Татьяна Догилева винит себя в смерти Елены Майоровой

«Входим в реанимацию. Отовсюду доносятся стоны, а у меня ощущение, будто пришла на экскурсию».

Я больше его видеть не могу». Высказанное вслух мнение было поддержано таким хохотом, что проходящие мимо французы шарахнулись в разные стороны.

Сейчас поймала себя на том, что, когда думаю о Лене, в памяти в первую очередь всплывают именно веселые моменты. Или трогательные.

Свою «Орестею» нам довелось показать и в знаменитом древнегреческом амфитеатре в Эпидавре. Дожидаясь начала репетиции, я и Лена сидели на его каменных ступенях-трибунах, которым двадцать пять веков. Мимо ходили наши монтировщики: все, как на подбор, высокие, стройные, красивые до невозможности. Вдруг Лена проводила одного из них плотоядным взглядом и со странным подтекстом протянула: — То-о-ля...

Прежде с таким придыханием она произносила только одно мужское имя — своего мужа.

Я в изумлении воззрилась на подругу:

— Лен, ты чего?

— У меня кота Толей зовут. Ты не представляешь, как я по нему соскучилась...

Этот Толя действительно был особенным. Страшного ума животина. Не кот, а человек. Рассказывать о нем хозяйка могла часами: «Представляешь, приезжаем на дачу, распаковываем вещи, а он ходит кругами и мяукает — просит есть. Я ему говорю: «Толя, не стыдно тебе? Все заняты, а ты еду клянчишь! Лес кругом: пойди поймай мышь!» Кот удаляется — я продолжаю раскладывать вещи...

Возвращается минут через пять с мышью в зубах. Кладет ее у моих ног и снова принимается требовать ужин!»

Жаль, те, кто сегодня записывает Лену в «ведьмачки», не видели ее глаз, когда она рассказывала про кота Толю, про любимые грибные и ягодные места в соседнем с дачей лесу, про друзей, про Сережу. Таких глаз, такого взгляда у людей с дурным нутром не бывает! «Ведьмачки» не бросаются на помощь, не отдают последнее — а Лена и бросалась, и отдавала. Стоило кому-нибудь в присутствии Майоровой заикнуться, что нужны деньги, она тут же вынимала кошелек: «Сколько тебе?» В ответ на клятвы вернуть «при первой же возможности» махала рукой: «Отдашь, когда сможешь».

Я сама человек нежадный, но порой «простодырство» подруги приводило меня в исступление. Я же знала, как тяжело ей эти деньги достаются!

Вернувшись в Москву после завершения европейского турне, мы, хоть и жили друг от друга в пяти минутах ходьбы, стали видеться редко.

Фото: Анатолий Мелихов

Маленькая Катюша постоянно болела, и я моталась с ней от одного врача к другому. Заботы о ребенке отодвинули на второй план проблемы с работой, которой для актеров в ту пору практически не было. Особенно для актрис, чей возраст подбирался к сорока или слегка перевалил за эту дату. Количество выпускаемых фильмов едва достигало десятка, и в этих жестких боевиках женщины «бальзаковского возраста» не фигурировали. Скажу больше: постперестроечному кинематографу профессионалы вообще оказались ни к чему. И в благополучные-то годы переход из «героини» в «тетку» страшен: есть опыт, мастерство, силы, имя наконец, — а тебе предлагают (если вообще предлагают!) тусклые рольки второго плана.

Я все это пережила несколькими годами раньше. Чуть не погибла от тяжелейшей депрессии, которую пыталась снимать алкоголем. Выбраться из ямы, в которую катилась, помогли беременность и рождение дочки. С появлением Катюшки приоритеты поменялись — и теперь отсутствие предложений от режиссеров уже не казалось катастрофой номер один. Лене же самый страшный для любой актрисы период только предстояло пережить. Ситуацию усугубляла ее полная ответственность за близких. Однажды в разговоре подруга обронила:

— Денег нет. Вообще.

— А заначка? Ты что, с «Орестеи» ничего на «черный день» не отложила?

— Нет. У меня сразу все, что зарабатывала, расходилось. Во МХАТе, хоть и занята в половине репертуара, получаю крохи. Как и остальные. Почти вся моя театральная зарплата уходит на «коммуналку».

— Разве так можно? — укоряла я. — У меня есть сто долларов — на, возьми. И послушай совет: всегда имей что-то на «черный день». Нельзя тратить сразу все...

Необходимость «заначки» была для Лены открытием.

Некоторые «биографы» Майоровой утверждают, что именно желание заработать заставило ее взяться за роли, которые не могли не оставить в душе тяжелого следа. Спектакль «Тойбеле и ее демон», где главная героиня влюбляется и вступает в плотскую связь с дьяволом, телефильм по роману Лескова «На ножах», в котором Лена сыграла отъявленную злодейку-садистку Глафиру, фильм «Послушай, не идет ли дождь...»

по мотивам рассказов Юрия Казакова, где она изображала Смерть... Уверяю вас: несмотря на безденежье, совсем не гонорары были решающим аргументом в том, что Майорова согласилась на эти предложения. Просто она очень хотела играть. И чем сложнее была роль, чем большего напряжения душевных сил требовала, тем интереснее оказывалась для Лены. Этакий тест на профессионализм, который Майорова устраивала самой себе и который проходила с неизменным успехом.

Помню, с каким радостным возбуждением Лена сообщила о новой работе во МХАТе:

— Мне дали главную роль в спектакле «Тойбеле и ее демон». Очень интересная пьеса — вот, почитай.

Я читаю и прихожу в ужас.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) актриса, модель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй