Диана фон Фюрстенберг: «Я сделала себя!»

Создательница популярного платья с запахом рассказала о своей удивительной жизни и возлюбленном.

Не думая ни секунды, я выпалила: «Приеду завтра». В самолете за час до посадки я заперлась в туалете: мылась, переодевалась, душилась — словом, наводила красоту. Нервничала страшно, поэтому даже не заметила, что встречавший меня Барри волнуется так же сильно. Он посадил меня в свой желтый «Ягуар», а мой багаж ехал в лимузине следом. Мне очень понравился его дом в Беверли-Хиллз — просторный, наполненный светом. Барри провел меня в гостевую комнату, которая вся утопала в свежих цветах. Вот так начались наши отношения. Эта была страстная и очень теплая любовь: он понимал меня с полуслова, поддерживал во всем и безо всяких условий. Барри — из тех людей и особенно мужчин, которым я ни разу не солгала. Нельзя сказать, что обычно я так поступала, конечно, нет. Но Барри было легко не врать — он все понимал.

— Диана, вас не соблазняла мысль выйти за этого человека замуж?

— Представьте, нет. Ни за него, ни за кого другого. В те годы я лелеяла мечту о некоем свободном союзе между мужчиной и женщиной, безо всяких уз и обязательств. Да мне тогда и некогда было вести размеренную семейную жизнь — я ездила по миру, бизнес разрастался, нашу продукцию называли «самой продаваемой торговой маркой одежды со времен Коко Шанель». Но все жизненные сюжеты заканчиваются. Потом, правда, начинаются новые…

— Вас постигла неудача в бизнесе? Или в личной жизни?

— Внезапно — это было очень снежной зимой 1978 года — все нью-йоркские магазины объявили распродажу моих платьев. Оказалось, рынок ими переполнен. Меньше чем через неделю на распродажу пошли мои платья на обоих побережьях.

Я была в отчаянии, просто в панике. Выяснилось, что у меня товара на четыре миллиона, который я не в состоянии продать! Компания оказалась на грани банкротства. А все потому, что я, наверное, слишком доверилась своим консультантам и менеджерам, которые не сумели грамотно просчитать спрос. Это был и удар, и наука, пришлось спасать репутацию, существеннно свернуть производство. Но нельзя позволять себе долго пребывать в унынии — и я сделала ставку на косметический бизнес.

— Барри пытался вас как-то поддержать?

— Он сам был занят с утра до ночи. Да и наши отношения уже изменились, у него появились другие женщины, у меня — другие мужчины. Я тогда часто ходила в знаменитый нью-йоркскую «Студию 54», где развлекалась творческая богема.

Я лелеяла мечту о некоем свободном союзе между мужчиной и женщиной, безо всяких уз и обязательств. Да мне тогда и некогда было вести размеренную семейную жизнь — я ездила по миру, бизнес разрастался... Я лелеяла мечту о некоем свободном союзе между мужчиной и женщиной, безо всяких уз и обязательств. Да мне тогда и некогда было вести размеренную семейную жизнь — я ездила по миру, бизнес разрастался... Фото: RussianLook

Здесь можно было встретить Трумэна Капоте, Бьянку Джаггер, Лайзу Миннелли — да легче сказать, кого там не было. Я приезжала туда обычно около полуночи, надев ковбойские сапоги. Мне нравилось это ощущение свободы, когда я открывала дверь и входила внутрь, разглядывая присутствующих. То было особое время: никто не думал дважды, чтобы согласиться на секс. Я отдыхала, флиртовала, танцевала и часто уходила из студии не одна. В общем, вы видите, у меня была сумасшедшая, насыщенная жизнь, но наступил момент, когда я внезапно от всего этого устала. Проснулась та часть меня, которая хотела быть просто женщиной при мужчине — домашней, любящей, жертвенной.

— Часто такие перемены у женщины связаны с появлением в ее жизни новой любви.

— Так оно и случилось.

На моем горизонте появился Ален Элканн. Мы встретились осенью 1984 года на вечеринке у Бьянки Джаггер. Ален жил в Париже и был известным итальянским писателем. С женой он к тому времени уже расстался. И вот меня снова закрутила любовь — да такая, что если я и могла заставить себя, например, слетать в Нью-Йорк на открытие нового магазина, то сердце все равно оставалось в Париже, рядом с Аленом.

Я примерила на себя новую, необычную роль — любящей, верной женщины, живущей интересами нервного, требовательного, творческого мужчины. Ален терпеть не мог мои экстравагантные наряды, высоченные каблуки, авангардные сюртуки и блузки, в которых меня обожал фотографировать Хельмут Ньютон.

С Аленом я стала носить скромные твидовые костюмы, и мои дети не могли сдержать улыбок при виде такой вот «новой мамы». Рядом с Аленом я стала похожа на школьную учительницу. Делала все, что полагается подруге и музе: слушала отрывки нового романа, терпела его капризы, плохое настроение, разделяла муки творчества, уговаривала, утешала, не беспокоила гения понапрасну...

Я занималась его домом на левом берегу Сены, где мы жили, устраивала его поездки, вела переговоры и принимала бесчисленных гостей. У нас бывали знаменитые писатели, политики, художники и актеры, например Марчелло Мастроянни, Анук Эме...

Однажды в Нью-Йорке мне присудили особую премию, которой в США удостаивают иностранцев, много сделавших для Америки.

Вместе со мной эту премию присудили русскому танцовщику Михаилу Барышникову и поэту Бродскому — в общем, это не пустяк, а большая честь. Но я знала, Ален не захочет, чтобы я ради этого отправилась в Нью-Йорк, поэтому ничего ему не сказала — просто попросила кого-то из близких получить награду за меня. Очень показательный случай для наших отношений.

А потом он изменил мне с моей же знакомой... Я бродила, убитая и потерянная, по Парижу и все спрашивала себя: должна ли женщина всем жертвовать ради любви? Терять себя?

— Вы решились на разрыв и вернулись в Америку?

— Да, и в очень печальном настроении.

Мой бизнес находился в упадке, я приходила в офис и не знала, за что взяться. Говорили, что мое имя почти забыто, что на смену пришли другие, молодые дизайнеры. Но я не собиралась сдаваться и нашла выход. Решила сделать ремейк своих самых первых платьев с запахом и даже не ожидала такого успеха: рынок принял их с восторгом, как и тридцать пять лет назад, и я получила даже больше, чем когда-то потеряла. В моде такой возврат к одной модели бывает очень редко, но это оказался тот самый случай. Одно и то же платье все так же востребовано и так же популярно! Представьте: тридцать пять лет спустя Мишель Обама носит мое платье-ремейк.

Я вновь стала собой, снова стала нравиться себе. Мне сейчас шестьдесят три года, это осень жизни — последние дни августа или первые дни сентября, пора, когда надо делиться, отдавать…

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Надежда Седова: «Козаков привязал меня к себе»

Надежда Седова: «Козаков привязал меня к себе»



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Эштон Катчер (Ashton Kutcher) Эштон Катчер (Ashton Kutcher) актер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй