Откровения дочери о Галине Вишневской

«Папа, увидев, что я бездельничаю, схватил виолончель и погнался за мной по дачному поселку».

Она не только присматривала за нами, но еще готовила и убирала в доме. Это была суровая женщина, даже папа ее побаивался. «Мслав Лепольдыч! Что вы тут делаете?! Хватит пилить! Ну-ка выметайтесь, мне пылесосить надо».

И папа покорно уходил, таща за собой виолончель. Римма не всю музыку считала пиликаньем. В хорошем настроении она напевала арии из «Фиалки Монмартра» или «Королевы чардаша».

Ни Римма, ни мама не одобряли широты папиной души. Двери у нас не закрывались, папа звал в дом всех подряд. Иногда приходили поздно, когда Римма уже спала. Гостей надо накормить, а будить домработницу папа не решался, боясь, что она отругает его при всех. Поэтому просил меня: «Ольга, вставай, приготовь поесть».

И я бодро шла на кухню жарить папино любимое блюдо — яичницу с помидорами. Делала это с удовольствием, мне было приятно почувствовать себя настоящей хозяйкой. Правда, лет в шесть-семь у меня все подгорало, но потом наловчилась и готовила уже вполне сносно.

Я любила «запланированных» гостей, которые приходили на Новый год или день рождения родителей. Римма пекла тогда замечательные пирожки с капустой, грибами, секрет которых так и остался не разгадан. Еще она делала потрясающую утку с жареной картошкой. Вкуснее я ничего не пробовала! Хотя мне доводилось обедать в лучших ресторанах мира, да и сама я неплохо готовлю.

Дмитрий Дмитриевич Шостакович встречал с нами почти каждый Новый год.

Он был удивительно скромным, застенчивым человеком, словно все время извинялся за что-то. Никогда не забывал спросить о моих делах в школе, словно его это живо интересовало. Тогда мне такое его поведение казалось совершенно нормальным, а сейчас думаю: «Боже! Кто со мной разговаривал!» Однажды Дмитрий Дмитриевич спас меня от разъяренного папы, который, увидев, что я бездельничаю, схватил виолончель и погнался за мной по дачному поселку с целью немедленно засадить за занятия. Я стрелой промчалась мимо прогуливавшегося Шостаковича, а папе пришлось притормозить, чтобы раскланяться. «Славочка! Побойтесь бога!» — воскликнул Дмитрий Дмитриевич, и отец прекратил преследование.

Среди друзей отца были не только музыканты. Я любила слушать вальсы Шопена в исполнении академика медицины Иосифа Кассирского.

Мы с мамой на той самой веранде Мы с мамой на той самой веранде Фото: Павел Щелканцев

Он играл на рояле и флейте. Часто бывал у нас легендарный спортсмен Валерий Брумель. Художник Шагал, к которому мы ездили, когда жили во Франции, был для меня дядей Марком. Он рисовал папины портреты, рассказывая, что не может заснуть ночью, потому что ноги мерзнут. Говорил, что не помнит, где у него сейчас выставки, и лишь Вава — жена — в курсе всех дел. И постоянно спрашивал у нее, где, что и как.

Дядя Саня Солженицын лет пять жил у нас на даче в гостевом домике. Он писал с раннего утра до позднего вечера, редко соглашаясь поужинать с нами. Папе с мамой давал почитать кое-что из рукописей. За это время появились на свет не только романы «В круге первом» и «Август Четырнадцатого», но и трое его сыновей.

Дядя Саня не был ни излишне приветливым, ни разговорчивым, но когда у меня возникли проблемы с алгеброй, доступно и терпеливо все разъяснил.

Из-за дружбы с Солженицыным и письма, написанного в его защиту, у папы начались серьезные проблемы. Его травили, не давали выступать. Мы чувствовали, что грядут серьезные перемены. Наконец родители объявили: «Мы уезжаем из России на два года».

Нам с Леной было непонятно, почему это говорится трагическим тоном, когда лучшей новости не придумать! Меня к тому времени зачислили на первый курс консерватории, и я, не сожалея ни минуты, написала заявление на академотпуск. Ура! Никакой учебы и экзаменов! Впереди два года счастливой жизни! Мы увидим мир!

Открытие мира началось с Монако, где папа играл концерт. Вечером нас пригласили на ужин. Это было потрясающе — мы сидели за столом с принцессой Грейс и принцем Ренье! На ужине присутствовала и их старшая дочь Каролина, которая разговаривала с нашим папой на немецком, а еще она блестяще знала английский и, разумеется, французский.

«Ах, какая умница! — восхитился папа. — А мои дурочки ни на одном иностранном языке не говорят!»

Нам стало обидно до слез! Да если бы мы жили как принцессы, то и на пяти языках заговорили бы! А чему могли научить в ЦМШ? «My name is Olia, I’am a pioneer» — и все. Папа не понял, почему мы расстроились, он же не хотел нас обидеть, а всего лишь сказал комплимент Каролине...

Конечно, мы простили его, мы все ему прощали, рано поняв, насколько он неординарен. А он искренне верил, будто обладает уравновешенным характером.

Отец буквально притягивал к себе людей. Его память хранила невероятное количество историй, анекдотов. Рассказывая их, он словно вовлекал слушателей в магический круг, заставляя хохотать, восхищаться и любить его. Общение с Ростроповичем было подарком для королевских особ и простых смертных, ибо папа был невероятно позитивен. Не виолончель сделала Ростроповича великим, а он заставил людей всего мира слушать этот инструмент. И все благодаря своей гениальности и невероятной энергетике.

После Монако мы две недели плавали по Средиземноморью на круизном лайнере «Ренессанс» в окружении изысканной публики, платившей бешеные деньги за возможность послушать знаменитых музыкантов и артистов.

Фильмы со звездами:

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Хью Джекман (Hugh Jackman) Хью Джекман (Hugh Jackman) актер, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй