Обитель последней страсти

Новое здание Смольного института достроили уже после смерти мадам Софии де Лафон, которая успешно управляла заведением более 30 лет.

Тот был на 20 лет старше Алымовой, но на 30 младше Бецкого и потому, питая уважение к его сединам, не смел вызвать на дуэль старца, докучающего своей будущей жене.

Но наступил день, когда Алексей Ржевский будет отомщен в полной мере — сегодня в Смольном, в соборе Христова Воскресения, Глафира Алымова станет Глафирой Ржевской, несмотря на козни Бецкого. Только вот невеста ехала к церкви отнюдь не в праздничном расположении духа:

— К чему унижаете себя, меня и Алексея? Из-за слухов, которыми вы опутали наши с вами отношения, я даже не могу пригласить на собственное венчание друзей. Эта секретность претит мне… Глафира приподняла шторку, но из-за тумана удалось разглядеть лишь островок мощеной дороги, из чего она заключила, что карета еще не выехала из Петербурга.

Бецкой, не смея поднять глаз на возлюбленную, тихо произнес:

— Поверьте, я не хотел причинить вам вред. Но разве я виноват, что полюбил вас? Разве виноват, что гожусь вам в отцы? Поверьте, я отдал бы все богатства и все ордена свои, чтобы наш союз стал возможен.

Глафира сочувственно посмотрела на Бецкого: все-таки она любила этого человека, который не бросил ее, даже когда собственная мать от нее отвернулась. Наклонившись к Бецкому, девушка дотронулась до его плеча. Иван Иванович поднял на Глафиру печальные глаза. Остаток пути до церкви они провели в молчании...

…Завершив обход дортуаров и пожелав институткам доброй ночи, мадам де Лафон удалилась в свои комнаты. Горничная приготовила чай, и София Ивановна предвкушала, как будет согреваться им за вечерним чтением. Она уже сидела перед зеркалом, ожидая, когда горничная займется ее прической, когда вдруг услышала странный для столь позднего часа шум за окном. К парадному входу подъехала карета. Софии Ивановне удалось рассмотреть в темноте женский силуэт, поспешно скрывшийся за распахнутыми швейцаром дверями.

— Сходи, узнай, кто приехал.

Горничная вышла из комнаты, но сделав всего несколько шагов по темному коридору, чуть не столкнулась нос к носу с высокой статной дамой.

— Мадам де Лафон у себя? — спросила незнакомка по-французски.

— Да, но…

Недослушав горничную, Глафира Ржевская решительно подошла к двери начальницы Смольного института и постучала.

Мадам де Лафон не видела Глафиру со дня венчания.

Ее поразило, как сильно изменилась бывшая воспитанница за пару месяцев супружества. Из пухленькой смешливой кокетки она превратилась в утонченную даму.

Неожиданно Глафира упала на колени и, схватив руку мадам де Лафон, прижалась к ней горящим лбом.

— Дитя мое, что с вами?

— Мадам, благословите меня, я не знаю, когда еще нам доведется свидеться.

— Но почему, деточка, вы уезжаете?

— мадам де Лафон, привыкшая к подобным проявлениям чувств со стороны юных воспитанниц, испытывала сильную неловкость от того, что перед ней на коленях стоит взрослая дама. Она поспешила помочь Ржевской подняться и усадила ее у стола. Глафире понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

— Мы с мужем покидаем Петербург. Разрешение императрицы я получила. Те месяцы, что прошли со дня нашего венчания с Алексеем, превратились в сущий кошмар. Думаю, вы догадываетесь, кто повинен в этом...

Мадам де Лафон отвела взгляд. Она всей душой предана Ивану Ивановичу, но то, как он отравлял жизнь своей подопечной после свадьбы, конечно, непростительно.

— Вы же были на венчании, вы помните...

Когда мы ехали в церковь, он говорил так искренне, я жалела его. Но стоило выйти из кареты, как он прямо на глазах моего жениха, да еще будучи посаженым отцом, начал отговаривать меня от замужества!

Глафира вздохнула и прикрыла усталые глаза. Мадам де Лафон посчитала нужным заметить:

— Понимаете ли вы, что ваше исчезновение убьет господина Бецкого?

— Лучше одна смерть, чем три. Если мы с Алексеем хоть на день еще останемся в его доме, не выживет ни один из нас.

Бывшая наставница Глафиры решилась задать вопрос, который давно ее мучил: — Почему вы с супругом вообще согласились жить в доме господина Бецкого?

— Это было условие, при котором он согласился благословить наш брак.

Ведь он мой опекун! Поверьте, я тысячу раз пожалела, что пошла на это условие. На следующее утро после венчания Иван Иванович ворвался в наши комнаты и криком потребовал у Алексея «возмещение» за все наряды и драгоценности, которыми сам меня одаривал. Он считал вправе входить к нам в любое время, постоянно твердил о хрупкости брачных уз и неверности ветреных особ… Он делает все, чтобы разлучить нас. Хотя зачем я вам это рассказываю, вы и сами пали жертвой его настойчивости! То письмо, которое под давлением Ивана Ивановича вы мне написали…

София почувствовала, как щеки ее заливает румянец, от которого она, женщина строгой морали, за многие годы успела отвыкнуть.

— Да, Глафира, я обманула ваше доверие.

Но в глубине души я знала: никакие слова не заставят вас отказаться от своей любви. И мне не хотелось еще глубже ранить старинного друга, — мадам де Лафон посмотрела прямо в глаза бывшей воспитаннице и убежденно добавила: — Вы поступаете правильно. Подойдите ко мне.

София Ивановна поднялась, перекрестила Глафиру и поцеловала в лоб.

Удостоверившись, что карета отъехала и за окном вновь воцарилась ночная тишина, мадам де Лафон отпустила горничную и села к секретеру. Промокнув перо, она написала, стараясь вложить в каждую строчку всю силу своей неразделенной за многие годы любви: «Дорогой друг, мужайтесь.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Загрузка...


Написать комментарий



Ольга Шелест Ольга Шелест теле- и радиоведущая, виджей, журналист
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте