А у нас дома было все по-прежнему. Мама то уходила, то возвращалась. У нее тоже начались какие-то нервные срывы. Никого эта ситуация не радовала, все мы жили в постоянном напряжении. Потом была еще одна попытка что-то изменить, поправить. Мы с папой даже втроем куда-то поехали отдыхать. Мы там остались, а мама вернулась по каким-то делам раньше. Когда вернулись, за нас все уже было решено...
С этого момента мы с мамой не общались несколько лет. Не было раздела имущества, скандалов. Мы с отцом ушли в никуда! Какое-то время жили с ним на даче, через полгода нас попросили оттуда съехать. Мама сказала, что это неудобно для всех. Она пошла к тогдашнему градоначальнику, и папе дали двухкомнатную квартиру, куда мы и переехали.
Перетащили с дачи какую-то старую мебель, которую родители покупали еще себе на свадьбу, обставили квартиру и зажили. Потом мы раскошелились и, взяв в долг, купили шкаф и кухонный красный гарнитур. И прекрасно! Главное — сохранить чувство собственного достоинства.
Я старалась быть папе во всем опорой. Хотя со мной жить в одной квартире — удовольствие еще то. Я вдруг очень резко стала самостоятельной. Всю жизнь у нас дома готовил папа, а тут я решила, что теперь сама буду хозяйкой. Тетя Маша, жена папиного друга, учила меня готовить. Помню, как я в первый раз решила сварить курицу. Положила ее в холодную воду, а когда закипела вода, решив, что бульон сварился, выключила огонь. Папины друзья делали вид, что это лучшее кушанье в их жизни. Я была горда собой невероятно! А их маленькая дочка все испортила — зачерпнула ложкой суп и закричала: «Это же вода!»
Какое-то время мы с мамой не звонили друг другу. Она пыталась найти ко мне подход, но делала это с помощью посредников. Все ее попытки общаться через посторонних я пресекала, всех засланных казачков гнала, буквально выставляла из дома. Как только они заводили разговор о маме, я тут же говорила: «Дверь вон там!»
Мне звонили от мамы ее подруги, пытались что-то от нее передать, какие-то слова. Я отвечала: «Если ей есть что мне сказать, она сама может это сделать...» — и вешала трубку.
Отец меня не настраивал против мамы, наоборот, пытался смягчить ситуацию. «Лена, это твоя мама, она тебя родила. Ты должна быть мудрее, добрее...»
И в какой-то момент он меня убедил, что нам надо помириться. Если бы не папа, меня еще надолго хватило бы. Недаром в одном из интервью мама как-то сказала: «Лена гораздо сильнее меня».Она признала, что я личность, что и у меня может быть свое мнение и позиция...
Наверное, мама считала, что пройдет время — и мы ее поймем. И все наладится. Но что-то можно понять, а что-то категорически нет! Для меня это стало большим уроком — есть вещи, которые делать нельзя никогда, а именно строить счастье за счет детей...
