Ирина Великанова: «Гурченко хотела покончить с собой»

«Раковина залита кровью, в руке у Гурченко — бритва. С криком: «Что вы делаете?!!» — бросаюсь к ней...»

Я хватаюсь за голову:

— Какие клинья? Здесь и прямое платье шить не из чего! Ткани — с гулькин нос!

— Сделаешь их из другого материала. Тут крупный горох, а у меня есть отрез, где горох помельче.

— И что из такой «чересполосицы» получится?!

— Шедевр!

В платье в горох разного размера Людмила Марковна снялась для настенного календаря. Заказала в обувной мастерской сапоги той же расцветки, воткнула в шпоры мелкие красные цветочки, взяла в руку алый газовый платочек — и выглядела потрясающе!

Как-то я подарила ей отрез импортного ситца: по черному полю — голубенькие мелкие цветочки.

Спросила:

— Домашнее платье из него сошьем?

— Это уж как получится. У меня кружавчики есть и пуговки интересные.

— Мне кажется, кружавчики будут лишними.

— Много ты понимаешь! Впрочем, смотри сама.

Начинаю шить и понимаю, что кружавчики просто необходимы.

Звоню Гурченко:

— Людмила Марковна, вы были правы.

— Конечно. Как всегда.

Через пару месяцев приезжает из Парижа и показывает фотографии.

Во Франции Люся щеголяла в том самом «домашнем» платье Во Франции Люся щеголяла в том самом «домашнем» платье Фото: Фото из архива И. Великановой

На одной из них Люся — на Елисейских полях, в том самом ситцевом «домашнем» платье. Попавшие в кадр француженки, прямо скажем, выглядят куда менее изысканно.

А пальто, в котором она произвела фурор во время гастролей по Прибалтике!

Как-то Гурченко купила кусок льна. Полупрозрачное, похожее на рядно полотно грязно-серого цвета ввело меня в ступор: для половой ­тряпки — и то не годится. Жестковато.

«Будем шить из него летнее пальто, — заявила Люся. — Только сделай что-нибудь, чтобы ткань не такая страшная была». После нескольких стирок, кипячения и отбеливания лен стал более плотным, мягким и приобрел благородный седоватый оттенок.

Доложила о проделанной работе Людмиле Марковне. Та скомандовала: «Приезжай — будем думать над деталями».

«Жертвами» наших раздумий стали ажурные, связанные крючком салфетки. Люся собрала их со всего дома: со столиков, с изголовий кресел. Самую большую было решено приладить на спину, те, что поменьше, — разрезав, пустить воланами по воротнику и лацканам. Из своих бездонных закромов Люся достала старинные костяные пуговицы коньячного цвета. Для пущего эффекта уже я сама придумала широкие манжеты из плотного льна — на манер тех, что пришивали к петров­ским камзолам. Из него же выкроила карманы с лацканами, которые, как и манжеты, отделала узеньким кружевом. Анна Ахматова однажды написала: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи...»

Вот и роскошное пальто Людмилы Марковны выросло из... — только мы с ней знали из чего. Самое интересное — с чем она носила это великолепие! С ковбойскими сапогами и рыжей ковбойской кожаной шляпой, под которую повязывала большой платок из шифона леопардовой расцветки. В общем, даже привыкшим считать себя носителями передовой европейской моды прибалтам было от чего открыть рты.

Шикарные шубы Гурченко, о которых и по сей день ходят легенды, — отдельная история. Вернее, эпопея. Началась она с того, что Людмиле Марковне кто-то подарил старинный полушубок из меха гориллы.

— Смотри, какой ворс: черный, блестящий, длинный! — пригласила восхититься вместе с нею Гурченко. — Но сама кацавейка — так себе. Давай ее модернизируем: вставим бархатную кокетку — и будет полноценная длинная шуба.

— Я боюсь.

С мехом дела никогда не имела — вдруг испорчу.

— Боишься? Ну тогда я сама! — Люся схватила ножницы и стала пристраиваться к шубейке.

— Ну ладно, — вздохнула я, отбирая инструмент. — Попробую. Вы сейчас с ходу отрежете, а мне потом — дополнительная головная боль. Все равно ж я вашу идею воплощать буду.

— Конечно ты — кто же еще? — примирительно пробурчала Люся.

Шуба, на которую было потрачено недели две (ни мех, ни бархат на машинке не прострочишь — все вручную, иголочкой!), получилась на загляденье: выбитые на бархате орхидеи я вышила по контуру бисером.

Через некоторое время похожей переделке подверглась шуба из норки, которую я тоже удлинила (была до колен, стала в пол) с помощью бархатной кокетки.

Только на сей раз по коричневому полю «выросли» черные хризантемы из сутажа, по которому шла вышивка старинным стеклярусом.

Вы, наверное, заметили, что рассказывая о нашем с Гурченко портняжном сотворчестве, я постоянно употребляю слово «старинный». Антиквариат был страстью Людмилы Марковны. И страсть эта касалась всего: мебели, посуды, всевозможных аксессуаров. Если кто-то дарил Люсе новый сервиз, она тут же его передаривала — считала, что штампованная посуда не для нее. В загашниках Гурченко хранились десятки метров фламандских, флорентийских и брюссельских кружев, пригоршни пайеток необычной формы, килограммы пуговиц, бисера и стекляруса.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!

Марина Анисина-Джигурда. Се ля ви!





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Агния Дитковските Агния Дитковските актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+