Юрий Назаров: «Я на экран не рвался, был готов работать хоть грузчиком»

В юности как-то записал в дневнике: «Охота человеком стать!» Эта охота не перегорала никогда — ни в мальчишеские годы, ни потом.

Вообще-то идея о поступлении в театральное училище принадлежала Витьке. Это была его мечта, да такая заразительная, что и я, завидующий геологам, морякам и летчикам, поневоле увлекся. А после того как мы с ним посмотрели фильм-спектакль Малого театра «Правда — хорошо, а счастье — лучше», Витька убедил меня с ним на пару ехать поступать в театральное училище. Он был парнем деятельным, заодно и Эрьку «пристроил» — вызнал все про Московский химико-технологический институт имени Менделеева. И вот мы втроем отправились покорять столицу. Правда, лично я дома на всякий случай соврал, что еду поступать в геологоразведочный.

И каково же было Виктору, когда нас с Эрькой приняли, а его — нет…

Он успокоился не сразу. Потом я водил его на прослушивания и во ВГИК, и к Михаилу Александровичу Ульянову, преподававшему у нас в Училище имени Щукина.

А тогда я так разобиделся из-за его провала, что в своем дневнике категорично записал: «В институт без Витьки не иду». Мой умный друг отреагировал коротко: «Дурак».

Не стал он актером, зато стал известным писателем. Понемногу печатался, копил впечатления, думал. Помню, ходил я с ним за компанию слушать речи алкоголиков у пивной — это мы и так, и эдак жизнь постигали…

Когда в Новосибирске возобновило работу театральное училище, по его выпускникам можно было сказать: вкалывали ребята, не жалели себя. Но чувствовалось, что нет у них за плечами той могучей школы, какую давало нам Щукинское училище.

Жизнь в Москве, легковесная, благополучная, раздражала. В общем, кипел я, кипел и решил все бросить Жизнь в Москве, легковесная, благополучная, раздражала. В общем, кипел я, кипел и решил все бросить Фото: ИТАР-ТАСС

Вася Ливанов, Слава Шалевич, Миша Державин — мы поступили в одном наборе. Первые полгода — органическое молчание, требовалось привыкнуть к самодостаточности собственного существования на сцене. На этюды отводился целый год. Традиция актерской «дрессуры» шла от самих Учителей: Станиславского и Вахтангова. Лекции читали вчерашние фронтовики, и какие это были лекции! Короче говоря, мощнейший фундамент закладывался под наше артистическое будущее.

И начала меня совесть грызть. За друга Витьку, за его мечту. А тут как назло меня позвали на роль Павки в студенческий спектакль «Как закалялась сталь». Какой я Павка?! Да я рядом с ним вообще никто!.. Надо сказать, что моим любимым занятием в юности было самобичевание, самообматерение и самокритика. Недостоин, и все тут.

Ведь кем был для меня, для Витьки, Эрьки и миллионов наших сверстников Корчагин? Не включали тогда в школьную программу роман «Как закалялась сталь», но Николай Островский, написавший эту потрясающую книгу, для всего народа стал образцом гражданского мужества, легендой.

Мы с друзьями ходили в квартиру, где он провел последние дни. Темная длинная скудная комната на улице Горького… Экскурсию вела вдова Николая Островского, Раиса Порфирьевна. Кто-то ее спросил, мол, как же вы вынесли все это. Она ответила:

— Что вы! Я была счастлива, что он меня допустил до себя!

Вот кем был Николай Островский, а с ним и Павка Корчагин для моего поколения!

На таких героев хотелось равняться. Но чтобы играть их на сцене?..

…Мои протесты начались уже в октябре. Услышу обрывок разговора между студентами «Папа мне такой шарф из Голландии привез!» — все, встаю на дыбы, как лошадь Буденного.

Эта жизнь в Москве, легковесная, благополучная, раздражала. Мне казалось, что я предаю наши с Витькой кровные убеждения. В общем, кипел я, кипел и решил театральное училище бросить.

Доводов нашлось миллион. Сам Щукин в артисты с фронта пришел. А граф Толстой — кто его послал на бастион, если не совесть? А Николай Островский? А Лермонтов? А Горький с его народными университетами?

— Искусство — это ответственность, кафедра. Я должен знать современную жизнь, а как ее играть, если знания — книжные? — возражал я, когда наш педагог-наставник Катин-Ярцев пытался вести со мной спасительные беседы.

Юрий Васильевич интеллигентно выслушивал гремящие юношеские речи, за которыми стояли вечные комплексы отпрыска русских интеллигентов, мягко уговаривал и... не уговорил. Против такого максимализма и энтузиазма приемов не было. Отправил к ректору, Борису Евгеньевичу Захаве.

Тот похвалил за сознательность и поставил условие: сдать сессию за полугодие. Я сдал, и даже досрочно.

— Каникулы до седьмого февраля, — сделал последнюю попытку образумить меня Борис Евгеньевич. — Если вернешься до начала семестра, примем.

Я не вернулся, уехал в Казахстан.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Сати Казанова Сати Казанова певица, бывшая солистка российской женской группы «Фабрика»
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй