Елена Скороходова. Если бы знать...

«Андрея обожали, на него ходили в театр, с ним хотели общаться, в него влюблялись... Все, кроме меня».

Но меня это никак не беспокоило. Жену его я недолюбливала, мне казалось, что она строит отношения с людьми исключительно по расчету. Но она исчезла из труппы театра сразу после развода с Андреем. И мы вышли на финишную прямую по пути друг к другу...

Пьют все, это наша национальная проблема. Но в артистической среде все-таки пьют как-то особенно. Театральная жизнь — это вечный праздник, ведь нашей работой является игра.

Мы выпивали. В гримерке после спектакля, в ресторане Дома актера и прямо на Тверском бульваре... С гостями, приглашенными на спектакли, или своей узкой актер­ской компанией. Мы делали это весело: спорили о жизни, об искусстве, пели песни, читали стихи и выпивали за это...

Стояли так называемые «лихие девяностые».

Хваткие люди растаскивали страну на части, сколачивали капиталы, а мы не врубались, что происходит. Мы сдавали страну без боя. Выпивая на лавочке после спектакля, мы решали глобальные проб­лемы. Ну, так, как это себе представляет творческая интеллигенция.

— Я иногда думаю: что я делаю в этом театре? Кому это все надо? Устал... — говорил Ташков.

— А ты иди на фабрику какую-нибудь поработай. Отдохни, — предлагала я.

Артист репертуарного театра — заложник идеологии главного режиссера. Режиссер — кукловод, мы — обслуживающий персонал его творческих поисков.

Фото: Фото из архива Е. Скороходовой

Если артист — личность, может возникнуть диссонанс. Мы это обсуждали. У нас был диссонанс.

И мы совсем не говорили о сексе, как это сейчас принято в современных молодежных сериалах. Мы квасили одухотворенно. Но, увы, основательно.

И в какой-то момент стало ясно, что Ташков погибает. На него стало страшно смотреть. Его засасывала бездна.

Мы репетировали тогда «Историю одной лестницы». Он приходил на репетиции в тяжелом самочувствии. Хотя репетировал гениально. Я играла его жену. Вблизи существовать было сложно, после наших сцен я спускалась в зрительный зал и смотрела оттуда продолжение репетиции. И происходило чудо: на дальнем расстоянии Ташков выглядел прекрасно.

Есть в нем нечто неуловимое, что выделяет его из толпы артистов, какое-то глубокое внутреннее содержание.

Помню, Еремин выстроил нас всех во фронтальную мизансцену лицом в зал и вдруг закричал: «Посмотрите все на Ташкова! Вот таким взглядом надо смотреть!»

Мы все, естественно, ринулись изучать ташковский взгляд. Он смутился. И потом еще долго приставали к Андрею: «Покажи, как надо смотреть». Кажется, аналогичная история была у Смоктунов­ского в БДТ. А откуда такие взгляды у артистов берутся? Не знаю. Это же не техника. Это от Бога.

Ташков — артист от Бога. Он умеет «попадать в печенку». Если находишься с ним рядом на сцене, он затягивает в общение.

Как в танце: хороший партнер танцует за двоих.

Но играть с артистом, который с похмелья, неприятно. Особенно если надо играть любовь. У меня копилось раздражение. В конце пьесы по сюжету я орала на Ташкова очень прочувствованным гневным монологом. Отводила душу. Но Андрей был моим другом, и после репетиций я помалкивала, чтобы не обидеть его, не оскорбить.

«До Нового года не дотянет», — как-то сказал ему в спину один наш артист.

У меня защемило сердце.

Надо сказать, что с тех пор как папа в Крыму обратил мой взгляд на небо, моей страстью стала философия. Школа, фигурное катание, институт, театр — все это было второстепенным.

Главное — поиск истины. Поскольку семья у нас была атеистическая, этот поиск сначала происходил вдали от храма. Но когда мне в руки попало Евангелие, произошел переворот: вдруг стало ясно, где истина находится. И я, со свойственной всем артистам эмоциональностью, ринулась воцерковляться. Отреклась от мира падшего и полезла на небо.

Именно в это самое время мой свежепросветленный взгляд упал на погибающего Ташкова. А в духовной книжке, которую я тогда читала, было сказано: «Если кто-то рядом с вами погибает и вы не помогаете ему спастись, то вы будете отвечать за это перед Господом».

«Ужас!» — подумала я и ринулась Ташкова спасать. Купила икону Богородицы «Неупиваемая Чаша», акафист и начала молиться.

Можно сказать, ставила опыт по молитвенному воздействию на человеческий организм. Звоню Ташкову:

— Привет. Чем занимаешься?

— Ко мне друзья пришли...

— Выпивать будете?

— Ну-у-у... и что?

— Очень хорошо. А я сейчас молиться за тебя буду. У меня молитвенный набор от пьянства.

— Ты что? Не смей. Мне же плохо станет, — Ташков, кстати, верующий с детства.

— А я буду. Потому что я за тебя, извини, отвечать перед Богом не хочу. Ты мой ближний, понимаешь, я обязана тебя спасать, — повесила трубку и пошла молиться.

На следующий день встречаю мрачного Ташкова в театре.

— Ну, как самочувствие?

— Плохо.

— И это очень хорошо, — бодро заявила я.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Вера Брежнева. Мои любимые

Вера Брежнева. Мои любимые



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Шарлиз Терон (Charlize Theron) Шарлиз Терон (Charlize Theron) актриса, модель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй