Татьяна Догилева: «Андрей Миронов меня уважал, но это не мешало ему надо мной издеваться»

«Моя героиня в «Забытой мелодии для флейты» только мельком появлялась на экране нагишом. Но этого...
Инна Фомина
|
20 Декабря 2020
Татьяна Догилева
Фото: Михаил Клюев

«Моя героиня в «Забытой мелодии для флейты» только мельком появлялась на экране нагишом. Но этого было достаточно, чтобы в Театр Ермоловой, где я тогда работала, приходили мешки писем: «Вам не стыдно?! У нас парни говорят: «Пойдем на голую Догилеву посмотрим?!» Были и абсолютно ругательные, омерзительные послания», — признается народная артистка России.

— Татьяна, вы снялись в десятках фильмов, в том числе невероятно популярных — например, в «Покровских воротах». А вы тогда сразу поняли, что Михаил Козаков снимает шедевр?

— Конечно, нет! Да ни один человек тогда этого предположить не мог. Более того, получив сценарий, я из любопытства пошла посмотреть спектакль «Покровские ворота», который Козаков поставил в Театре на Малой Бронной. И ушла уже после первого акта! Даже не помню, кто там играл. Наверное, такое впечатление у меня создалось, потому что увидела постановку далеко не в лучшем состоянии: спектакль шел уже много лет, и, наверное, он успел и самим артистам поднадоесть. В общем, к Козакову я отправилась сниматься не в шедевр, а в обыкновенную телевизионную комедию...

— Какая атмосфера царила на съемках?

«Фильм «выстрелил» не сразу. Сначала его мало кто разглядел. И только лет через пять пришла настоящая популярность» С Леонидом Броневым в фильме «Покровские ворота». 1982 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— Невероятная, радостная! Тогда Козаков находился в очень хорошей форме. Он как раз решил поменять профессию и стать кинорежиссером, поэтому создавал свою команду, свой круг актеров, единомышленников. И хотя на площадке иногда срывался и кричал, относился ко всем с огромным уважением. А какие вокруг были личности! Лена Коренева — моя любимая актриса, кумир (наряду с Нееловой) моего поколения. Мы с ней сразу подружились, она оказалась дружелюбной, доброжелательной. Как и ее мама Наталья Андреевна, которая работала на картине ассистентом режиссера по актерам. У Леонида Броневого за несколько лет до этого вышли «Семнадцать мгновений весны», и в стране не было более модного актера. А невероятная Инна Ивановна Ульянова! А Анатолий Юрьевич Равикович, которого я обожала со студенчества! Когда его Театр Ленсовета приезжал на гастроли в Москву, мы всем курсом ходили на эти спектакли.

И над всем этим царил воодушевленный Козаков. Он приходил на площадку абсолютно готовым, точно понимая, чего от нас хочет, знал наизусть каждую реплику. А после съемок приглашал актеров к себе домой. Читал стихи, показывал американские фильмы (видеомагнитофоны тогда были редкостью). Его жена Регина, по профессии переводчица с английского, нам эти картины переводила...

Сейчас актеры в перерывах между съемками сидят каждый в своем вагончике. А тогда находились все вместе и поэтому очень много общались. Когда работали над эпизодами на катке, мы собирались в «грелке» на Патриарших. Снимали именно там, хотя в фильме упоминается каток на Чистых прудах. «Грелкой» мы называли павильон на берегу пруда, где сейчас находится ресторан. А тогда там работал прокат коньков, гардероб, буфет. Съемочной группе выделили крыло наверху, и мы там переодевались, грелись, общались...

— Когда вышли «Покровские ворота», вы проснулись знаменитой?

«Сейчас можно сниматься в темноте — до сих пор к этому привыкнуть не могу. А тогда требовалось огромное количество света: он заменял и фотошоп, и компьютерную графику» С Олегом Меньшиковым в фильме «Мой любимый клоун». 1986 г.
Фото: LEGION-MEDIA

— Нет, ведь у меня там небольшая роль. Да и сам фильм «выстрелил» не сразу. Сначала его мало кто разглядел. Вот и мы с Леной Кореневой пришли на кинопремьеру в Дом кино, посмотрели первую часть и... сбежали в ресторан, который находился в этом же здании. А потом Лена уехала в Америку. Фильмы с актерами-эмигрантами старались пореже показывать. Вот и «Покровские...» попали в число «нерекомендованных». И только лет через пять к фильму пришла настоящая популярность.

— Так какой же фильм сделал вас известной?

— «Блондинка за углом» и «Забытая мелодия для флейты» — оба наравне. Кстати, «Блондинку за углом» сильно изуродовала цензура. А сценарий Александра Червинского был изумительный. Когда смотрела первый вариант этой ленты в небольшом просмотровом зале на «Ленфильме», то расплакалась. Так мне жалко стало мою героиню! История получилась щемящая: герой Миронова в конце картины ее бросал. Под финальные титры зал взорвался шквальными аплодисментами. А заслужить их у «своих», к тому же в Ленинграде, с его гордостью и элитарностью, многое значит... Но худсовет «Ленфильма», а потом и Госкино рассудили иначе и картину не приняли. Ленинградское партийное руководство объявило «Блондинку...» чуть ли не антисоветчиной, решило, что моя героиня — это просто дьявол под личиной ангела. И приказали фильм переделать, показать, что продавщица Надя перевоспиталась.

— А в результате что именно пришлось поменять?

«Я могу отличить исторические, подлинные костюмы — я же снималась в таких» С Мариной Яковлевой в фильме «Вакансия». 1981 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— Ради того, чтобы картина вышла на экраны, пришлось переозвучить некоторые реплики. Так, чтобы избежать «еврейской темы», отца Николеньки Гаврилу Моисеевича превратили в Гаврилу Максимовича. Убрали и самые острые реплики, которые в устах героини звучали как лозунги и создавали пародийный эффект. «Прошерстили» весь фильм. А нашу с Мироновым «постельную» сцену переозвучили целиком. Изначально Надежда, мечтая о будущем, говорила: «У нас родится сын, который вырастет и поедет служить на границу. Однажды враги захотят пересечь наши советские рубежи, и он встретит врага с оружием в руках. Бой будет неравный, наш сын погибнет. Но я его все равно рожу, чтобы граница наша советская была на замке». Во второй версии ситуацию изменили: «Сын вырастет, пойдет в армию. Однажды там загорится казарма. Сын всех спасет, а сам погибнет. Но я все равно его рожу». Конечно, воспроизвожу текст неточно — по памяти. Кстати, чтобы уложить новый текст в движения губ артистов, работал специальный человек — звукоукладчик. Он по слогам рассчитывал все замены...

Но самое ужасное, что к фильму заставили снять новый, оптимистичный финал, причем музыкальный! То, что песни совершенно не вязались со снятой картиной, приемную комиссию не волновало. Да, вот так тогда с режиссерами обращались.

Во время съемок я потеряла часть волос. Меня красили в платиновую блондинку каждую неделю, а составы тогда были ужасные, и мастера попадались разные. И к сцене свадьбы на темени и затылке волосы у меня отвалились: торчал жесткий сантиметровый ежик. Пришлось гримеру к нему цеплять трессы — длинные прядки. А когда через десять месяцев переснимали финал (я там в кадре с ребенком, и даже смеялась, что это вполне мог быть мой младенец — срок подходящий), у меня уже был другой цвет волос. Поэтому моя героиня появляется в нелепом чепчике. Когда потом это увидела на экране, дико хохотала! Но мне казалось, что испорченные волосы —это мелочи. Главное — хорошо сыграть, чтобы коллеги сказали: «О, как это круто!»

— Вашим партнером в «Блон­динке...» был легендарный Андрей Миронов...

«Меня красили в платиновую блондинку каждую неделю. Составы были ужасные, и мастера попадались разные. К сцене свадьбы волосы у меня частично отвалились: торчал жесткий ежик» С Андреем Мироновым в фильме «Блондинка за углом». 1984 г.

— По-моему, фундаментом личности Миронова была профессия. Ему было просто жизненно важно хорошо сыграть — в кино, в театре. Ко мне, молодой артистке, он замечательно отнесся. Миронов дружил с Марком Захаровым, ходил на все спектакли «Ленкома». И видел «Жестокие игры», где я играла. Видимо, Андрею Александровичу понравилось мое исполнение... Миронов явно меня уважал. Что не мешало ему надо мной издеваться, говорить: «Таня, ну почему вас утвердили? Я очень хотел, чтобы со мной снималась Александра Яковлева, она мне так нравится...»

— Это он всерьез или шутил?

— А вот понимай как знаешь. (Смеется.) Думаю, шутил. Просто при­ехала молодая актриса, с гонором. А кругом-то — актеры будь здоров! Конечно, сейчас Андрей Александрович признан суперзвездой. Но тогда слово «звез­да» было чуть ли не ругательным. Да, Миронов был суперпопулярен. Но в «Блондинке...» снимались артисты, которые тогда были не менее значимы, чем он. Марк Исаакович Прудкин, который работал со Станиславским. Евгения Никандровна Ханаева, которая во МХАТе играла практически все роли. Лена Соловей... Я на Миронова не обижалась, потому что и раньше от известных актеров много чего слышала. Уже понимала, что очень многие хорошие артисты — со своими странностями. И ощущала себя Алисой, попавшей в странный мир странных людей...

В общем, Миронов цеплял, цеплял меня. Когда он вставлял какую-нибудь шпильку, смотрела на него грустно и снисходительно. Мол, у меня богатый внутренний мир, я и Хемингуэя, и Ремарка читаю. (Смеется.) А однажды в ответ на его шутку сама пошутила: «Андрей Александрович, а вот сейчас уже хватит — я подустала». Он как за­улыбается: «А вы что, не понимаете, что я все это говорю, потому что вы мне симпатичны?» Все, с тех пор не было никаких шпилек. Съемки шли в Питере. И свободное время (его было совсем не­много) мы прекрасно проводили в основном втроем с его братом — хореографом Кириллом Ласкари. Гуляли по городу, ходили в гости, в рестораны, на выставки.

С Алексеем Баталовым в фильме «Поздняя встреча». 1978 г.
Фото: Fotodom

На самом деле я очень благодарна Миронову. Вот меня много хвалили за «Блондинку...», а Андрея Александровича — мало. И он это предвидел, не раз говорил: «Ой как мне попадет за эту роль...» Я сразу оценила, как Миронов помогал мне, можно сказать, преподносил меня. Абсолютное партнерское благородство... Жаль, что после съемок «Блондинки...» мы почти не встречались. Миронов был настолько интересный человек-фейерверк, личность из эпохи Возрождения — любил музыку, архитектуру, поэзию. Такой обалденный, что все его обожали, все с ним хотели общаться.

— А о своих проблемах со здоровьем Миронов рассказывал?

— Когда у человека рубашки в крови (Миронов страдал фурункулезом. — Прим. ред.), при тесном, почти семейном общении, которое возникает на киноплощадке, скрыть это совершенно невозможно. Но Миронов никогда не жаловался на боль. Он не то чтобы страдал или стеснялся своей болезни, он, скорее, расстраивался, что его проблема мешает работе. Поэтому Андрей сердился на свое недомогание. По счастью, эти обострения были нечасто — раза два за все съемки, а снимали мы долго...

— Через несколько лет вы сыграли у Эльдара Рязанова в «Забытой мелодии для флейты»...

«Я видела, что не очень нравлюсь Рязанову. Слышала, как на съемках массовой сцены, на улице, он кричал при всех: «Что за артистку взяли — ни рукой, ни ногой пошевельнуть не может!» С Леонидом Филатовым в фильме «Забытая мелодия для флейты». 1987 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— Рязанов всегда был для меня таким несокрушимым авторитетом. Когда в детстве смотрела «Гусарскую балладу», думала, что нет ничего прекраснее этого фильма. Прекрасней девушки в мундире, защищающей Родину, прекрасней Ларисы Голуб­киной в этой роли... Самыми сложными были первые десять дней. Начинать всегда сложно. А тут я еще видела, что не очень нравлюсь Рязанову, мне казалось, что он сомневается в своем выборе. Когда потом Эльдару Александровичу об этом говорила, он удивлялся: «Не было этого, ты придумываешь!» Но я-то слышала, как на съемках массовой сцены, на улице, он кричал при всех: «Что за артистку взяли — ни рукой, ни ногой пошевельнуть не может!» Ему говорят: «Тише! Вон она, Догилева, стоит». А он: «Почему тише, я что, неправду говорю?!»

— А вы?

— А что я? Ничего. Сняться у Рязанова — это как вытащить счастливый лотерейный билет... Тогда у актеров было поверье, что надо продержаться десять дней. Вроде после этого исполнителя не поменяют. И я держалась, хотя чувствовала себя ужасно. Помню, мы отсняли большую сцену — мое первое появление в квартире героя Леонида Филатова. Эльдар Александрович, отсмотрев материал, сказал, что эту сцену будут переснимать! Это все большие организационные проблемы и большие расходы. Выкинуть «в корзину» 300 метров дефицитной пленки, в разгар съемок изменить график, назначить дополнительную смену «освоения», когда группа «обживает» декорации. В первую очередь оператор выставляет свет. Это сейчас можно сниматься в темноте — до сих пор к этому привыкнуть не могу, а тогда требовалось огромное количество света, который заменял собой фотошоп и компьютерную графику... И все это Рязанов сделал, чтобы найти «мой» свет, чтобы я хорошо выглядела.

В павильоне, помимо меня, остались оператор, осветители и Рязанов. Они начали искать «мой» свет: «Иди сюда, остановись там. Ой нет: тень под носом появилась... Прибор направь сюда...» Оказывается, до этого свет был совсем неудачный и я плохо выглядела. И Рязанов решил все переделать. Ведь ему было нужно, чтобы героиня была очень привлекательной. Они колдуют с приборами, и вдруг слышу, как Рязанов говорит, глядя в камеру: «Хорошенькая...» И это обо мне! После той смены я поняла, что роль — моя! Единственный раз в моей карьере режиссер остановил съемку ради того, чтобы я выглядела максимально хорошо. Я вообще очень благодарна Рязанову. У «Блондинки...» был большой зрительский успех. А эти съемки в «Забытой мелодии...» для молодой актрисы были как знак качества. Я почувствовала, что перешла в «высшую актерскую лигу».

