Леонид Кулагин. Проклятый гололед

«Я сугубый фаталист. Но мне не тайные знаки, а хорошего пинка лучше получить для скорости».

Чувствовали себя не очень: «Болтаемся тут с тобой, как г...», — констатировал Андрон. Но виду не подаем, напротив, это был фуршет, а мы нагло уселись. Потом я взял гитару и запел. И тут — ба! — один за другим к нам стали присоединяться, мы оказались центром застолья: ненашенское это, не русское — фуршеты.

Рядом со мной пристроилась Зина Шарко, переживавшая как раз в тот момент разрыв с Юрским, бросившим ее из-за Натальи Теняковой. Знал, сочувствовал и выводил для нее «Я встретил вас» и «Отговорила роща золотая», попал в струю ее настроения, и мы, растроганные оба, совершенно спелись. Вдруг она вздрогнула — подошел Юрский, я прильнул к ней, она подхватила: «...Но ничего в прошедшем мне не жаль». Потом, через годы, Зина благодарила меня за то, что Сергей вместо ее слез наблюдал, как она флиртует с молодым повесой.

И вот что я тогда впервые ощутил, и это вошло в мою плоть и кровь — чем интереснее артист, тем он проще в жизни.

Есть замечательный афоризм у Михаила Рощина, с блестящей простотой озвученный Евгением Евстигнеевым в фильме «Старый Новый год»: чем человек выше, тем он ниже, а чем человек ниже, тем он выше. Гениально точное определение, и все последующие общения это только подтверждали.

Меня все в нашей брянской жизни устраивало — было три успешных сезона в местном театре, квартира, устроенный быт. Главный режиссер просто вцепился в актера Кулагина, пытаясь удержать, даже дал возможность поставить первый в жизни спектакль, зная, что меня всегда влекла режиссура.

Но случилась вот какая вещь: я узнал другой запах!

Я понюхал кино! Открыл для себя другой мир, иных режиссеров — таких, которые дают мне то, чего я в жизни видом не видывал и слыхом не слыхивал. Смирнов и Кончаловский — абсолютно разные люди и творят по-разному. Я как режиссер многому у них научился. Смирнов прост и доступен. Он мог, не боясь, что корона упадет, собрать группу и сказать: «Я знаю, что снимать, но пока не знаю, как это снимать». И это был урок потрясающего доверия режиссера к актерам. Спасибо ему, я никогда не стесняюсь сказать, что чего-то не могу или не знаю. А Кончаловский четко определяет границы, давая понять, у кого истинная голубая кровь, а у кого — по сценарию. И любыми средствами выжимает все, что ему надо, через чувства, через эмоции.

Фото: Павел Щелканцев

Во время съемок «Дворянского гнезда» мы ехали в машине — Кончаловский, Гоша Рерберг и я. Андрон говорит:

— Лёнь, сегодня снимаем очень сложную сцену, бал, ты узнаешь о смерти Пушкина и одновременно убеждаешься в измене жены. Все это должно быть выражено на твоем лице, в твоих глазах, понимаешь?

Я в ответ:

— Прости за такие сравнения, но у меня умерла мама, когда мне было семь лет. И сейчас при воспоминании о ней слезы не возникают. А ты хочешь, чтоб я как-то сильно переживал, что умер Пушкин!

Кончаловский просто взорвался:

— Кого я снимаю?! Интеллигента или козла?!

Я весь поник от осознания собственной дремучести. И тут циничный Рерберг ляпнул:

— Андрон, ну умер Пушкин, ну и х... с ним! Что ты привязался к актеру?!

Кончаловский чуть на ходу из машины не выпрыгнул, взбесился просто, орет:

— Остановите! Я с этими козлами дальше не поеду!

Еле утихомирил его Гога. Кулагин со своими рефлексиями совсем оробел: как играть? Такие трагедии — мало того что жена шлюха, так еще и Александр Сергеевич помер! Ну не дается сцена, и все. Кончаловский, поняв, что перегнул палку, решил сменить гнев на милость. В перерыве, подпаивая меня коньяком, обнимал за плечи, водил по полутемному притвору церкви и говорил: — Лёнь, ты же талантливый артист.

Но здесь, при этой драной советской власти, тебе же не будет хода, ты никогда не будешь понят со своей тонкой душой, своими страданиями...

Я, захмелевший, расчувствовался: действительно, какой я непонятый, какой несчастный. Из глаз сами собой потекли слезы, и Андрон проорал: «Мотор!» Актер — готовенький! Но тут он совершает ошибку — дает мне пощечину и толкает в кадр. Камеру включили, а слезы исчезли напрочь. Я на него:

— Ну что ты наделал?! — привычный для Кончаловского прием со мной не прошел. Он его частенько использовал: разжалобит, потом шарахнет по лицу, в глазах у актера испуг, недоумение — то, что ему нужно. Многие через это прошли, и Купченко, и Тышкевич доставалось — никто не обижался. А я взбрыкнул.

В общем, за «козла» Андрону пришлось ответить.

А параллельно с этими съемками идут телеграмма за телеграммой и звонки из Театра имени Гоголя. И я, сам того не желая или желая, оказался в Москве.

Что, получилось у меня убедить вас, что я баловень судьбы? Так сказать, из грязи в князи. И после тридцати лет на столичной сцене, после шести десятков фильмов народный артист, обремененный лауреатствами, премиями, вдруг опять вызывает нездоровый ажиотаж вокруг своей персоны. Все бросает и уезжает в Брянск — в Театр юного зрителя. Что за неблагодарность черная? Из Брянска в Москву, к Смирнову и Кончаловскому — ничего удивительного. Но обратно? Поди не мальчик, шестой десяток на носу, чтоб такие сальто-мортале с жизнью своей проделывать!

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Анастасия Волочкова: «Ночная волчица»

Анастасия Волочкова: «Ночная волчица»



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Эми Адамс (Amy Adams) Эми Адамс (Amy Adams) Актриса, певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй