[AD]

Для Леонида Филатова любовь к Варлей была мучительна и безнадежна

«У меня не хватило благородства и мужества признаться, что это не мое объяснение в любви, а...
Записал Павел Соседов
|
09 Августа 2018
Леонид Филатов Леонид Филатов Фото: Legion-Media

«У меня не хватило благородства и мужества признаться, что это не мое объяснение в любви, а Филатова. В это время Лёня в мужском туалете, как в ожидании приговора, ходил от окна к двери и курил одну сигарету за другой. Не сразу, но тем же вечером, мучаясь совестью, я во всем признался», — рассказывает актер и музыкант, народный артист России Владимир Качан.

Однажды я очень подвел Лёню Филатова — моего друга и соседа по студенческому общежитию. Лёня тогда был безнадежно и пылко влюблен в Наташу Варлей. Причем влюбился он с первого взгляда на экран, еще до того как увидел Наташу в жизни. Я хорошо помню тот день, когда мы с ним смотрели «Кавказскую пленницу» в Доме актера. Выходим с Лёней в толпе зрителей, у всех радостные лица, один Филатов мрачный. Спрашиваю: «Лёня, что с тобой? Такой фильм замечательный!» А он говорит: «Что фильм! Ты видел, какая девушка?» Это, конечно, удивительно, потому что мало ли каких красавиц мы видели в кино: Монику Витти, Лолиту Торрес, Джину Лоллобриджиду… Но Филатова сразила Варлей.

А вскоре случилось чудо: недосягаемая Наташа прямиком с экрана переместилась в наше Щукинское училище. Будучи по профессии артисткой цирка, Наташа решила продолжить кинокарьеру, вот и пришла к нам учиться. Она тогда уже собиралась замуж за Колю Бурляева, но влюбленного Лёню это не остановило. Для знакомства с Наташей у нас был разработан сложный план: поджидаем ее в коридоре, два наших товарища оттесняют тех, кто будет сопровождать Варлей, а я с гитарой наготове завлекаю Наташу в пустую аудиторию и там пою ей песню. Эту песню — «Вертится земля», с отсылом к «Песне о медведях» из «Кавказской пленницы», мы с Лёней будто специально написали для этого случая. Так уже было много раз: стихи Филатова, музыка моя. Но эта песня особая: она должна была стать Лёниным признанием в любви. Речь там шла о том, что Бог, вертя Землю, как гончарный круг, переплетает судьбы людей, но иногда ошибается:

Перепутал год,
Перепутал век, —
И тебе не тот
Выпал человек.
Он не виноват.
Я не виноват.
Для тебя Монмартр,
Для меня Арбат.
Бог еще для нас
Не придумал дня...

Спев, я должен был сказать Наташе, что это все — от лица Лёни. Конечно, было бы лучше, если бы сам Филатов эту песню и спел, но Лёня стеснялся, да и петь он толком не умел. Вот и понадеялся на меня. А я подвел… Меня сбило Наташино смущение. Мы тогда не знали еще, что она тоже поэт и тонко воспринимает другой талант. Глядя в Наташины глаза, обращенные ко мне, я не смог признаться, что это не мое объяснение в любви, а Филатова. В это время Лёня в мужском туалете, как в ожидании приговора, ходил от окна к двери и курил одну сигарету за другой. Не сразу, но тем же вечером, мучаясь совестью, я во всем признался ему. Он обиделся, конечно, жутко и ночью написал стихи, на которые я потом взял и совершенно цинично опять сочинил песню. А между тем в этих стихах выразились Лёнины обида и возмущение:

Как посмел безумный тот
Дивных слов моих коснуться!
Он все так же ест и пьет,
Как и за день до кощунства…
Как любовь твоя слаба,
Мой восторженный товарищ,
Если все мои слова
Ты крадешь и повторяешь.

Но Лёня ошибся, дело было не в том, что я сам влюбился в Наташу, мы с ней вскоре стали и до сих пор остаемся настоящими друзьями, живым опровержением тезиса, что между мужчиной и женщиной не бывает дружбы. Я просто растерялся, как говорится, язык не повернулся…

Что касается стихов, Лёня сочинял их еще задолго до поступления в Щукинское. И в Москву из своего Ашхабада привез целую кипу рукописей. Вообще-то он планировал поступать во ВГИК, на режиссерский факультет. О кино Филатов знал все, мог, не задумываясь, назвать год выпуска картины, фамилии режиссера, оператора и даже исполнителей эпизодических ролей в любом фильме мирового кино — большинство из которых никогда не видел. Приехав в Москву, Филатов узнал, что на экзамены во ВГИК он уже опоздал. Вот Лёня и рванул в Щукинское училище, где они как раз начинались. Правда, на актерский… При поступлении Лёня читал свои стихи, которые сам пренебрежительно-иронично называл стишками. Однако у приемной комиссии «стишки» имели успех. Так мы с ним и оказались в одной комнате номер 39 в общежитии на Трифоновской улице… Нашими соседями были Сергей Вараксин, Леонид Пярн и Борис Галкин, популярный сегодня артист. Последние двое, как и я, приехали из Риги. Таким образом, в комнате нас было пять человек, а Лёню вдохновение посещало каждую ночь. Вот ему и приходилось сочинять стихи на общей кухне. Как сейчас помню Лёню, поджавшего под себя левую ногу и закуривающего через каждые пять минут новую сигарету, среди кастрюль, картофельных очистков и окурков. В этой неудобной позе, в экологическом кошмаре, который он сам себе устраивал, Лёня писал в своей тетрадке удивительно красивым почерком. Ну а я за его спиной нетерпеливо ждал, когда стихотворение будет закончено, зная, что торопить или заглядывать через плечо категорически запрещается. Почти сразу я стал пробовать сочинять музыку на его стихи. Первая наша песня была «Ночи зимние», про любовь. Неожиданно для нас она получила сумасшедший успех в стенах общежития. Сколько слез было пролито под эту песню, сколько страданий пережито, сколько выпито! А вот «Оранжевый кот» принес нам успех уже в масштабах города. На сочинение этой песни мы потратили аж пятнадцать минут, и она потом пелась во всех вузах Москвы…

Валерий Золотухин, Нина Шацкая и Леонид Филатов Любовный треугольник «Таганки»: Валерий Золотухин, Нина Шацкая и Леонид Филатов. 1983 г. Фото: из личного архива Нины Шацкой

Жили мы весело, в общежитии то и дело завязывались студенческие романы и не прекращались дружеские посиделки, сопровождавшиеся чтением стихов, песнями под гитару и выпиванием. Помню, как-то раз мы что-то хорошо и долго отмечали, потом свалились спать. И вот Боря Галкин проснулся, подошел к окну глотнуть свежего воздуха и обнаружил за занавеской полную бутылку водки и тарелку с черным хлебом. Это была наша заначка, о которой мы забыли. Издав какой-то дикий победный клич, Боря увидел низкое солнце за окном и восторженно воскликнул: «Ребята, что вы спите, посмотрите, какой красивый рассвет!» Но Филатов разбил романтичность момента: «Боря, успокойся. Это не рассвет, это — закат»…

При таком ритме и образе жизни к экзаменам приходилось готовиться в авральном режиме. Все, что не успели прочесть, мы распределяли между собой, а в последнюю ночь пересказывали друг другу содержание книг. Время от времени раздавался глухой стук: это чья-нибудь голова падала от усталости и недосыпа на раскрытую книгу.

А как выручал нас на экзаменах Лёнин литературный талант! Ведь студентам нужно было постоянно готовить какие-то отрывки. А для того чтобы подобрать достойную сценку, нужно было еще перелопатить горы литературы. Тогда Лёня стал сам писать отрывки для себя и близких друзей. Это были эпизоды из несуществующих пьес. Так на свет появились мифический итальянский автор Нино Палумбо и польский драматург Ежи Юрандот. Подразумевалось, что они малоизвестны у нас в стране из-за железного занавеса, а за рубежом — знаменитости. Расчет был нагл и точен, ни у кого из педагогов не хватило бы смелости признаться, что этих драматургов они не знают. Все боялись показаться невеждами, вот и сидели с умными лицами и говорили: «Ежи Юрандот? Как же, помню, хороший автор. В библиотеке у меня, кажется, есть, надо освежить в памяти».

Леонид Филатов «Через несколько лет фильм «Экипаж» возвел Филатова на пьедестал героя?любовника. Лёне на этом пьедестале было несколько неуютно, он говорил: «Они что, все с ума посходили?! Я ведь даже не на каждом пляже рискую раздеться» В фильме «Экипаж». 1980 г. Фото: Legion-Media

Однажды наша наглость перешла уже всякие пределы, и мы решили сыграть отрывок из якобы еще не опубликованной пьесы самого Артура Миллера. Филатов отлично мог улавливать и имитировать стиль любого автора. Педагоги вновь отметили нашу работу, сказав при этом, что драматургия Артура Миллера так сильна, что в его пьесах просто невозможно играть плохо. И вот тут наш чистый, простодушный, замечательный Боря Галкин не выдержал: «Вообще-то, это все наш Лёня Филатов написал». Боря всем сердцем желал хорошего, хотел, чтобы Филатова тоже похвалили, но он совершенно не подумал о том, в какое глупое положение ставит педагогов. 

Повисла неловкая пауза. Ректор Борис Евгеньевич Захава побагровел и стал тяжело дышать. Другие педагоги уставились кто в стол, кто в окно — кто от смущения, а кто еле сдерживая смех. «Что ж вы из нас идиотов-то делаете? — с горечью спросил кто-то из них. — Ну сказали бы, что Лёня пишет, мы бы только рады были». Тут мы, не осознавая, что только усугуб­ляем ситуацию, стали наперебой извиняться и признались, что и другие отрывки тоже Лёня написал, а Нино Палумбо и Ежи Юрандота не существует. В конечном итоге все уладилось, но, кажется, Борис Евгеньевич Захава так никогда полностью и не простил Лёне обмана.

Тем временем у Филатова с Ната­шей Варлей развивались довольно мучительные для него отношения. Она все никак не могла выбрать между несколькими талантливыми людьми (кроме Коли и Лёни был еще один претендент). Своими переживаниями она делилась со мной, писала мне очень искренние и доверительные письма карандашом… Они были больше похожи на дневник.

Леонид Филатов, Владимир Качан и Михаил Задорнов Леонид Филатов, Владимир Качан и Михаил Задорнов Фото: из личного архива Владимира Качана

Помню, как всей нашей институтской компанией мы ездили в Ригу на зимние каникулы. Наташа жила у меня, то есть в коммуналке у моих родителей. Мы потеснились и отдали ей одну из двух наших комнат. А Лёня останавливался, по-моему, у Бори Галкина. В Риге к нашей компании присоединился мой одноклассник и друг детства Михаил Задорнов, он ведь тоже рижанин. Мы гуляли по Старому городу и во время одной такой прогулки набрели на какой-то подвал, куда тут же и залезли в поисках подземных ходов. Попутно в этом подвале мы играли в снежки, благо снегу намело и туда. 

Правда, снежки были какими-то слишком твердыми, но мы ничего не заподозрили. Потом мы вылезли оттуда и побрели по узким улочкам в кафедральный собор. Там шла служба. Мы постояли минут пять, и тут на нас начали оборачиваться. Сначала мы не поняли, что смущает прихожан, но вскоре и сами ощутили, что мы пахнем. Выскочили из собора, осмотрели друг друга и обнаружили, что все-таки снежки были не совсем снежками… Оказывается, в темноте подвала мы зачерпывали снег пополам с какими-то засохшими экскрементами. Мишка Задорнов потом на своих концертах рассказывал эту историю…

Потом мы еще не раз ездили в Ригу, правда, уже без Наташи. Лёнька познакомился со всеми нашими друзьями и подругами, у него даже случился роман с латышкой по имени Инара, очень красивой брюнеткой. Этой Инарой увлекалась вся наша компания, но она предпочла Филатова, и ее можно понять — он был эрудированнее, интереснее нас, да и немного взрослее...

Через несколько лет фильм «Эки­паж» возвел Филатова на пьедестал героя-любовника, несмотря на его очевидную субтильность. Лёне на этом пьедестале было несколько неуютно, он говорил: «Они что, все с ума посходили?! Я ведь даже не на каждом пляже рискую раздеться». Но женщины его любили. Многих даже не беспокоило, что Лёня был женат…

Леонид Филатов с Еленой Соловей «Женщины его любили. Многих даже не беспокоило, что Лёня был женат…» С Еленой Соловей в фильме «Вам и не снилось...». 1980 г. Фото: Legion-Media

Его первой женой стала Лида Сав­ченко, они вместе работали в Театре на Таганке, куда Лёню взяли после института (его в качестве автора и актера приглашал к себе и Аркадий Райкин, но Филатов выбрал «Таганку», что неудивительно — супермодный театр!). Как и все его женщины, Лида была очень привлекательной. Но не думаю, что они были счастливы вместе. С ее стороны чувствовался постоянный прессинг, она ревновала Филатова: как актриса — к кинославе, а как жена — к женщинам и друзьям. Годы были молодые, все же выпивали тогда, но Лида на порог не пускала Лёнькину «пьющую» компанию, в том числе и меня. Так что я ее не успел по-настоящему узнать…

Потом на «Таганке» началась череда самых громких в театральном мире скандалов. Кто бы мог подумать, что такое случится с театром, олицетворяющим в СССР свободу… В 1984 году Юрий Любимов покинул страну, его лишили гражданства. В театр художественным руководителем назначили Анатолия Эфроса, которого Филатов категорически не принял. Для Лёни Театр на Таганке был домом. А как можно постороннему войти в чужой дом, не спросив согласия хозяев? Вместе с Вениамином Смеховым и Виталием Шаповаловым Лёня в знак протеста перешел в «Современник». Эфрос же не вынес атмосферы постоянных интриг артистов и осуждения общественности: умер от инфаркта. Это стало для Филатова настоящей личной трагедией. Лёнька до конца жизни раскаивался в том, что был жесток и несправедлив по отношению к Эфросу.

После него худруком стал Николай Губенко, и Филатов вернулся под крышу «Таганки», но продлилось это недолго, так как через пару лет Любимов вернулся. Но это был уже другой Юрий Петрович… Поработав на Западе, он решил приватизировать театр и сократить труппу. Представляете состояние актеров, которые преданно ждали своего учителя? Лёня с его обостренным чувством справедливости не смог отмолчаться, хотя ему самому участь быть «выброшенным» из труппы не грозила. На одном из собраний он прямо высказал мастеру все, что думал. 

Леонид Филатов с Тамарой Акуловой С Тамарой Акуловой в фильме «Европейская история». 1984 г. Фото: Мосфильм-Инфо

После чего ему ничего не оставалось, как только уйти из театра вместе с «лишними» актерами, а также с несколькими звездами: например, Губенко и Шацкой. В том же здании, за стеной они основали свой театр — «Содружество актеров Таганки». Я уверен, что на Лёнькино здоровье все эти события оказали самое пагубное, необратимое воздействие. По мотивам «таганковских» событий Филатов написал сценарий «Сукины дети» и в 1990 году снял по нему фильм в качестве режиссера. Наконец-то сбылась его мечта о режиссуре, но, к сожалению, на продолжение этого пути Лёне уже не хватило здоровья.

Одну из ролей в своем фильме он отдал Нине Шацкой, которая к этому времени стала его второй женой. Нина тоже считалась ведущей актрисой любимовского театра. Они с Лёней полюбили друг друга, будучи несвободными (Нина была замужем за Валерием Золотухиным). Девять лет Филатов и Шацкая встречались тайно, и никто, даже самые близкие друзья, об этом не догадывались. Нина с Лёней долго мучились, не желая строить свое счастье на несчастье супругов. Но жить порознь становилось все невыносимее, и в конце концов они решились сжечь за собой мосты. До раскола «Таганки» все четверо — Лёня, Нина, Валера и Лида — продолжали играть на одной сцене, но со временем страсти как-то улеглись.

Леонид Филатов «В жизни каждого мужчины может быть сколь угодно женщин, но есть среди них одна — самая главная, назначенная судьбой. Для Лёни этой женщиной стала Нина...» 1985 г. Фото: East News

Именно Шацкая стала главной любовью Лёни. Я убежден, что в жизни каждого мужчины может быть сколь угодно женщин, но есть среди них одна — самая главная, назначенная судьбой. Для Лёни этой женщиной совершенно точно стала Нина...

Фото Татьяны Догилевой


ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

  • #
    Спасибо! Мило! Сколько интересного и даже забавного узнаешь в частных воспоминаниях служителей искусства! Некоторых из них приятно прочитывать, потому что просто мило и интеллигентно высказываются.

  • #
    Многие пропили здоровье в те годы

  • #
    Где Варлей в жизни Филатова?

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Юлия Началова Юлия Началова актриса, певица, телеведущая
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.


    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...


    +