Дочь Елены Прокловой: «Пять лет мама не общалась со всей семьей»

«Кажется, что мира можно достигнуть, лишь придя к консенсусу, на самом деле в жизни все сложнее…»
Папа признался: «Да, я люблю Лену — но ту, восемнадцатилетнюю. Курносую. Женщина, которую вижу сейчас, мне абсолютно чужая» Папа признался: «Да, я люблю Лену — но ту, восемнадцатилетнюю. Курносую. Женщина, которую вижу сейчас, мне абсолютно чужая» Фото: из личного архива А. Мелик-Карамовой

Через пять минут опять зовет. Подхожу. Начинается все по новой:

Это кто?

Это слон...

До такого исступления довел, что и спустя тридцать лет стих помню!

Было мне тогда одиннадцать. В следующий раз мы увиделись в восемнадцать. Дело вновь происходило зимой. Я, мама и ее нынешний муж Андрюша поехали в гости к Алику Цигалю — замечательному скульптору и деверю покойной Любови Полищук. У него сидела компашка. Вдруг откуда-то из недр мастерской выходит Адамуха в халате. Он совсем спивался, и Цигаль его приютил. Увидел нас, стал извиняться: «Простите, я неприбранный». Быстро оделся, умылся, сел за стол: — Леночка, Ленусечка, как я тебе рад!

— а на меня поглядывает как-то странно, будто не узнает. Мама не выдержала:

— Это же Ариша!

Ребенком я действительно была некрасивой, но в юности, что называется, получшала.

Через какое-то время мужчины отправились за выпивкой и закуской, ну и он с ними. Возвращается и дарит всем женщинам — их в компании было несколько — по шикарной алой розе. А передо мной распахивает пальто, а там — целая охапка белых нарциссов! Где можно было раздобыть нарциссы в заснеженной советской Москве, даже не представляю. Они еще засушенные стояли в вазе, когда Адамухи не стало. Его гибель — какая-то тайна. Знаю только, что Сашу застрелили в аэропорту, когда он летел в Париж.

Говорили, в эту темную историю были замешаны спецслужбы и, следовательно, никаких подробностей никто толком не знает.

Думаю, мои теплые воспоминания об Адамовиче прежде всего связаны именно с трагизмом его ухода. Пока жил с мамой, он особого любопытства ко мне не испытывал, да и моих мыслей не занимал. А вот со вторым маминым мужем, Александром Дерябиным, мне довелось пожить какое-то время вместе.

Периодически мама пыталась забрать меня к себе. Но совместная жизнь не складывалась. Впервые это случилось, когда мне было года три. Мама поругалась с бабушкой и решила стать самостоятельной. В комнате, которую она снимала в театральном общежитии, царил чудовищный бардак. На следующий день идем из детского сада.

— У меня для тебя сюрприз.

— Кукла?

— начинаю гадать я. — Платье, как у принцессы?

— Сейчас увидишь.

Приходим в общежитие, мама открывает дверь и провозглашает:

— Посмотри, как здорово мы убрали!

Я, естественно, в рев. Мама страшно разобиделась. Ведь старалась! А ребенок проявил неуважение к ее труду. Положила меня спать и ушла к друзьям в соседнюю комнату. Помню, как лежала ночью одна и очень себя жалела.

Когда мама вышла замуж за Сашу Дерябина, у нее уже была кооперативная квартира на улице Красина.

И я подросла: в двенадцать лет могла самостоятельно и из школы доехать, и спать лечь. Короче, решила меня мама снова забрать.

Саша был известным в Москве целителем. Маму познакомила с ним актриса МХАТа Лилия Журкина — тогдашняя жена Евгения Евстигнеева. Когда у меня открылась язва, Журкина рассказала о замечательном докторе, который помогал ей избавиться от пристрастия к выпивке. Сеансы проходили в квартире Евстигнеевых на Суворовском бульваре. Собиралось человек по пятнадцать. Садились в кружок. Саша, как завзятый гуру, произносил свои мантры оздоровления. Члены «секты» — иначе их не назвать — благоговейно внимали. После этого Дерябин раздавал всем по чайной ложечке масла и каждому делал клизму.

Так рядком — кто на полу, кто на диване — и лежали попами кверху. Однажды как раз во время сеанса из театра вернулся Евстигнеев. Глянул в комнату из коридора грустными глазами, снял шапку и, ничего не сказав и даже не поздоровавшись, тихо-тихо ушел в недра квартиры, плотно закрыв за собой дверь.

Поначалу мне очень хотелось жить с мамой. Но опять ничего не вышло. Прежде всего, я сильно тосковала по дому — тому, к которому привыкла. Распорядок дня, укорененные с младенчества привычки, в конце концов, банальная еда — у мамы все было иначе, чем в Большом Каретном. Бабушка кормила голубцами, жареной картошечкой, домашними котлетками. Мама сидела на диетах, применяла какие-то йоговские практики, бесконечно «очищалась». Как все актеры, она человек увлекающийся, а тут еще рядом «травник» Дерябин.

В школу мне давали прокаленную на сковороде гречку — естественно, сырую и без масла. По утрам надо было выпивать специальный отвар по Сашиному рецепту — сбор из сорока двух трав. Такой гадкий, что теперь я, наверное, даже горечь полыни не почувствую.

На этом оздоровительном питании я протянула пару месяцев. Колбаса в дом покупалась только для собаки, бассета Груши. Стыдно сказать, но когда мама уходила в театр, я воровала у нее из миски. Жить захочешь — пойдешь и не на такое.

Кроме того, справедливо решив, что бабушка меня «обленила и распустила», мама рьяно принялась за мое воспитание. К двенадцати годам сопротивление было натренировано: никто никогда меня не муштровал, а тут здрасьте!

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Агния Дитковските Агния Дитковските актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+