Даже мое нынешнее отношение к жизни родилось не на пустом месте. Оно пришло через ошибки, через работу над собой, через переосмысление многих вещей.
— Как вам кажется, человек вообще может научиться быть счастливым?
— Я убеждена, что счастливое состояние — это не случайность и не подарок судьбы. Это работа. Причем ежедневная.
Мне приходится постоянно следить за собственным мышлением. Убирать из головы какие-то тревожные сценарии, негативные установки, привычку драматизировать. Иногда даже суеверия какие-то стараюсь от себя отгонять.
Я человек верующий и считаю, что вера и суеверия — вещи несовместимые. Поэтому все время учусь доверять жизни, доверять Богу, быть благодарной за то, что происходит.
Это не значит, что я всегда нахожусь в прекрасном настроении и никогда не переживаю. Конечно, переживаю. Но сегодня я гораздо лучше понимаю себя и свои реакции.
— А когда вы впервые почувствовали, что нужно работать не только над внешними обстоятельствами, но прежде всего над собой?
— Наверное, когда начала замечать, насколько сильно наше внутреннее состояние влияет вообще на все: на отношения, здоровье, карьеру, даже на внешний вид.
Очень часто кажется, что проблема находится где-то снаружи: в работе, деньгах, других людях. Но если честно посмотреть на себя, становится понятно, что многое начинается внутри нас.
Мне понадобилось довольно много лет, чтобы это осознать. Именно поэтому я столько занималась с психологами, изучала себя, свои реакции, свои страхи. Потому что менять жизнь снаружи можно бесконечно. Но если внутри остаются те же проблемы, они все равно будут повторяться в разных обстоятельствах.
— За последние годы вы сильно изменились внешне. История вашего похудения стала очень обсуждаемой. Она началась не с желания увидеть другие цифры на весах, а с попытки разобраться в себе? Это так?
— Абсолютно. Конечно, как и любая женщина, я мечтала однажды проснуться стройной без всяких усилий. Зажмуриться, открыть глаза и увидеть в зеркале идеальную версию себя. Но, к сожалению или к счастью, так не бывает.
Очень быстро я поняла, что работать мне придется не над телом, а над головой. Если честно смотреть на ситуацию, мои лишние килограммы были следствием образа жизни. Это была не какая-то загадочная история, когда человек ничего не ест и почему-то толстеет. Нет. Все было гораздо честнее и понятнее.
Я отношусь к людям, которые переживания заедают. Некоторые во время стресса перестают есть, а я наоборот. Если мне тревожно, тяжело, нервно, я начинаю есть все подряд. Причем даже не потому, что голодна. Есть смешное выражение — «скучно во рту». Вот это про меня. В какой-то момент хочется что-то жевать просто ради самого процесса. И тогда в ход идет все подряд: хлеб, сладкое, какая-то еда на бегу, поздние ужины.
Поэтому лишний вес был следствием не плохого обмена веществ, а моего эмоционального состояния и поведения.
— То есть история была гораздо глубже, чем просто лишний вес?
— Да. Это вообще одна из самых сложных вещей в жизни — перестать себя обманывать.
Очень многие люди говорят: «Я почти ничего не ем и все равно поправляюсь». Но если начать разбираться, оказывается, что это не совсем так.
Помню, у меня была знакомая, которая уверяла, что ест буквально одну булочку и салат в день и все равно толстеет. А потом выяснялось, что булочка — это огромный синнабон почти на две тысячи калорий, а салат — жирный «Цезарь». Формально действительно булочка и салат. Но есть нюанс.
Поэтому мне пришлось научиться видеть правду о себе: не обвинять себя, не ругать, а просто честно понимать, что со мной происходит.
Сейчас, например, если я замечаю, что начинаю набирать вес, даже один-два килограмма, уже знаю: дело не в организме. Значит, я опять нервничаю, опять живу в каком-то неправильном для себя режиме, опять пытаюсь что-то заесть.
— Вы долго работали с психологами. Почему проблема при этом не уходила полностью?
— Потому что не существует волшебной таблетки, после которой ты навсегда становишься другим человеком. Мне кажется, работа над собой продолжается всю жизнь.
Я действительно много лет занималась с психологами, разбиралась со своими привычками, со своими реакциями. Но это не история про то, что однажды ты все понял и больше никогда не сталкиваешься со своими слабостями.
Я до сих пор себя контролирую. До сих пор могу остановиться и спросить: «Оля, что сейчас происходит? Почему тебе хочется съесть все содержимое холодильника? Ты правда голодна или просто устала?» И это помогает гораздо лучше любой диеты.
Наверное, особенно остро я все это поняла после рождения второй дочери. Где-то спустя год столкнулась с очень тяжелым эмоциональным состоянием. Сначала мне казалось, что это просто усталость, переутомление, недосып, обычный кризис молодой мамы. Но постепенно стало понятно, что дело гораздо серьезнее.
Я постоянно плакала, не могла радоваться жизни, очень тяжело реагировала на все происходящее. Могла разговаривать с подругами и через несколько минут уходила плакать. Любая эмоция причиняла боль.
Помню, ехала за рулем и вдруг поймала себя на страшной мысли: единственное, что приносит мне облегчение, — это мысль о том, что все может закончиться. И тогда я испугалась по-настоящему, потому что поняла: это уже ненормально. Это не плохое настроение и не усталость. Я пошла к психиатру, прошла обследование, и выяснилось, что у меня тяжелая депрессия.
— А со стороны казалось, что вы живете вполне себе счастливо...
— Это же самое страшное — внешне у тебя все хорошо. Семья, дети, любимый муж, работа, проекты. Вроде бы живи и радуйся. И ты сама себе говоришь: «Ну что с тобой не так? У тебя же все нормально».
Но внутри тебе очень плохо. И вот это уже настоящая депрессия. Не когда ты просто устал или выгорел. А когда тебе реально тяжело жить.
— Многие боятся обращаться к психиатрам. Вам было страшно?
— Конечно. Но еще страшнее было жить в том состоянии.
И знаете, что меня тогда поразило больше всего? Через две недели после начала лечения я вдруг почувствовала себя живой. Помню свое удивление: «Так можно было?» Мир снова стал цветным. Появились силы, интерес к жизни, желание что-то делать. До этого мне казалось, что впереди только бесконечная усталость и тоска.
Поэтому я всегда говорю: не нужно бояться просить помощи. Депрессия — это болезнь. Не слабость характера, не лень, не плохое настроение.
— Получается, именно тогда начались и ваши внешние изменения?
— Во многом да. Вместе с тревогой ушло постоянное желание заедать стресс. Раньше после тяжелого съемочного дня мне обязательно нужно было чем-то себя наградить. Прийти домой, заказать огромный ужин, съесть что-нибудь сладкое, еще что-нибудь сверху и только после этого почувствовать облегчение. Когда ушла тревога, исчезла и эта потребность.
Потом я отказалась от алкоголя. Это тоже сильно повлияло на мою жизнь. Я вдруг поняла, что алкоголь не помогает справляться со стрессом, как нам иногда кажется. Да, на несколько часов становится веселее, а потом эмоциональная яма оказывается еще глубже.
Мне захотелось стабильности, внутреннего спокойствия. И постепенно многое начало меняться само собой.
— Что изменилось в ваших отношениях с едой сегодня?
— Я перестала жить в режиме борьбы. Раньше правильное питание воспринималось как постоянное насилие над собой. Ты мечтаешь о торте, а заставляешь себя есть куриную грудку и страдать. Сейчас все иначе. Мне действительно вкусно есть мясо и овощи. Мне больше не хочется каждый день заказывать пасту или съедать что-то огромное поздно вечером. Наверное, впервые в жизни я научилась не воевать с собой. И это гораздо ценнее любой цифры на весах.
— После такой трансформации женщины часто говорят, что заново знакомятся со своим отражением. У вас было такое ощущение?
— Наверное, да. Хотя для меня эта история скорее не про внешность, а про внутреннее состояние. Конечно, приятно носить одежду, которая нравится, примерять вещи, на которые раньше даже не смотрела, и чувствовать себя комфортно в собственном теле. Но важнее совсем другое — ощущение легкости.
Иногда я вспоминаю себя несколько лет назад и понимаю, насколько тяжело мне тогда было физически. Все происходило постепенно, поэтому я долго не замечала изменений.
Помню, мы жили в загородном доме, и перед тем, как подняться на второй этаж, я каждый раз мысленно настраивала себя: «Так, сейчас перекрестимся — и пойдем». Настолько трудно это было.
Сегодня подобные воспоминания кажутся даже немного забавными, но тогда эта тяжесть ощущалась буквально во всем — в движениях, повседневной жизни, самых обычных вещах. А сейчас мне просто легко. И именно это чувство я ценю больше всего.
— Вы сказали про одежду. Наверное, гардероб тоже пришлось менять полностью?
— Полностью. Недавно ко мне приезжала стилист, разбирала вещи, и в итоге из дома вывезли семь огромных мешков одежды. Семь!
Я смотрела на все это и понимала, что вместе с этими платьями, джинсами, пиджаками уходит целый период жизни.
— Не было мысли оставить что-нибудь на всякий случай?
— Нет, потому что для меня тот большой вес связан не просто с внешностью. Он связан с очень непростым периодом жизни, с внутренним состоянием, в котором мне не хотелось бы снова оказаться. Мне хочется верить, что этот этап уже позади.
— Когда женщина заметно меняется внешне, окружающие обычно реагируют очень эмоционально. Вас удивило внимание к этой теме?
— Конечно, многие люди начали писать, обсуждать, задавать вопросы. Но это абсолютно нормально. Внешние изменения всегда заметнее внутренних.
Тем более последние годы зрители действительно привыкли видеть меня другой. Многие самые популярные проекты снимались именно тогда, когда я была в большем весе. И поэтому у людей возникло ощущение, будто они увидели совершенно другого человека.
Хотя для меня это не совсем так. Я ведь большую часть жизни была стройной. Просто последние годы совпали с беременностями, восстановлением после родов, набором веса. Поэтому мне кажется, что сейчас я скорее вернулась к себе прежней.
— Муж первым заметил перемены?
— Конечно. Хотя он вообще всегда меня поддерживал, и когда я была в гораздо большем весе — тоже.
Никогда не было ни ультиматумов, ни обидных замечаний, ни попыток меня переделать. При этом я прекрасно понимаю, что ему нравятся стройные женщины. Но мне кажется, это совершенно нормально. У каждого человека есть свои вкусы, свои представления о красоте. Просто одно дело — внешние предпочтения, а совсем другое — любовь, уважение и отношение к человеку рядом.
Он всегда был рядом, подбадривал, старался, чтобы я чувствовала себя красивой и любимой в любом состоянии. И наверное, именно поэтому мне было спокойно рядом с ним даже в тот период, когда я сама себе не очень нравилась.
Да и сейчас он постоянно говорит мне комплименты. Он вообще очень щедрый на слова человек. Может десять раз за день сказать, что я красивая. Может написать сообщение просто потому, что соскучился. Может восхищаться какой-то моей ролью больше, чем я сама. Иногда говорит: «Ты самая красивая женщина на свете». И я каждый раз думаю: как хорошо, когда рядом есть человек, который умеет любить открыто и не стесняется об этом сказать.
— Сегодня принято говорить о материнстве исключительно как о счастье. Но в ваших рассказах всегда много честности: про усталость, чувство вины, необходимость иногда побыть одной. Когда вы поняли, что идеальной мамой быть невозможно?
— Наверное, в тот момент, когда стала мамой. (Улыбается.) Дети вообще очень быстро лишают иллюзий. До рождения ребенка тебе кажется, что ты всегда будешь все успевать, все делать правильно, сохранять спокойствие, терпение и хорошее настроение. А потом в твоей жизни появляется маленький человек, вокруг которого начинает выстраиваться абсолютно все. И вместе с этим приходит понимание, что ты живая. Что можешь уставать, раздражаться, ошибаться, иногда мечтать просто побыть в тишине и наедине с собой. И это нормально.
Мне кажется, самое важное, что я поняла за последние годы, — счастливая мама гораздо важнее идеальной.
— Но чувство вины все равно знакомо?
— Конечно. Мне кажется, оно знакомо практически каждой женщине. Вот, например, я иногда выбираюсь одна погулять. Мне нужно пройти свои 10 000 шагов, побыть наедине с собой, переключиться. И где-то внутри обязательно появляется голос: «А могла бы сейчас проводить время с ребенком». Причем объективно я понимаю, что детям нужна спокойная, наполненная мама, а не человек на последнем издыхании. Но чувство вины все равно периодически приходит. Наверное, это часть материнства.
— Вам вообще легко находить время только для себя?
— Сложно. (Улыбается.) Потому что я действительно человек, которому иногда необходимо закрыться в своей раковине и просто остаться наедине с собой. Мне нужно подумать, почитать, посмотреть в окно, погулять, помолчать. Не потому, что я устаю от семьи или не люблю людей, — просто так я восстанавливаюсь.
А с маленькими детьми одиночество становится почти роскошью. Поэтому сейчас я стараюсь внимательнее относиться к себе и не доводить себя до полного истощения.
— Вам легко сегодня отказываться от работы ради себя, семьи, отдыха?
— Раньше это было практически невозможно. Я соглашалась почти на все, потому что жила с ощущением, что нельзя упускать возможности, нельзя выпадать из профессии, нельзя отказываться от ролей. Мне казалось: если сейчас скажу нет, потом могут перестать звать.
Недавно мне предложили большую главную роль — очень хороший проект, прекрасный материал. Но график оказался настолько тяжелым, что я понимала: просто не выдержу. Пыталась как-то договориться, перестроить расписание, найти компромисс, но в итоге впервые в жизни сказала: «Нет».
И для меня это был очень важный момент. Потому что раньше я бы точно согласилась и пошла работать на износ. Наверное, за последние годы просто накопилась усталость — не за месяц и не за год, а вообще за жизнь. И сейчас я только учусь выбирать себя и свое состояние, а не бесконечную гонку.
— Когда слушаешь ваши рассказы о семье, возникает ощущение, что сегодня рядом с вами идеальный мужчина. Тот, о ком вы мечтали?
— Сейчас это прозвучит смешно, но я действительно очень хорошо представляла, какого мужчину хотела бы встретить. Мне всегда нравились сильные, надежные. Не в каком-то показном смысле, а именно внутренне сильные. Такие, которые умеют брать ответственность на себя, принимать решения, организовывать жизнь вокруг себя.
Я даже как-то рассказывала об этом подруге. Говорила ей: «Тебе нужен настоящий сибиряк. Такой мужчина, который построит дом, все организует, будет тобой восхищаться, поддерживать тебя и гордиться тобой». И только потом поняла, что на самом деле описывала мужчину своей собственной мечты.
Мне всегда хотелось рядом человека, на которого можно опереться. Потому что в моей жизни довольно долго все приходилось решать самой.
— И однажды такой человек действительно появился?
— Да. Причем совершенно неожиданно. Самое интересное, что он заметил меня гораздо раньше, чем я его. Женя потом рассказывал, что много лет назад посмотрел фильм с моим участием и запомнил меня. А потом однажды увидел в «Сапсане». Он говорит: «Я просто смотрел и не мог поверить, что ты идешь по вагону. Мне казалось, что такие женщины существуют где-то в другом мире». При этом он даже не подошел знакомиться. Постеснялся.
А потом мы случайно встретились на вокзале. Обменялись телефонами, но тогда в моей жизни был очень непростой период, поэтому никакого романа не случилось.
У меня шел тяжелый болезненный развод. С переживаниями, разделом имущества, судами. Если честно, тогда мне вообще казалось, что личная жизнь — последнее, о чем стоит думать.
Поэтому, когда Женя написал мне, я даже не ответила. И вот здесь я ему очень благодарна. Он повел себя невероятно деликатно. Не стал добиваться внимания любой ценой, не заваливал сообщениями, не пытался навязываться. Пару раз написал, понял, что мне не до общения, и просто исчез.
А спустя несколько месяцев я сама про него вспомнила. И все закрутилось уже тогда.
— Что вас в нем покорило больше всего?
— Наверное, ощущение надежности. Он именно такой человек, каким я его когда-то придумала. Очень хозяйственный, очень основательный, очень заботливый. Мне нравится, что рядом с ним можно расслабиться и не контролировать абсолютно все. Он из тех мужчин, которые не говорят, а делают. Кроме того, он невероятно щедрый эмоционально человек.
До сих пор может сказать: «Ты самая красивая женщина на свете», «Как же мне повезло», «Как я тебя люблю». Мне кажется, любой женщине важно слышать такие слова. И я очень это ценю.
— Когда в жизнь женщины приходит новый человек, особенно если у нее уже есть ребенок, всегда возникает вопрос, как сложатся отношения внутри семьи. Насколько для вас было важно, чтобы Женя нашел общий язык со старшей дочерью?
— Очень важно. Мне кажется, для любой женщины, у которой уже есть ребенок, это один из самых тревожных и болезненных вопросов. Ты можешь сколько угодно думать о собственных чувствах, о любви, о новых отношениях, но в какой-то момент все равно начинаешь смотреть на ситуацию глазами ребенка: примет ли он нового человека, будет ли ему рядом спокойно, возникнет ли между ними настоящая близость.
Но у нас все произошло удивительно естественно.
Женя практически сразу стал относиться к моей старшей дочери как к родной. Я очень хорошо помню момент, когда он сказал: «Все, это моя дочь». И дальше это были уже не просто слова.
Он действительно включился в ее жизнь полностью: заботился о ней, переживал, участвовал во всем, поддерживал, проводил с ней время. Для него никогда не существовало разделения на «мой ребенок» и «не мой ребенок».
— Наверное, именно тогда вы окончательно поняли, что рядом действительно ваш человек...
— Для меня как для мамы это, наверное, было одним из самых важных доказательств того, что рядом со мной действительно мой человек.
Сейчас она называет его папа Женя, а своего родного отца — папа Рома. И мне очень нравится, что в ее жизни нет необходимости выбирать между любовью к одному человеку и любовью к другому.
Когда это только начиналось, я, конечно, переживала и даже консультировалась с психологом. И он тогда сказал очень простую, но важную вещь: «У кого-то один папа, а у нее два человека, которые ее любят. Разве это плохо?» Мне эта мысль тогда очень откликнулась. Потому что, если честно, мне кажется, любви много не бывает. И я очень благодарна Жене за то, что у него никогда не было ревности, желания кого-то заменить или перетянуть на себя. Он очень мудро вошел в нашу жизнь.
Мы дружим с сыном Жени от первого брака. Более того, я прекрасно общаюсь и с его мамой. Со стороны это иногда выглядит удивительным, но мне кажется, все очень просто. Когда люди перестают бороться за свое самолюбие и начинают думать о близких, многие проблемы исчезают сами собой.
У нас действительно большая семья. И мне очень нравится, что в ней нет места ревности, соперничеству или обидам. Есть уважение, любовь и желание сохранить нормальные отношения друг с другом.
— Вам удалось сохранить хорошие отношения и с бывшим супругом. Хотя далеко не каждый развод заканчивается так спокойно.
— Спокойствие пришло далеко не сразу. Наоборот, развод был очень тяжелым. Наверное, почти два года мы находились в постоянном конфликте: раздел имущества, бесконечные споры, суды, огромное количество накопленных эмоций и взаимных претензий. Мы очень много нервов друг другу испортили. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что, наверное, стоило остановиться гораздо раньше.
В какой-то момент просто наступила усталость от этой бесконечной войны. Я вдруг поняла, что больше не хочу жить в состоянии постоянного конфликта, все время мысленно возвращаться в прошлое, что-то доказывать, выяснять отношения.
И тогда сама себе сказала: все, хватит. Потому что, как бы ни сложились отношения между мужчиной и женщиной после развода, отец ребенка все равно остается его отцом . И мне кажется неправильным лишать ребенка любви, общения, ощущения семьи только потому, что когда-то у взрослых что-то не получилось друг с другом.
— Что сегодня приносит вам больше удовольствия: новая роль или возможность провести свободный вечер дома с семьей?
— Вот сейчас точно вечер дома. Причем раньше я бы сама не поверила в такой ответ. Мне действительно нравится просто быть рядом с близкими. Посидеть дома, никуда не спешить, поиграть с детьми, поговорить с мужем.
— А о чем сегодня мечтает Ольга Дибцева?
— Если честно, мои мечты с возрастом стали гораздо спокойнее и, наверное, гораздо важнее по сути. Раньше все время казалось, что нужно куда-то бежать, чего-то добиваться, что-то доказывать — себе, окружающим, профессии. Все время было ощущение какой-то бесконечной гонки.
Сейчас мне гораздо важнее сохранить то, что уже есть в моей жизни. Хочется, чтобы были здоровы близкие, чтобы дети росли счастливыми, чтобы рядом оставались любимые люди. Хочется внутреннего спокойствия, ощущения дома, семьи, какой-то простой человеческой радости.
Конечно, я по-прежнему люблю свою профессию, хочу хороших ролей, интересных проектов, творческого развития. Но сегодня у меня уже нет ощущения, что именно от карьеры зависит счастье человека.
— А через десять лет какой вы себя видите?
— Раньше я очень любила карты желаний, визуализации, все эти практики. И самое удивительное, что многое действительно сбывалось. Но со временем я поняла одну важную вещь: жизнь обычно оказывается гораздо интереснее и неожиданнее наших собственных планов. Мне кажется, Господь дает человеку намного больше, чем он способен себе придумать. Поэтому сейчас я стараюсь не загадывать слишком подробно и не строить жизнь по жесткому сценарию. Но если все-таки помечтать, то, наверное, через десять лет мне хотелось бы видеть себя такой же счастливой. Стройной — это обязательно. (Смеется.) Красивой, любимой, окруженной большой семьей. Может быть, даже с тремя детьми. Мне очень хочется сохранить интерес к жизни, способность удивляться и радоваться каким-то простым вещам.
Беседовала Екатерина Филимонова
