Фредерик Бегбедер о самой большой трагедии своей жизни

«Ущербность и переживания навязали мне профессию, которой я занялся, чтобы разобраться в той лжи, что меня окружала…»

Так, мы побывали на Востоке, в Азии, на Антильских островах, Сейшелах... Встречи были редкими, и я ими дорожил. А однажды надумал взять тетрадь — знаете, такие школьные разлинованные тетрадки фирмы «Клерфонтен» — и начал все записывать, фиксировать пустяки каждого дня, проведенного с отцом. Это вполне логично. Думал, потом, когда вернусь домой, буду перечитывать написанное, переживать моменты эфемерного счастья вновь и вновь: во сколько проснулись, что подавали на завтрак, куда поехали... Как выглядят Бангкок, Сингапур, Бали…

Мама, кстати, очень обижалась:

— А почему, когда с отцом, ты все записываешь, а со мной — не пишешь ни строчки? Тебя же воспитываю я!

Развод делит вас пополам, распределяет ваше время на посещение двух квартир, Рождество вы празднуете дважды, у вас две детские... Вы как бы состоите из двух половинок. В одном месте смеетесь, в другом чаще плачете. Там врете, здесь нет. У папы не стоит говорить о маме, при маме желательно не упоминать отца.

В любом случае писать я начал в девять лет и вот все никак не могу остановиться. Впрочем, будь у меня счастливое детство в полной семье, стал бы я писателем? Вряд ли. Ущербность и переживания навязали мне профессию, которой я занялся, чтобы разобраться в той лжи, что меня окружала.

А окружали меня иллюзии, взрослые игры во «все у нас хорошо», в то время как шел бракоразводный процесс, ложь во множественном числе всюду, везде.

Например, я никогда не верил в бога, но при этом мне надлежало получить религиозное образование. Так было принято. В меня, несмышленого мальчика, вбивали непреложные понятия о греховности наслаждения, о том, какие за это последуют наказания и погружение в адовы муки. Так я навечно уяснил: «приятно — это плохо» и постоянно боялся радоваться.

Можете посмеяться, но я, взрослый человек, так и остался с этим жить. На уровне инстинкта. Зависаю где-то ночами, соблазняю женщин, обманываю их, пью, а наутро начинаю поедать себя упреками: подонок, ничтожество, будешь за все наказан. Эти мысли я не могу контролировать, не могу изжить. И хотя не верю в ад, не верю в высший суд, живу в страхе, в ожидании расплаты за все, что я натворил. Наверное, это чувство вины и стимулирует мое творчество.

Журналисты костерили меня за то, что я, порочный плейбой, якобы испортил жизнь Лоре Смет (на фото). На самом деле все было наоборот... Журналисты костерили меня за то, что я, порочный плейбой, якобы испортил жизнь Лоре Смет (на фото). На самом деле все было наоборот... Фото: Splash News/All Over Press

Не стыдился бы — не писал бы книг.

— С отцом виделись регулярно?

— Он забирал нас на выходные раз в месяц. Был очень занят. В Париже держал свой офис, филиал американской фирмы «охотников за головами», как их называют. Четыре раза в год совершал кругосветное путешествие, носил дизайнерские костюмы и папки с бумагами в атташе-кейсе, был спортивным, но курил кубинские сигары. Ездил на Aston Martin. В сочетании с этой машиной мой отец смотрелся как настоящий Джеймс Бонд! Был всегда подтянут, хорош собой, но при этом убежденный одиночка, разведенный мужчина без привязанностей, выписывающий деловые и эротические журналы. В прихожей в вазе складировались визитки самых престижных парижских заведений: от Maxim’s Business Club до женевского Griffin’s — знак высших кругов, где он вращался.

Полки в квартире были забиты самыми модными гаджетами и электронными новинками тех лет.

В своей двухэтажной квартире, обставленной дорогой мебелью, он часто устраивал вечеринки, коктейли для друзей, на которые те приводили толпы случайных проходимцев, ищущих выгодные связи. Сколько раз я толкался в этой пестрой толпе, когда на наши с братом визиты выпадали праздничные фуршеты. Среди актрис, служащих министерств, фотографов и едва одетых, постоянно ржущих иностранок-моделей, порой вообще не понимающих, к кому они зашли в гости. Меня особо никто не стеснялся, и когда я входил в салон, чтобы принести чистые пепельницы или убрать со столиков пустые фужеры, кто-то театральным жестом пытался развеять клубы дыма анаши или демонстративно затыкался на матерном полуслове.

Утром салон походил на свинарник — среди бычков на полу порой валялись желатиновые капсулы амфетаминов.

После таких приключений трудно было возвращаться домой к матери, к одинаковым монотонным будням, однообразным блюдам на ужин — от спагетти до эскалопа, неизбежной чашечке цикория «Рикоре» на завтрак в семь утра, неподъемным ранцам, обязательной школьной скукоте и выцветшему экрану взятого напрокат телевизора, подле которого мы не смели задерживаться, ведь уроки начинались рано. Такие вот круги детского ада…

Чтобы не расстраивать маму, мы с братом старались делать вид, что не замечаем нашего положения, не страдаем от сложившейся ситуации, натягивали улыбки.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Вуди Аллен: вся правда о романах гения

Вуди Аллен: вся правда о романах гения





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) Кэмерон Диаз (Cameron Diaz) актриса, модель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+