Последняя тайна Симоны Синьоре

Когда внук актрисы позволил себе раскрыть постыдную тайну своего семейства, общественное мнение буквально взорвалось.

Он спешно вылетел в Отей.

Когда Монтан появился на пороге, показался растерянным, испуганным даже, но потом смешался с толпой, оживился, понемногу разговорился и повеселел. Через какое-то время уже с кем-то шутил. Не знаю, может, так проявлялась его боль? Может, он просто хотел заглушить ее?

Помню, он позвал меня пройтись — и мы долго плутали по тропинкам сада, смотрели на запущенный бассейн, заросший мхом и заваленный осенними листьями, на скучные увядшие цветы на клумбах. Дед театральным жестом обвел пространство перед собой, махнув куда-то за горизонт: «А ведь все это когда-нибудь отойдет тебе, малыш!» Через несколько дней в траурном кортеже, в машине, которая везла нас на кладбище Пер-Лашез, я сидел рядом с ним и слышал, как он плакал и сморкался, отвернувшись от всех.

Плечи его вздрагивали.

— Как вы узнали о любовнице деда?

— Как оказалось, ею была молодая женщина, которая давно крутилась рядом с ним в качестве помощницы. Ее звали Кароль. К моему ужасу, эта Кароль оказалась к тому же подружкой моей мамы. Через шесть месяцев после смерти бабушки Монтан открыто привел Кароль в свой с Симоной дом, в Отей. И она затеяла там ремонт. Дед без обиняков заявил мне, что я больше не смогу, как прежде, проводить здесь летние каникулы и даже приезжать на выходные. Помимо всего прочего Монтан отчего-то вбил себе в голову, что я собираюсь отбить у него молодую подругу.

Помню, я от этого бреда взбесился, а он лишь пожал плечами: «Ну не знаю, лично я на твоем месте именно так и поступил бы».

Кстати, когда Монтан однажды застал меня с девушкой — без стеснения стал кокетничать. Гадость.

— Сексуальный маньяк?

— Иначе и не назовешь.

Со смертью бабушки умерла огромная и счастливая часть моей жизни — умерло лето. Больше я не смел приезжать в Отей и лишь горько усмехался, вспоминая, как «дед» планировал оставить мне бабушкин дом… Кароль воцарилась там на правах хозяйки, переписала сообщение на автоответчике, на дверях прибила какие-то идиотские дощечки с пояснительными надписями «Спальня Кароль», «Кухня», «Салон»...

Везде все было переставлено-перекрашено-переделано-спрятано-выброшено, и я не знаю, как получилось, что единственным уцелевшим местом, которое Монтан запер на ключ и куда категорически запретил входить, оказалась комната Симоны. Внутри все осталось таким, каким было в день, когда она оттуда вышла в последний раз. На спинке стула — шерстяная кофта, на рабочем столе — карандаши, ручка, бумага и открытые очки.

После смерти жены в распоряжении Монтана оказалось ее огромное наследство, которое он долго не хотел достойно поделить между собой и единственной бабушкиной дочерью Катрин — моей мамой.

— Как складывалась ваша жизнь потом?

— Я поступил в Сорбонну, стал студентом.

Поселился в крохотной, почти чердачной комнатушке, располагавшейся над парижской квартирой Монтана и Симоны на пощади Дофин. Он часто забегал ко мне навестить, подбросить денег на карманные расходы и поговорить на сальные темы, так его волновавшие. Как я уже говорил, наша странная дружба с дедом вся почему-то сводилась к разговорам о сексе. Секс очень его интересовал, и я не раз вспоминал запертые в его столе журналы Playboy. Интересно, нашла их Кароль?

Он некорректно обсуждал актрис, с которыми снимался, выведывал подробности моих отношений с девушками, признавался в своих «горячих» фантазиях, но вот что удивительно — ни об одной женщине он не говорил так трепетно, как о Симоне. Она оставалась единственной, которую он «любил и будет любить до конца своих дней»…

Так или иначе, наши разговоры всегда заканчивались его воспоминаниями о ней. Как и что она говорила, что делала… Потом следовал яростный выкрик: «Черт тебя подери, Симона! Ты меня достаешь даже оттуда! И что мне делать без тебя, скажи на милость? Пустить себе пулю в лоб? Тридцать пять лет мы были вместе! И что теперь?» Не знаю уж, чего больше было в этих патетических фразах — театральной страсти или настоящего горя.

Бесспорно одно — Монтан не мог простить бабушке, что она взяла да и умерла, оставив его в полном одиночестве. Он явно ощущал себя никчемным и потерянным без нее. Отчаяние делало его злым, и однажды он сделал мне очень больно. «Хотел бы тебя попросить — никогда, нигде и ни перед кем публично не называй меня дедушкой.

Для артиста такой образ губителен — раз. Два — все мы знаем, что я тебе никакой не дедушка».

Да, конечно, я всегда это знал — до Монтана бабушка была женой режиссера Ива Аллегре и воспитывала маленькую дочь Катрин, мою будущую мать. Впрочем, подобные тонкости мне всегда казались ненужными — мы жили все вместе, Монтан удочерил Катрин. Дед не дед — какая-то неуместная щепетильность.

Его слова сразу перечеркнули все дорогие мне воспоминания — как он возил меня в Америку, как отчаянно дурачился со мной в Диснейленде, как брал с собой на съемки…

Обидев, он по традиции протянул мне карманные деньги. Мне бы сказать — не нужны мне твои деньги, если я тебе никто. Но я был так молод… Лишь спросил: «Если ты мне не дед, то кто тогда?»

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Дарья Михалкова: «Кто мой отец, я узнала в 16 лет»

Дарья Михалкова: «Кто мой отец, я узнала в 16 лет»





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Валерий Золотухин Валерий Золотухин актер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+