пришел около шести. «Ты еще занимаешься долголетием?» — «Занимаюсь». — «У меня есть для тебя...

Звонок пришел около шести. «Ты еще занимаешься долголетием?» — «Занимаюсь». — «У меня есть для тебя кое-что важное». — «Говори». — «Не по телефону». — «Что-то секретное?» — «Не иронизируй». — «Извини». — «Можешь не извиняться. Это действительно секретно». Я искал в его тоне оттенок шутки или скрытый подвох, не нашел. Это не означало, что их нет. «Хорошо, — сказал я, — где?» — «Приезжай в наше место». — «Понял». Он был верен себе. Шифровался до последнего. Около семи вечера я вошел в паб. Запах был неопределенный. Не пахло ни едой, ни спиртным. Народу было немного. Был вторник. «Наверное, он все это предвидел, — подумал я. — Или рассчитал». Он уже сидел за столиком. Я пошел не прямо к нему, а сел возле стойки, показывая, что за мной нет хвоста. Дурачиться, так по полной. По выражению лица я понял, что он не одобряет моих действий. Я еще выждал, чтобы показать, что за мной никого нет, как дверь отворилась, и вошла пара крепких молодых людей. За ними две девушки. Они весело смеялись и говорили. Все одновременно. Я не мог понять, на каком языке они говорят. Они прошли мимо стойки, где сидел я, не удостоив меня взглядом. Залов было два, они скрылись в дальнем, скоро стихли и голоса. Мой приятель махнул рукой, чтобы я шел к нему. Я в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до его столика и уселся напротив. «Ну, что там у тебя?» — спросил я. «У тебя бывало так, чтобы ты не узнал знакомого?» — «Ну, наверное, не помню сейчас». Я сказал для отмазки. Я прекрасно помнил, какой шок испытал, когда две очень крупные незнакомые женщины остановили меня на перекрестке. Они выкрикнули мое имя. Я был в недоумении. Видя мои колебания, они хором произнесли мою фамилию. Выяснилось, что это две моих одноклассницы. Как ни всматривался, не мог признать. По сию пору не уверен, что меня не развели. Я не стал об этом говорить, хотел поскорее перейти к делу. Он начал: «А у меня помрачение — дважды вчера за день. Утром я выходил из двери вагона метро, справа у входа ждет, чтобы войти, Нина Белякова, соседка, я был влюблен в нее в школе, потом она уехала, с тех пор не виделись. Я выкрикнул: «Нина!» Девушка дико на меня посмотрела, я увидел, что ошибся. Слишком молода. Но — вылитая! Что ты думаешь — вечером, когда я готовился войти в вагон, из дверей выходит тетя и кричит мне: «Славка!» Я оторопел: «Кто вы?» Она меня хвать за руку, оттащила: «Я — Нина Белякова». Ты можешь себе это представить?» — «Не могу, этого не может быть, — отвечал не веря, — ты все это придумал. Я тебя знаю. Кончай вешать мне лапшу и начинай уже рассказывать про долголетие. — Я разозлился: — Ну почему не начать прямо, все какие-то вокруг да около». — «Ты не понимаешь, — сказал он, — чтобы понять мир, его надо сперва не узнать. Это, между прочим, Толстой сказал». — «Врешь», — коротко отвечал я. «Ну, хорошо, — согласился он, — это сказал я, но мог бы сказать и Толстой. Это в его духе. Он делал мир странным. Он остраннял реальность». — «Переходи к делу», — сказал я. «О’кей. Подсядь к окну, видишь дом напротив?» — «Вижу». — «Посмотри на пятый этаж, восьмое окно справа». Я нашел окно: «Ну?» — «Что ты там видишь?» — «Ничего. Слишком далеко. Метров двести. Я ничего не разбираю». — «Присмотрись». Я стал всматриваться. Окно было темное, как и полагается днем. Я напряг зрение, различил неясную конфигурацию. Она сложилась в горшок с цветами, который почему-то лежал на боку и был красным. Слева от горшка угадывались две серые длинные африканские маски. «Черт-те что — не знаю, не могу понять, какой-то горшок и два жирафа». Вдруг я ощутил, что конструкция задвигалась. Возник холодок в спине. «Ага, — сказал он, — а теперь посмотри вот так». Он нагнулся под стол, я последовал за его движением, он полез в свой портфель, извлек оттуда армейский бинокль с оранжевыми окулярами. Протянул мне. Я приставил к глазам. Долго не мог найти окно. Я испытывал неловкость: «Ты знаешь, что неприлично заглядывать в чужие окна?» — «Знаю, — отвечал он, — но это научное заглядывание». Я наконец поймал окно. Меня охватил трепет, ибо я начинал различать нечто удивительное. Вместо масок явились две довольно стройные женские ноги в серых лосинах, поднятые вверх и упиравшиеся в стекло и раму окна, красный горшок оказался кофтой, цветок — женской рукой, держащей книгу. На подоконнике лежала девушка и читала книгу. Я опустил бинокль, меня охватило предчувствие открытия. Я был потрясен. Это как если бы бифштекс уполз с моей тарелки, а бармен и официант превратились в «разрушителей мифов» Адама Сэвиджа и Джейми Хайнемана. «Обрати внимание, — сказал Слава, — дом остался на мес те, ты — тоже, ни он к тебе не подъехал, ни ты к нему не подходил. О чем это говорит?» — «О чем?» — «О том, что информация об этой девушке изначально была здесь, в этом самом пространстве. Если бы бинокль был посильнее, ты мог бы вместе с ней читать книгу. Сигналы везде. С помощью прибора ты их увидел. Понимаешь теперь?» — «Нет. Ты что, предлагаешь разглядывать долгожителей в бинокль?» Он поднял вверх палец: «Помнишь, схождение Святаго Духа на апостолов? Они стали говорить на разных языках. Как это возможно?» — «Это чудо. Вот и все». — «Это для нас чудо. Но у Духа должна быть физика, — невозмутимо продолжил он, — язык, губы, связки во время речи приводятся в движение мышцами, а мышцы получают управляющие команды от интеллекта. Команды выражены разными средствами, в том числе и электромагнитными сигналами. Лексика — смысловой состав языка — тоже выражена электромагнитным сигналом, и сигналы от всех языков находятся всюду, в каждой точке, так переизлучаются элементами вещества вокруг, но в очень слабой форме, которую мы не чувствуем и не воспринимаем. Как мы не могли понять, что находится за окном, пока не взяли бинокль. Если усилить сигналы и настроиться на их частоты, наш мозг будет мыслить на том или ином языке, а губы и язык сами будут выговаривать слова». — «Но при чем тут долголетие?» — «Наши детство, юность, молодость никуда не делись, они запротоколированы в структурах нашего тела и вторично излучают слабый сигнал. В нем находится компонента ценного молодого, не испорченного генетического материала. Надо его рассмотреть, усилить, перенаправить на усвоение и тем постоянно воспроизводить молодую структуру тела». — «Занятно. А как это практически сделать?» — «Двумя шагами. Первое — ментальным запросом. Надо сказать: я подключаюсь к первоначальному, чистому, юному генетическому материалу. С этого момента я сохраняю молодость и активность». — «И все?» — «Не все. Надо говорить это каждое утро и не сомневаться в том, что так и будет». — «Откуда ты взял, что так и будет?» — «Я это не взял, я это учредил». — «А у тебя есть основания?» — «Да — интеллектуальное решение». — «Этого достаточно?» — «Конечно. Главное — не отменять это другим решением. Например, ты принял решение и приехал сюда на встречу со мной. Если бы ты не принял решение или переменил, ты бы не приехал». — «Резонно». — «Это просто подключение, — повторил он, — и это не обсуждается. Сказав это, ты подключился, и это будет работать. И второе. Перед подключением, перед вышеназванной фразой, надо взять свою фотографию в молодости, положить на нее лупу, на лупу положить руку и подключиться». — «Опять учредил?» — «Нет, тут есть физика. Ты на качелях катался?» — «Ну». — «Чтобы раскачаться, нужно тело двигать в такт с движением качелей. Чтобы усилить колебания, нужны две системы, две силы, которые, согласуясь, взаимно возрастают. Когда выполнялась фотография, то есть когда снимали тебя юного, когда ты стоял или лежал в кроватке, ты сам, как вещественное тело, предстал перед камерой. От тебя на фотобумагу шел поток фотонов, и шел не только от лица и тела, но и от каждого элемента тела! Соответственно, структура фотобумаги, ее молекулярный, атомный состав запомнили не только твое внешнее изображение, но и внутреннее. А именно: молодую структуру ДНК, молодость клеток, тканей, сосудов, костей, мышц, мозга и сердца, кишечника, печени — всего. Твое фото по-прежнему излучает все эти данные в виде слабого сигнала. И смотри, что мы делаем: мы усиливаем эти колебания молодости, которые хранит твое тело, колебаниями от фотографии. Понимаешь? Мы совмещаем два источника колебаний — твое тело и фотографию. Так как на фото твое молодое состояние, то все колебания от фото тоже «молоды», они найдут по подобию и вызовут резонансное усиление только подобных колебаний». — «Пожалуй, лучше всего носить свою детскую фотографию в нагрудном кармане. А как же женщины?» — «А что?» — «У них нет нагрудных карманов». — «Да, это проблема, — задумался он, — но я уверен, они найдут выход и придумают, как носить фото поближе к телу».

Подключаемся, возьмем фото из юности, сделаем, как предлагает Слава, и еще: усилим нашу решимость и отбросим сомнения, для этого безымянным пальцем правой руки упремся в первую фалангу большого пальца и удержим давление в течение минуты (рис. 2, красная стрелка — место давления).

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter
Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Кармен Электра (Carmen Electra) Кармен Электра (Carmen Electra) модель, актриса, певица, танцовщица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй