Киммерийский странник

Крым, Коктебель, древняя Киммерия… Это убежище Волошина — сюда он возвращался зализывать раны, здесь доживет свой век.

Были и Михаил Булгаков с женой, но им тут не понравилось: из удобств — два дощатых сортира во дворе, все надо делать самим. Сейчас к Волошину заглянул старый друг. Бывший эмигрант Алексей Толстой стал в СССР таким известным и влиятельным писателем, что за глаза его называли «красным графом». С Толстым они дружили всю жизнь, увидев его, поэт словно вернулся в молодость.

...Начало века, Париж, Толстой, совсем не говорящий по-французски, делает первые шаги в литературе, и он, Волошин, учит его, как себя подавать:

— …Ты граф, Алихан, вот и пиши об уходящей натуре, помещиках и «дворянских гнездах».

Отрасти эспаньолку, сделай себе модную прическу — но при этом носи толстую трость и меховую шапку: пусть французы видят, что перед ними настоящий русский барин! И выучи наконец язык…

С литературным французским у Толстого были проблемы. Зато парижское арго, язык проходимцев и шлюх, граф, завсегдатай кабачков и борделей, освоил неплохо — при этом не вполне понимая, что именно говорит. Волошинскую консьержку, тихую благовоспитанную старушку, речь графа приводила в ужас.

— …Чмоки-чмоки, сладкая! — здоровался он. — Куда ты затусовала моего подельника?

Волошин уверял обескураженную матрону, что она обозналась и приветствовавший ее хам никак не мог быть его другом, тот ведь совсем не знает французского.

— …Но, мсье, он говорит…

Маргоря, Маргарита Сабашникова...  Первая любовь и первая жена Максимилиана Волошина. Она оказалась его проклятием Маргоря, Маргарита Сабашникова... Первая любовь и первая жена Максимилиана Волошина. Она оказалась его проклятием Фото: Государственный литературный музей

— возмущалась старушка. — Еще как говорит!

...В Коктебеле Толстой читал Волошину и его гостям свой последний рассказ, потом они гуляли по взморью, вспоминали молодость, Париж, вдребезги пьяного поэта Бальмонта, глубокой ночью заметившего даму с расстегнутой сумочкой и метнувшегося к ней с криком: «Ваш ридикюль! Ваш ридикюль!»

Бальмонт, тоже не знавший французского, не догадывался, что это звучит как «смешная корова».

Испуганная парижанка с криком помчалась прочь, а Бальмонта забрали в полицейский участок. Там он снова повторил магическую фразу, и тут уж полицейские пришли в неописуемую ярость. К счастью, с Бальмонтом был Волошин, знавший, что «коровами» хулиганы дразнят парижских полицейских. Если бы не он, бедолагу могли бы побить…

...Нещадно палило солнце, отяжелевший за последние годы, привыкший к обильному столу и дорогим винам Толстой искоса поглядывал на легко шагавшего босого Волошина: «Состарился, зимой перенес инсульт. Весь в болезнях, но как легко идет! А что ему: привык лазать по здешним горам, словно коза…»

Он расспрашивал о жене, невысокой живой женщине без возраста с лицом деревенского мальчишки, и Волошин охотно отвечал:

— …Мы познакомились во время Гражданской войны.

Маша шла по улице и плакала: у нее пропала собака. Думала, что ее съели, — такой тогда у нас был голод. Я начал ее утешать… Знаешь, ведь ее жизнь началась ужасно. Мать, оставшись одна с двумя детьми на руках, от нищеты и безысходности пыталась отравиться сулемой. Это вызвало большой шум, Машу взяли на воспитание добрые люди. Некоторое время она жила в семье художника Ярошенко. В юности она знала Горького, Чехова, Станиславского, Веру Комиссаржевскую... Когда я с ней познакомился — Маша была почти безграмотна. Вот как печально все у нее сложилось… Духовно ей лет четырнадцать. Она добрая, вспыльчивая и очень хорошая. Работала фельдшерицей, но бросила службу, чтобы ухаживать за моей мамой, которая умирала долго, мучительно.

Перед смертью мать просила меня: «Пожалуйста, не оставляй Марусю!»

Толстой вздохнул: по мнению многих друзей, мать Волошина, Елена Оттобальдовна, основательно исковеркала ему жизнь. Она рассталась с мужем еще до рождения Макса и растила сына одна. Была красива, резка, ненавидела домашнее хозяйство, которым приходилось заниматься без прислуги. Она относилась к Максу как к своей собственности. Сколько крови испортила ему вечными упреками и скандалами! Выходит, перед смертью Елена Оттобальдовна навсегда определила его судьбу — ведь у Волошина тогда была другая женщина, художница Евгения Ребикова. Толстой искоса взглянул на друга и спросил: — А что же Маргоря?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Загрузка...
Новости партнеров
Написать комментарий


Читайте также

Ирина Елисеева: «Теперь мой муж счастлив с другой»

Ирина Елисеева: «Теперь мой муж счастлив с другой»

Виктория Макарская Виктория Макарская певица, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте