Татьяна Догилева винит себя в смерти Елены Майоровой

«Входим в реанимацию. Отовсюду доносятся стоны, а у меня ощущение, будто пришла на экскурсию».

Я больше его видеть не могу». Высказанное вслух мнение было поддержано таким хохотом, что проходящие мимо французы шарахнулись в разные стороны.

Сейчас поймала себя на том, что, когда думаю о Лене, в памяти в первую очередь всплывают именно веселые моменты. Или трогательные.

Свою «Орестею» нам довелось показать и в знаменитом древнегреческом амфитеатре в Эпидавре. Дожидаясь начала репетиции, я и Лена сидели на его каменных ступенях-трибунах, которым двадцать пять веков. Мимо ходили наши монтировщики: все, как на подбор, высокие, стройные, красивые до невозможности. Вдруг Лена проводила одного из них плотоядным взглядом и со странным подтекстом протянула: — То-о-ля...

Прежде с таким придыханием она произносила только одно мужское имя — своего мужа.

Я в изумлении воззрилась на подругу:

— Лен, ты чего?

— У меня кота Толей зовут. Ты не представляешь, как я по нему соскучилась...

Этот Толя действительно был особенным. Страшного ума животина. Не кот, а человек. Рассказывать о нем хозяйка могла часами: «Представляешь, приезжаем на дачу, распаковываем вещи, а он ходит кругами и мяукает — просит есть. Я ему говорю: «Толя, не стыдно тебе? Все заняты, а ты еду клянчишь! Лес кругом: пойди поймай мышь!» Кот удаляется — я продолжаю раскладывать вещи...

Возвращается минут через пять с мышью в зубах. Кладет ее у моих ног и снова принимается требовать ужин!»

Жаль, те, кто сегодня записывает Лену в «ведьмачки», не видели ее глаз, когда она рассказывала про кота Толю, про любимые грибные и ягодные места в соседнем с дачей лесу, про друзей, про Сережу. Таких глаз, такого взгляда у людей с дурным нутром не бывает! «Ведьмачки» не бросаются на помощь, не отдают последнее — а Лена и бросалась, и отдавала. Стоило кому-нибудь в присутствии Майоровой заикнуться, что нужны деньги, она тут же вынимала кошелек: «Сколько тебе?» В ответ на клятвы вернуть «при первой же возможности» махала рукой: «Отдашь, когда сможешь».

Я сама человек нежадный, но порой «простодырство» подруги приводило меня в исступление. Я же знала, как тяжело ей эти деньги достаются!

Вернувшись в Москву после завершения европейского турне, мы, хоть и жили друг от друга в пяти минутах ходьбы, стали видеться редко.

Фото: Анатолий Мелихов

Маленькая Катюша постоянно болела, и я моталась с ней от одного врача к другому. Заботы о ребенке отодвинули на второй план проблемы с работой, которой для актеров в ту пору практически не было. Особенно для актрис, чей возраст подбирался к сорока или слегка перевалил за эту дату. Количество выпускаемых фильмов едва достигало десятка, и в этих жестких боевиках женщины «бальзаковского возраста» не фигурировали. Скажу больше: постперестроечному кинематографу профессионалы вообще оказались ни к чему. И в благополучные-то годы переход из «героини» в «тетку» страшен: есть опыт, мастерство, силы, имя наконец, — а тебе предлагают (если вообще предлагают!) тусклые рольки второго плана.

Я все это пережила несколькими годами раньше. Чуть не погибла от тяжелейшей депрессии, которую пыталась снимать алкоголем. Выбраться из ямы, в которую катилась, помогли беременность и рождение дочки. С появлением Катюшки приоритеты поменялись — и теперь отсутствие предложений от режиссеров уже не казалось катастрофой номер один. Лене же самый страшный для любой актрисы период только предстояло пережить. Ситуацию усугубляла ее полная ответственность за близких. Однажды в разговоре подруга обронила:

— Денег нет. Вообще.

— А заначка? Ты что, с «Орестеи» ничего на «черный день» не отложила?

— Нет. У меня сразу все, что зарабатывала, расходилось. Во МХАТе, хоть и занята в половине репертуара, получаю крохи. Как и остальные. Почти вся моя театральная зарплата уходит на «коммуналку».

— Разве так можно? — укоряла я. — У меня есть сто долларов — на, возьми. И послушай совет: всегда имей что-то на «черный день». Нельзя тратить сразу все...

Необходимость «заначки» была для Лены открытием.

Некоторые «биографы» Майоровой утверждают, что именно желание заработать заставило ее взяться за роли, которые не могли не оставить в душе тяжелого следа. Спектакль «Тойбеле и ее демон», где главная героиня влюбляется и вступает в плотскую связь с дьяволом, телефильм по роману Лескова «На ножах», в котором Лена сыграла отъявленную злодейку-садистку Глафиру, фильм «Послушай, не идет ли дождь...»

по мотивам рассказов Юрия Казакова, где она изображала Смерть... Уверяю вас: несмотря на безденежье, совсем не гонорары были решающим аргументом в том, что Майорова согласилась на эти предложения. Просто она очень хотела играть. И чем сложнее была роль, чем большего напряжения душевных сил требовала, тем интереснее оказывалась для Лены. Этакий тест на профессионализм, который Майорова устраивала самой себе и который проходила с неизменным успехом.

Помню, с каким радостным возбуждением Лена сообщила о новой работе во МХАТе:

— Мне дали главную роль в спектакле «Тойбеле и ее демон». Очень интересная пьеса — вот, почитай.

Я читаю и прихожу в ужас.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Загрузка...
Новости партнеров
Написать комментарий


Читайте также

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Екатерина Климова Екатерина Климова актриса театра и кино, певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте