В этом году легендарному фильму Леонида Гайдая «12 стульев» исполнится 55 лет. Он по праву вошел в золотой фонд советского кинематографа. Зрители полюбили его героев — Остапа Бендера, Кису Воробьянинова, Эллочку-людоедку, мадам Грицацуеву. А их фразочки «Знойная женщина — мечта поэта», «Командовать парадом буду я!», «Хамите, парниша!» стали крылатыми. Как рождался фильм, в каких муках шли поиски актеров, рассказывает исполнительница роли Эллочки Наталия Воробьева.
— Действительно, картина долгое время не запускалась, но Леонид Иович всегда мечтал экранизировать этот роман. Нина Гребешкова, его жена, в интервью рассказывала, что «12 стульев» были его «обеденной книгой». Гайдай садился с ней за стол, зачитывал отрывки вслух и громко смеялся.
Ему довольно долго не давали снять фильм, мол, советскому кинематографу нужны не жулики, а положительные герои. Потом Госкино предложило подождать, пока Михаил Швейцер закончит «Золотого теленка». Но картина с Сергеем Юрским в главной роли получилась слишком серьезной и не имела массового успеха. Гайдай обещал, что его фильм будет искрометным и веселым. Однако тут он получил неожиданный удар: Георгию Данелии одобрили заявку на экранизацию «12 стульев». И вдруг случилось невероятное — Данелия сам подошел к Гайдаю и спросил:
— Леня, хочешь ставить «12 стульев»?
Тот ответил:
— Это мечта моей жизни.
— Начинай.
— А ты?
— Пока готовился, у меня все перегорело.
Это и правда был материал Гайдая — мастера буффонады и комедии абсурда.
Сценарий «12 стульев» давался Леониду Иовичу нелегко. По его рассказам, ему надо было очень тщательно отбирать сюжетные линии и комические сцены, чтобы они на экране вышли живыми и смешными. Юмор Ильфа и Петрова заключался в манере их письма. А как это перевести на киноязык?
Леонид Гайдай пригласил нового соавтора — сатирика Владлена Бахнова, который писал миниатюры Аркадию Райкину. Поменял оператора, да и многие его звезды — Юрий Никулин, Георгий Вицин, Нина Гребешкова, Владимир Этуш и Наталья Варлей — получили в будущем фильме лишь эпизоды.
После долгих обсуждений сценария в «Экспериментальном творческом объединении» Григория Чухрая его наконец утвердили. И начались долгие мучительные пробы...
— А как вас нашли и утвердили на роль Эллочки-людоедки? Тоже случайно?
— Я не мечтала сделать стремительную карьеру в кино. Конечно, все произошло случайно. Однажды в ГИТИС в поисках молоденькой актрисы пришла ассистентка с «Мосфильма». Она спросила в деканате:
— Нам нужна маленькая, хорошенькая девушка, которая очень тряпки любит. У вас есть такая?
— Это Наташа Воробьева!
А я действительно была модницей, всегда хорошо одевалась и стильно выглядела. Папа привозил мне наряды из-за границы. В годы учебы в институте у меня появились две шубы от Славы Зайцева, сделанные для модного показа в Париже.
Одним словом, ассистентке дали мой телефон, мне позвонили, и я приехала на «Мосфильм». Пробы проходила тайком — педагоги нам, студентам, запрещали сниматься. От волнения не запомнила свое первое появление в киногруппе. Мне потом рассказывали об этом в красках:
— Ты не помнишь, что сказала, когда вошла?
— Нет. А что?
— «Здрасте, ой, извините, пожалуйста, у меня чулок поехал!» — и стала его тут же поправлять.
Все в съемочной группе сразу поняли, что Эллочка-людоедка — это я. А тут еще совершенно случайно мои фотопробы понравились режиссеру. Сама удивилась, насколько я была там на себя не похожа.
И не подозревала, какие у меня, оказываются, конкурентки. На роль Эллочки пробовались чуть ли не десять претенденток. И все известные актрисы, даже Жанна Болотова. Пробовалась и «кавказская пленница» Наталья Варлей. Рассказывают, что, когда Гайдай увидел Варлей в белом парике, понял, что она никакая не Эллочка, а скромница Лиза.
Наступил решающий момент. Гайдаю разложили на полу фотографии претенденток, он задумчиво ходил между ними и выбирал. Наконец сказал: «Эту, эту, эту и эту пригласите на репетицию». В итоге Леонид Иович выбрал меня, никому не известную дебютантку. Я была счастлива!
Конечно, видела на экране почти все его комедии. И конечно, не думала и не мечтала, что когда-нибудь буду сниматься у такого знаменитого режиссера...
Прошло время. Фильм еще не начали. Я после зимних каникул вернулась в ГИТИС. Прихожу на факультет, а ко мне бросаются однокурсники:
— Татка, поздравляем!
— А с чем?
— Да вот!
И суют под нос мне газету «Известия», там на второй полосе огромная статья о том, что Гайдай запускает новый фильм «12 стульев», и четыре фотографии утвержденных на роли актеров: Михаил Пуговкин, Арчил Гомиашвили, Сергей Филиппов и студентка 3-го курса ГИТИСа Наталия Воробьева.
— Я читала, что пробы в «12 стульев» длились около года. Гайдай все никак не мог найти исполнителя роли Остапа Бендера...
— Леонид Иович искал актера, который был бы полной противоположностью Сергею Юрскому, сыгравшего Остапа в экранизации Швейцера «Золотой теленок». Фотопробы прошли чуть ли не двести претендентов, а на кинопленку снимали более двадцати. Это были знаменитые актеры: Андрей Миронов, Никита Михалков, Алексей Баталов, Владимир Басов, Николай Губенко, Владимир Высоцкий, Александр Ширвиндт. У режиссера даже была идея пригласить певца Муслима Магомаева, однако тот благоразумно отказался. Вроде стали утверждать Михаила Козакова, но Гайдай передумал. Он все сомневался.
Со мной репетировал каждый «Остап». Гайдай пробовал всех претендентов на роль с Эллочкой. Он считал, что в этой сцене Бендер очень разный: он и проходимец, и дамский угодник, и бизнесмен. А главное, по-актерски искрометен.
Меня каждый раз вызывали на «Мосфильм». Я хорошо запомнила день, когда со мной пробовался Андрей Миронов. Он был одним из главных претендентов на роль Бендера. Андрей появился в павильоне — остроумный, легкий, очаровательный. Началась репетиция, мы стали читать текст, вдруг Миронов подошел ко мне, неожиданно протянул руку и сказал: «А сейчас танго!» И мы закружились в танце. Гайдаю очень понравилось.
Танго, которое Эллочка и Остап танцуют в фильме, придумал Миронов. Кстати, он был очень хорошим Бендером. Все в окружении Андрея не сомневались: роль будет его. Но... с ним злую шутку сыграл успех «Бриллиантовой руки». Если бы он не сыграл Гешу Козодоева, Гайдай точно остановился бы на его кандидатуре. Мне кажется, он боялся, что Миронов невольно повторится. Режиссер просто посчитал его слишком очевидным выбором. «Бриллиантовая рука» вышла на экраны непосредственно перед «12 стульями».
Удивительно, но Миронов через пять лет все-таки сыграл своего Бендера в фильме Марка Захарова. И даже танго станцевал, но только уже с Любовью Полищук.
До сих пор зрители спорят, чей Бендер лучше — Гомиашвили или Миронова. Интересно, что и Анатолий Папанов, который пробовался на Кису Воробьянинова у Гайдая, сыграл эту роль у Марка Захарова.
— На Воробьянинова тоже многие звезды пробовались...
— До Бендера было решено найти Воробьянинова, чтобы потом к нему примерить Остапа. Я слышала, что его очень хотел сыграть Юрий Никулин, умолял режиссера о пробе. «Я мечтал об этой роли всю жизнь!» — сказал он Гайдаю. Но когда Леонид Иович посмотрел пробу, понял, что Никулин совершенно не подходит для роли предводителя дворянства. Гайдай долго не решался сказать об этом своему другу, а потом предложил Никулину сыграть дворника. К его удивлению, Юрий Владимирович с радостью согласился на эпизод. Его снимали всего один день, а в результате получился актерский шедевр.
Еще была интересная история с Анатолием Папановым, который тоже пробовался на Воробьянинова. Вдруг перед пробами у него упал сценарий из рук. А по актерскому поверью, если тот падает, нужно быстро сесть на него, иначе тебя не возьмут. И Анатолий Дмитриевич тут же сел на сценарий, но все же роль так и не получил.
Пробовался на роль Воробьянинова и Ростислав Плятт, но есть легенда, что он благородно отказался в пользу Сергея Филиппова. Зато голосом Плятта звучит закадровый текст.
Кису Воробьянинова в фильме блистательно сыграл Сергей Филиппов. Так получилось, что у него врачи в это время обнаружили онкологическое заболевание мозга. Они считали, что ему осталось жить несколько месяцев. Роль Воробьянинова стала для него настоящим спасением. Он очень хотел его сыграть, а Гайдай, в свою очередь, очень хотел снимать его. Леонид Иович не раздражался, когда актер забывал слова, делал перерывы, когда тот уставал или у него мучительно болела голова. Самое интересное, что после фильма Филиппов лег на операцию, прожил после нее 20 лет и снялся потом у Гайдая еще в семи картинах.
Кстати, у меня была очень интересная беседа с Сергеем Николаевичем. Мы встретились в Рыбинске на натурных съемках. У меня была маленькая сцена: я ехала в пролетке с двумя стульями, купленными на аукционе. Заняло это всего два дня.
Актеры жили в одной гостинице в центре города. Как-то за обедом в ресторане к нашему столику подходит Сергей Филиппов. Садится напротив и внимательно меня разглядывает. У меня кусок застрял в горле. Он начинает расспрашивать о моих институтских делах, потом вдруг говорит:
— А что у тебя по актерскому мастерству?
— Четверка.
— Нормально. Когда я оканчивал балетное училище, мой педагог мне тоже поставил четыре и сказал: «Я себе бы тоже поставил четверку, потому что на пятерку танцует только Господь Бог».
Затем, помолчав, задал вопрос:
— Ты видела свой отснятый материал?
— Нет.
— А я видел. Знаешь, что я бы тебе поставил? Четыре с плюсом! Но это нечестно, милочка моя, ты к самой Царице Небесной подбираешься.
Потом снял с руки свои большие часы и надел мне их на руку. Как жаль, что они куда-то затерялись...
— Как все-таки появился в фильме Арчил Гомиашвили?
— Гайдай продолжал мучительные поиски. Владимир Высоцкий замечательно пел на кинопробах. Алексей Баталов был очень своеобразным Остапом. Даже Фрунзик Мкртчян пробовался. «Это был отличный армянский Бендер. Но, увы, не мой», — писал позже Леонид Иович. Ему нужен был пройдоха, жулик, сердцеед, который при этом чтит Уголовный кодекс.
Как я уже говорила, вначале Гайдай вроде утвердил Михаила Козакова, но потом передумал. 10 марта 1970 года в павильоне «Мосфильма» начались съемки. Роль Остапа было решено отдать Александру Белявскому. Снимали сцену знакомства Бендера с Воробьяниновым. Режиссер вдруг почувствовал: опять что-то не то. Белявский был слишком положительный, да и мелковат по сравнению с Сергеем Филипповым.
И через две недели Леониду Иовичу пришлось задуматься о замене Белявского. Филиппов явно переигрывал его.
Съемки притормозили на месяц. Гайдай, отчаявшись найти своего Остапа, стал винить во всем плохую примету, он был очень суеверен. Режиссер сказал: «Не пойдет картина! Это все из-за тарелки!»
Об этом вспоминал Юрий Никулин. Он рассказывал, что на съемках ассистент режиссера, которому поручили разбить тарелку о штатив кинокамеры (такая традиция), ухитрился выронить ее на пол павильона. Гайдай помрачнел...
— А у вас были пробы с Гомиашвили?
— Помню, зима, за окном сугробы. Вечером в нашей квартире раздался звонок ассистентки с «Мосфильма». Она задала мне очень необычный вопрос:
— Наташ, ты в кино сниматься хочешь?
— В «12 стульях»? Нинуль, а ты не знаешь, что я уже давно утверждена?
— Натуль, это-то я знаю, а тебе сейчас скажу то, чего ты не знаешь. Гайдай сказал, что фильм без Остапа об Остапе он снимать не будет, картина висит на волоске.
Я замолчала, она вволю насладилась моим ужасом, а потом сказала:
— У нас есть план. Завтра из Тбилиси приезжает очередной актер пробоваться на роль Остапа, Арчил Гомиашвили, мы встречаем его на вокзале. Кстати, у тебя магнитофон есть?
— Есть.
Она продолжает:
— Мы дадим ему кассету с танго и твой номер телефона, отвезем его в гостиницу «Россия», он тебе позвонит. Бери такси за счет «Мосфильма» и не забудь магнитофон, поезжай к нему, — тут она сорвалась на крик: — Да отрепетируй с ним это чертово танго, ты лучше всех знаешь, чего Гайдай хочет!
Одним словом, я поехала к Гомиашвили в гостиницу «Россия». Мы прошли целую сцену, отрепетировали танго, потом поужинали в панорамном ресторане. Арчил был очень приятным в общении. Он мне рассказал, что долгие годы играл моноспектакль по «Золотому теленку», где исполнял практически все роли, играл даже Зосю. Однажды в Горьком Гайдай пришел на эту постановку и сразу же пригласил артиста на пробы.
Гомиашвили, конечно, очень повезло. Как он потом шутил в прессе: «Если Бабочкина знают по роли Чапаева, то меня по Бендеру!» Арчил позже открыл ресторан в Москве, который назывался «Золотой Остап». У входа стояла золотая статуя Остапа Бендера...
На следующее утро после нашей тайной репетиции мы с Гомиашвили в кабинете Гайдая разыграли сцену, как будто впервые друг друга увидели.
— Здравствуйте, я Наталия.
— Здравствуйте. Очень приятно, Арчил.
В группе рассказывали, что Гомиашвили на пробах гордо заявил Гайдаю: «Я и есть Бендер!» Эта наглость и дух авантюризма сразили режиссера. А еще 44-летний актер, не моргнув глазом, сказал, что ему всего 35 лет. Он поступил как истинный Остап!
Через несколько дней Арчил Гомиашвили был утвержден. Гайдаю очень нравился его образ обаятельного мошенника с чеканным профилем. А вот в Госкино не поняли, почему вдруг товарищ Бендер стал грузином. Гайдай находчиво ответил: «Если у него папа турецко-поданный, то почему мама не может быть грузинкой?»
В Гомиашвили сразу угадывались черты настоящего великого комбинатора. Не зря, говорят, ему в молодости пришлось отбывать срок за хулиганство. И тут Гайдай на сто процентов угадал. Бендер у Гомиашвили отличался от интеллигентного Бендера Юрского. Он более груб, резок, не испытывает угрызений совести. Он артистичен, изворотлив, ему нужны острые ощущения. Это герой действия!
Первое время Арчил Гомиашвили казался милым, тихим, вежливым и обаятельным. Но длилось это недолго. Они с Гайдаем спорили о том, каким должен быть Остап, и даже серьезно поругались. Позже Гомиашвили был недоволен, что его Остапа озвучил Юрий Саранцев. Кстати, и пел за него Валерий Золотухин. «Где среди пампасов бегают бизоны...» — эту песню потом Золотухин по просьбе зрителей всегда исполнял на концертах.
Гомиашвили не разговаривал с Гайдаем пять лет. Однажды в беседе с ведущим на телевидении Нина Павловна Гребешкова сказала, что Арчил быстро возомнил себя звездой, забыв того, кто дал ему шанс ею стать. В начале 1977 года режиссер неожиданно сам позвонил Гомиашвили: «Включите телевизор. Сейчас начнутся «12 стульев» Захарова. Хотите увидеть уголовное преступление?» И они помирились...
— Актеры, которые работали с Гайдаем, рассказывали, что он на съемках запрещал своей съемочной группе смеяться, сидел с непроницаемым видом.
— Он всегда таким был, по выражению его лица было невозможно понять, хорошо или плохо снято. И никогда никого не хвалил. Страх и трепет начинали царить, когда он появлялся — в больших очках и с мрачной физиономией. Все у него ходили по струнке — уважали, боялись и любили.
Леонид Иович был суровым в жизни, хотя внешне смешным. Мы его боялись панически. Конечно, это не распространялось на Вицина, Никулина — то были друзья, вхожие в дом. Но вы знаете, было очень стыдно его подвести, потому что он жил фильмом, отдавал ему все свои силы. Перфекционист во всем. Кстати, к реквизиту Гайдай относился очень серьезно. Нина Гребешкова вспоминала, сколько сил было потрачено, чтобы отыскать настоящие стулья работы Гамбса. В их поисках ассистенты режиссера объезжали комиссионные и квартиры. И только у одной бабушки нашелся тот самый стул. Но она ни за какие деньги его не продавала. Пришлось сфотографировать и за границей заказать гарнитур.
После съемок остались целыми четыре стула. Гайдай выкупил их, и они поселились в кабинете режиссера.
Думаю, он так и не узнал об истории с отрепетированным танго: все боялись ему признаться в заговоре. Леонид Иович был для нас непререкаемым авторитетом, немногие отваживались перейти с ним на «ты». Строгий, серьезный, вдумчивый был человек. И грустный, несмотря на все его сногсшибательные комедии.
Ко всем актерам относились абсолютно одинаково, никакой звездности. Потому что начинающая актриса может сыграть лучше, чем какой-нибудь знаменитый актер. Это не имеет значения, важна только твоя работа, вот это самое главное...
Гайдай очень помог мне с ролью, которая поначалу не клеилась. Мне-то казалось, что все делаю как надо, но Гайдай угрюмо молчал. Я была студенткой 3-го курса и считала, что уже что-то в профессии понимаю.
Идет первая репетиция с первым Остапом, со вторым, третьим, четвертым... Только собираемся уйти, Гайдай вдруг просит:
— Наташа, останься.
Он садится напротив меня и говорит:
— Слушай, а ведь это все не то, что ты делаешь.
— Леонид Иович, а как? Вы сами великолепный актер, покажите, что от меня хотите.
Гайдай мгновенно перевоплотился в Эллочку: откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и, закатив глаза, манерно поправил рукой прическу. Это было сделано так точно, что я сразу же схватила роль.
— Поняла?
— Все поняла.
Он очень точно показал характер героини. После этого со мной вообще не возился, все шло просто, я точно знала, какая она, Эллочка. И еще позволял мне импровизировать.
Мне с Гайдаем было легко, думаю, и ему со мной так же работалось.
Люди, которые трудились с Леонидом Иовичем, очень трепетно относились к фильму. Снятый рабочий материал ходили смотреть не только гримеры, но и костюмеры. Помню, однажды между дублями у меня парик съехал. А я и не заметила, машинально вернула его на место рукой. В перерыве ко мне подошла гример и все поправила. Она сказала: «Наташа, не волнуйся, мы здесь за кадром постоянно следим за тобой, чтобы у тебя носик не лоснился, чтобы был волосок к волоску, чтобы все было в порядке. Ты, пожалуйста, думай только об одном — о роли».
Уже в мае съемочная группа отправилась в Рыбинск, который сыграл роль вымышленного Старгорода, где родился Ипполит Матвеевич. Город был расцвечен яркими вывесками, что его очень выгодно отличало от черно-белой картины Швейцера.
Я тут же с поезда поехала на площадку. И пока между дублями сидела и ждала команды, подошла костюмерша, сняла с меня узкие туфельки, в которых я снималась, и надела удобные широкие сандалии, чтобы ноги отдохнули.
— Вы рассказывали, что на роль Эллочки Гайдай вначале хотел утвердить Наталью Варлей, а потом передумал.
— Когда Леонид Иович пригласил Наталью в «12 стульев», он видел в ней Эллочку. Да и ей самой эта роль была интересна. Но во время проб режиссер попросил Варлей примерить светлый парик и тотчас увидел в ней Лизу. Несмотря на то что эта роль была не такой эксцентричной, Варлей согласилась. Она ей показалась более душевной.
И хоть молодой артистке досталась совсем небольшая роль, но такая яркая! Студентка Лиза — жена вегетарианца из коммуналки, где поселились в поисках сокровищ Остап Бендер и Киса Воробьянинов. Старому ловеласу молоденькая девушка так понравилась, что он пригласил ее в ресторан. Как раз со съемками этой сцены и связана еще одна история...
«Кадр, где Лиза бьет по щеке Кису, мы снимали 12 раз», — рассказывала Наталья Варлей. Она очень берегла коллегу. Не могла и представить, что своей тяжелой цирковой рукой может ударить уважаемого артиста. А Гайдай злился и сердился! Кричал: «Бей по-настоящему, иначе я у тебя из зарплаты вычту!» И на 12-м или 13-м дубле Варлей шарахнула Сергея Филиппова по лицу. У него соскочило пенсне, на щеке царапина... Артистка разрыдалась, а Гайдай ушел злой с площадки и взял в работу не этот дубль, а первый.
— А как получила роль мадам Грицацуевой Наталья Крачковская?
— После выхода фильма на экраны Гайдай думал, что любимцами публики станут Остап Бендер и моя Эллочка-людоедка. Но, к его удивлению, оказалось, что народу больше полюбились герои Сергея Филиппова и Натальи Крачковской.
Мадам Грицацуеву режиссер тоже искал долго и мучительно. Ему нужна была актриса, которая подходила под определение героини авторов «12 стульев» — «женщина необъятных размеров с арбузными грудями». На эту роль пробовалась Нонна Мордюкова, но в кадре она вышла серьезной и солидной. Гайдай остановился было на кандидатуре Галины Волчек. И тут на площадку в Алуште, где проходили съемки, звукооператор картины Владимир Крачковский привел свою молодую жену Наталью. Гайдай воскликнул: «Вот такой должна быть мадам Грицацуева!» И не ошибся в своем выборе! Наталья вначале отказывалась от этой роли, обидевшись на «арбузные груди», но режиссер быстро ее уговорил, уверив, что именно она «знойная женщина — мечта поэта».
Пробы не обошлись без курьезов: реквизитное платье 54-го размера оказалось мало, и Наталья не смогла его надеть. Тогда его разрезали по спине, а сверху накинули платок. Но несмотря на это, пробы оказались удачными.
Крачковской пришлось играть на них одну и ту же немую сцену с 18 партнерами. От нее требовалось жестами и взглядами показывать, как она очарована товарищем Бендером. Режиссеру было важно найти ей пару — великого комбинатора. Она в конце даже разрыдалась: «Не берете — и не надо!» Но Гайдай утвердил ее уже после второго дубля, просто этот факт от нее скрывал. Он хотел проверить, на что она способна. Конечно, рисковал.
Для Натальи Крачковской эта роль стала дебютом в кино. Но оказалась стопроцентным попаданием в образ. Вдовушка в исполнении Крачковской была абсолютно покорена своим Бендером. Она даже бросилась в Москву на поиски сбежавшего мужа.
Съемки погони Грицацуевой за своим «Сусликом» были сложными, они шли две недели. Каждый раз актрисе приходилось бегать по лестницам, потом лететь вниз головой на крошечный матрасик. Она, закрыв глаза от ужаса, прыгнула. Но оператор сказал: «У меня камеру заело. Надо переснять...» А езда по конвейеру оставила синяки на ее теле.
Роль принесла начинающей актрисе всесоюзную славу. Но с тех пор все режиссеры видели в ней «мадам Грицацуеву»... Кстати, Крачковская с удовольствием вспоминала свою героиню. И когда кому-то звонила, всегда уточняла: «Это Наталья Крачковская, мадам Грицацуева».
— Интересно, что сам режиссер снялся в своем фильме в роли архивариуса...
— Это была, пожалуй, самая яркая его роль. Гайдай появлялся до этого в своих фильмах, например, как лежащий на земле алкоголик в «Бриллиантовой руке». Там же он «сыграл» руки шефа, который открывает банку с золотыми монетами, и летающую руку Горбункова из сна.
А роль Варфоломея Коробейникова в «12 стульях» была уже полноценным эпизодом. Первоначально Леонид Иович не планировал сниматься, но Эраст Гарин, утвержденный на эту роль, сильно заболел. Искать нового актера не было времени, и тогда Гайдай решил сыграть сам. Сделал это великолепно! А еще в сцене драки Кисы Воробьянинова и отца Федора снялись... его ноги. Режиссер подменил в кадре Филиппова. Так Гайдай «оставил след» в искусстве!
Чтобы удержать высокий темп повествования, он отдал все эпизоды известным артистам. Эраст Гарин, Рина Зеленая, Владимир Этуш, Георгий Вицин — все они появляются на экране на считаные минуты, зато каждая их сцена украсила фильм.
Рина Зеленая изумительно сыграла редактора молодежного журнала «Жених и невеста». Она была, как всегда, блистательна!
Роль моего мужа инженера Щукина сыграл Игорь Ясулович, который в то время служил в Театре киноактера. Он уже появлялся у Гайдая в «Бриллиантовой руке» в роли хозяина маленькой собачки.
Надо сказать, что Игорь как нельзя хорошо подходил на роль незадачливого мужа Эллочки-людоедки. Он начинал свою актерскую карьеру с Театра пантомимы и был на редкость пластичным. Сам Ясулович потом рассказывал, как, узнав, что его приглашает в свой новый фильм сам Гайдай, буквально бежал к нему на встречу. Когда режиссер объявил, кого тот будет играть, застенчивый Игорь до последнего надеялся, что ему все-таки не придется стоять перед съемочной группой нагишом. Он знал, что в театре, например, есть «голый костюм», который надевают на актеров в нужных сценах. Но Ясулович жестоко ошибался.
В назначенный день съемок он пришел на «Мосфильм», где в павильоне построили квартиру Эллочки и инженера Щукина. На артиста надели нижнее белье телесного цвета, покрыли его с ног до головы пеной, но она стекала и обнажала трусики. Пришлось режиссеру уговорить актера раздеться. Хороший артист готов на все! Игорь сыграл эту сцену в точности по Ильфу и Петрову. Сняли ее благодаря его мастерству за один день...
Как шутил потом Ясулович: «После выхода фильма за мной закрепилось звание пионера эротического кино».
Наиболее сложно далась роль Михаилу Пуговкину, который сыграл в фильме отца Федора. Актер рассказывал, что долго думал, прежде чем соглашаться на роль священника. Он был из набожной семьи, и перед тем, как приступить к работе, спросил разрешения у матери. Она благословила: «Ты же не над Богом смеешься, а над жадным попом».
Во время съемки эпизода, где отец Федор сидит на скале, артист промерз до костей. Но в кадре не возникло ощущения высоты, и пришлось переснимать эпизод в павильоне. А в сцене уничтожения стульев Пуговкин так активно рубил их топором, что его прихватил радикулит.
— Известно, что все фильмы Гайдая проходили худсоветы, комиссии. Придирались ли к «12 стульям»?
— Я знаю, что очень придирались к «Ивану Васильевичу...». Там такие аналогии шли... А что касается этого фильма, думаю, что нет. Гайдай снимал по роману Ильфа и Петрова, а это была советская классика.
Премьера состоялась летом 1971 года в кинотеатре «Россия». Кадры в конце картины взяты с этого показа. Гайдай специально ввел их в финал, где герои среди зрителей поднимаются по лестнице. Во-первых, чтобы сбить трагичность конца, ведь Бендер погиб, а во-вторых, чтобы показать связь времен. Это был своеобразный прыжок во времени, метафора — персонажи такие же, как мы...
Зрительный зал, конечно, был полон, все прошло очень торжественно. Потом была премьера в Тбилиси, я летала туда со съемок, в это время была занята на Киностудии Довженко. Грузины принимали, как полагается, великолепно — ведь их земляк сыграл главную роль в фильме Гайдая!
Чтобы завершить работу, понадобилось почти два с половиной года. Фильм очень горячо приняли, но картины о приключениях Шурика собирали почти вдвое больше зрителей. Экранизация Ильфа и Петрова тем не менее вывела режиссера на совершенно новый уровень.
Интересный факт: Остап Бендер и Киса Воробьянинов с внешностью Гомиашвили и Филиппова увековечены в памятниках в Пятигорске, Чебоксарах и Екатеринбурге...
— Какую роль сыграла Эллочка в вашей судьбе?
— В кино у меня 15 ролей, но зрителям запомнилась моя Эллочка. После выхода фильма фразочки эксцентричной героини мгновенно стали культовыми и буквально разошлись на цитаты: «Мрак! Жуть! Хо-хо! Хамите, парниша! Не учите меня жить»...
— Ну а слава после такого дебюта вас догнала? Вам писали письма поклонники, просили автографы?
— Письма не доходили, мне на «Мосфильме» никто их не передавал. На улице узнавали иногда. Но знаете, не было такого сумасшествия, как сейчас. Потому что желтой прессы не существовало, мы не мелькали на страницах газет. Сделали фильм, прошла критика, появилось несколько фотографий — все, следующий. Я не могу сказать, что вокруг моих имени и личности был какой-то ажиотаж. Помню, спрашивала маму:
— Как я себя вела, когда вышли «12 стульев»?
— Нормально. Никакой звездной болезни!
Только папа говорил, когда я ему предлагала вместе поужинать: «Я не пойду с тобой, вот тебе деньги, пригласи подругу. Не хочу, чтобы по Москве говорили, что Эллочка с каким-то старым мужиком сидит в ресторане».
— А вы общались потом с Леонидом Гайдаем?
— Он был, между прочим, на моей свадьбе. Когда я выходила замуж второй раз, родители сказали: «Ты что Гайдая не пригласишь на свадьбу?» Я позвонила на «Мосфильм», меня соединили с Леонидом Иовичем. И он пришел в ресторан с Ниной Гребешковой.
Познакомились мои родители с Гайдаем и его женой в Тбилиси, папа с мамой приезжали туда на премьеру. Я не могу сказать, что они подружились, но общались очень тепло.
Свадьба моя прошла в гостинице «Россия». Там был специальный зал, очень красивый, наверное, на 120 человек. С Олегом, моим мужем, нас тоже познакомил случай. Он приехал в СССР из Хорватии, учился в Московском архитектурном институте.
А вы знаете, какой Гайдай мне сделал подарок на свадьбу? Он вручил топор средней величины, с острием из серебра и чернью, тульской работы, и сказал, кивнув на Олега: «Если тебя не будет слушаться, прямо сплеча руби — и все».
А потом хлопнул толстенным сценарием по столу:
— Выбирай роль!
Мне — и выбирать героиню в новом фильме такого режиссера! Это же счастье! А я смотрю на него и говорю:
— Леонид Иович, вы только запускаетесь, а я ведь через полгода уезжаю в Загреб.
— Жалко, — говорит и забирает сценарий.
Так я и не узнала, в какую картину он меня приглашал. Вы представляете? Подобное запоминается на всю жизнь...
— Помните, как Раневской кричали вслед: «Муля, не нервируй меня»? И вам, наверное, кричали: «Эллочка, Эллочка!»
— Нет, мне кричали: «Хо-хо!» Помню, как Сергей Филиппов еще на съемках фильма предрек мне, что меня будут называть Эллочкой ближайшие пять-шесть лет. Но не угадал: уже больше 50 лет прошло с премьеры фильма, а меня по-прежнему называют Эллочкой. Спустя многие годы, когда я начала писать, проходила первая презентация моей книжки в Москве. Я подписывала экземпляры, и читатели обязательно просили: «Напишите, пожалуйста, в конце «Хо-хо!»
Беседовала Ирина Зайчик
