Светлана Пермякова. Любовь зла

«У меня в зобу дыханье сперло — никто за тридцать шесть лет не делал мне подобного предложения!»
Сашина жена родила, я стирала и гладила ее белье, лепила для нее пельмени Сашина жена родила, я стирала и гладила ее белье, лепила для нее пельмени Фото: Геворг Маркосян

Спросите меня, как это получалось, и я вам отвечу — загадка! Были вокруг него воздыхательницы и красивее, и стройнее. Никакого стратегического плана у меня никогда не было, я не просчитывала ходы. Впереди была цель — и я упорно двигалась к ней, но наобум, импульсами, всячески демонстрируя интерес, стреляла глазами «в угол, на нос, на предмет». Но как только попадала в цель — все, теряла всякий интерес и отходила в сторону. И уж, конечно, ничего общего с любовью это не имело. А хотелось и мечталось о большой и чистой любви. Расстаться со своими детскими идеалистическими иллюзиями о «небожителях сферы искусства» сразу не получалось, и я нарисовала крылышки за спиной нашему педагогу по режиссуре. Вот он-то прекрасен, он возвышен и свят, и все человеческое ему чуждо. Я в него влюбилась страшно.

И этот страстный роман длился все четыре года учебы — хотя существовал только в моем воображении. Эта была та самая тайная любовь, о которой «не знал» весь институт и сам Сергей Николаевич. Он действительно был замечательным человеком и педагогом, привил нам тягу к постоянному совершенствованию в профессии. Еще на первых занятиях определил наш жизненный вектор, мол, первым делом самолеты: «Выбрали профессию — будьте добры постичь и овладеть ею, а уж потом устраивайте свою личную жизнь». И сам того не желая, «проклял» нас — мы достигли определенных профессиональных успехов, но почти все ходили бобылями. Кстати, курс подобрался больше актерский, чем режиссерский.

Когда у нас был выпускной, я прибежала к нему и, по-актерски заламывая руки, пылко призналась: — Я люблю вас, Сергей Николаевич!

И буду любить вечно!

Он подыграл мне и тоже театрально ответил:

— Извините, Светлана, но я не смогу составить вашего счастья!

Я, обливаясь слезами, выбежала, прорыдала на плече у однокурсника и отправилась в провинциальный театр маленького городка Лысьва продолжать постигать профессию. Я так старательно выполняла благословение любимого учителя, что очень быстро стала ведущей актрисой. На премьеру спектакля «Мурлин Мурло» по пьесе Николая Коляды приехал сам автор, подарил мне открытку с надписью: «Вы — лучшая Ольга, которую я видел». И это после Елены Яковлевой, которая играла ее в московском «Современнике»! Я была на седьмом небе от счастья, ведь это был дебют.

Потом на фестивале «Коляда-Plays» в Екатеринбурге меня называли «маленькой Дорониной».

Задирать нос было некогда, мы выпускали по восемь спектаклей в сезон, жизнь сузилась до маршрута от дома до театра и обратно, по принципу: идешь в театр и то — на работу. Где я могла найти себе какую-то личную жизнь? Я нашла ее в театре. Он был молод, хорош собой и женат — наш актер, герой-любовник, — и я опять сама выбрала его жертвой.

Я набросилась на Сашу в коридорчике, как на того мальчика в детском садике, но на этот раз у меня вышло лучше, потому что он ответил на мой поцелуй. Я не то спросила, не то констатировала:

— Это же не все...

Фото: Геворг Маркосян

Он сказал:

— Не все.

Это было согласием на роман. Мы стали друзьями-любовниками. Но мне и этого было мало. А смогу я сделать так, чтоб он меня полюбил? И он полюбил. И мне опять стало неинтересно. Это опять было не «ах-любовь», а нечто между игрой гормонов и девичьей грустью — в общем, на безрыбье. Я дала ему отставку: мол, ты женат, возвращайся в семью, а я стану ждать своего принца на белом коне.

А потом — раз, сунула руку в карман, а там шоколадка и записочка: «Ты сегодня замечательно играла» или «Спасибо судьбе, что я встретил такую женщину». Раз — и нахожу в кармане забавную игрушку или Сашину детскую фотографию, а на обороте — трогательные слова любви. Это были лихие девяностые, я жила на одной грече — стройная была!

— но начался авитаминоз. Раз — звонок в дверь, открываю — а там корзина, полная фруктов, и плюшевый мишка с открыткой «Я тебя люблю». Надо отдать ему должное: Саша сумел влюбить меня в себя. И на этом новом витке наших отношений мои чувства стали серьезными и глубокими. Саша называл меня Черепашкой, он помог мне раскрыться, вылезти из панциря — я на самом деле стала такой ранимой, тонкокожей черепашкой.

Это я на сцене хорошая артистка, а в жизни — никакая. По абсолютному доверию и наивности — впереди планеты всей, Станиславский бы мною гордился. Меня обдурить может любой, что и произошло впоследствии — в зрелые тридцать шесть лет. И то, что происходило с Сашей, изначально не было холодным расчетом, это было естественно и органично.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Лянка Грыу. Льдинка в сердце

Лянка Грыу. Льдинка в сердце





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Елизавета Боярская Елизавета Боярская актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+