Наверное, я долго не могла устроить свою личную жизнь потому, что папа всегда был идеалом мужчины — пловец, боксер, великолепно играл в теннис и футбол. При этом мастер на все руки. Сам построил дачу и привез нас туда, когда на столе уже чашечки и тарелочки расставил. На участке посадил яблони и тринадцать берез, каждой дал имя. С тех пор прошло много лет, деревья разрослись, перекосили своими корнями баню, но срубить рука не поднимается. Ведь они — часть папиной души.
Он коптил рыбу в собственной коптильне. Для папы это было целым ритуалом: утром набрать в лесу ольховых веточек, внутрь каждой рыбки положить особую травку... Потом кладет на поднос и всех соседей угощает: рыбку — другу Гене Богачеву, рыбку — Аде Андреевне, дяде Саше, Лиде, дяде Севе. Ну и нас, конечно, не забывает.
Была всего пара недоступных ему вещей, по поводу которых переживал: «Жаль, сам не могу сложить печку и сделать проводку». Сетовал, что рос без отца, поэтому никто и не научил. Детство у папы выдалось тяжелым. Он 1939 года рождения и обрывками помнил войну. Семья жила в Белоруссии, потом эвакуировалась на Урал.
— Папа, как это было?
— Рядом танки, мы бежим с мамой через поле, они стреляют. И кроме дикого ужаса ничего не испытываешь.
Его отец, известный врач, ушел на фронт, там нашел «военную жену» и в семью больше не вернулся. Бабушка Маша, которую я никогда не видела, поднимала двоих сыновей одна. Папа устроился дворником в четырнадцать лет. Вспоминал: «Вставал в четыре утра, разгребал снег, а сугробы — в два раза меня выше».
Уже тогда он знал, кем хочет стать, и все свободное время пропадал в ТЮЗе. Взбирался на галерку и смотрел репетиции. Отца разглядел Владимир Мотыль — режиссер, снявший «Белое солнце пустыни». После войны он работал в Свердловске и пригласил Леню Неведомского в театр еще школьником. Играл отец мальчика-хулигана Гришу Ремешкова в спектакле «Я тебя найду» по пьесе Успенской и Ошанина.
После армии он приехал в Ленинград и в 1963 году поступил в ЛГИТМиК. Стипендии на жизнь не хватало — всего-то двадцать восемь рублей, подрабатывал ночным сторожем в Русском музее. Учился на курсе Владислава Андрушкевича и Розы Абрамовны Сироты, которая была вторым режиссером у Товстоногова в БДТ. Самой заветной мечтой отца было играть в этом театре, и на третьем курсе он попал по рекомендации Розы Абрамовны в массовку. Ближе к распределению стало понятно, что Неведомского возьмут в труппу. Кстати, институт он окончил с красным дипломом.