С Людмилой Гурченко в фильме «Вокзал для двоих». 1982 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— А были роли, которые хотелось сыграть, но не сложилось?

— Целых две. Первая — в «Интердевочке». Не то чтобы я мечтала о роли валютной проститутки, все получилось сложнее. Тогда я была замужем за писателем-ленинградцем (Михаилом Мишиным. — Прим. ред.), поэтому часто проводила время в Доме творчества в Репино. И там подружилась с писателем Владимиром Куниным, очень интересным человеком — учился на летчика, работал цирковым артистом. Я читала его чудесные рассказы. Он начал писать повесть про интердевочек «Фрекен Танька» — так изначально называлась история. Мы часто виделись, и Кунин рассказывал, как движется работа. Знакомиться с темой ему помогали сотрудники милиции, которым поставили задачу «ввести в курс дела» товарища Кунина. А те в свою очередь приказали проституткам поделиться с писателем информацией о своей жизни и профессии. Отказать валютные «бабочки» не могли — они же все были «под колпаком» у органов.

Кунин интересно рассказывал про эту неведомую жизнь, но мне в голову не приходило, что могу сыграть такую героиню. И когда он позвонил: «Высылаю сценарий — я его для тебя написал, ты будешь играть главную роль!» — я не сразу загорелась. Не так-то просто было играть в Советском Союзе эту тему. Моя героиня в «Забытой мелодии для флейты» только мельком появлялась на экране нагишом. Но этого было достаточно, чтобы в Театр Ермоловой, где я тогда работала, мешками шли письма: «Как вам не стыдно?! У нас парни говорят: «Пойдем на голую Догилеву посмотрим?!» Были и абсолютно ругательные, омерзительные послания. Все это меня пугало. К тому же в сценарии эротические сцены были прописаны гораздо жестче, чем потом показано в фильме. Но я подумала, что это будет авторское кино, увидят его немногие, и сказала Кунину: «Да, давай!» Как раз с невероятным успехом прошла «Забытая мелодия для флейты», я стала первая по красоте и таланту артистка, почему бы не рискнуть?! (Смеется.) И вдруг через неделю Кунин говорит, что сценарий взял Тодоровский. Тут я обалдела...

— Почему?

«В мое время был восьмичасовой рабочий день, промежутки между съемками, и у нас оставалось время на романы, рестораны, тусовки… А сейчас все нон-стопом» С Юрием Богатыревым в фильме «Нежданно-негаданно». 1983 г.
Фото: МОСФИЛЬМ-ИНФО

— Потому что главная роль вроде для меня же была написана! А Петр Ефимович вряд ли меня захочет взять — у нас было неудачное «свидание» в «Военно-полевом романе» (Догилева пробовалась на главную женскую роль. — Прим. ред.). Но Кунин заверил: «Играть будешь только ты, и Тодоровский с этим согласен...» И исчез на целый месяц. А когда мы случайно встретились, на мой вопрос: «Ну как дела?» — с абсолютно невинными глазами ответил: «Все здорово: я новый сценарий написал, сейчас запускаю». А про «Фрекен Таньку» ни слова! И это человек, с которым я дружила. Я тогда очень переживала из-за этой странной, мутной ситуации...

— А к Елене Яковлевой, сыгравшей «вашу» роль, сейчас ревности не испытываете?

— Да что вы! Яковлева как раз пришла в Театр имени Ермоловой, где я работала, и сразу мне очень понравилась. Было ясно, что она станет звездой. А что касается «Интердевочки», то тогда Яковлева еще не была актрисой Тодоровского. Петр Ефимович перепробовал на главную роль всю Москву и весь Ленинград. Я-то думала, что он Андрейченко пригласит — после большого успеха «Военно-полевого романа». Но пробы все шли и шли — целое лето. И однажды раздался звонок: «Татьяна, вас беспокоят из фильма «Интердевочка», хотим позвать вас на пробы...» Я сказала: «Ну что же вы все лето актрис пробовали, а теперь, значит, мне звоните... Нет, не приду...» Обида была, что со мной как с дурочкой общаются. Да и понимала я, что Тодоровский меня не возьмет.

— А вторая несыгранная роль?

«Сначала от тебя уходят главные роли, ты переквалифицируешься в соседок и обманутых жен. А потом вообще зовут на эпизодические роли. Или не зовут...» С Ариной Русу в сериале «Обычная женщина». 2018 г.
Фото: RUSKINO.RU

— В сериале «Что сказал покойник». (В итоге там сыграла полька Марта Клубович. — Прим. ред.) Режиссер Игорь Масленников и покойный великий наш оператор Вадим Иванович Юсов встретили меня — кажется, на «Мосфильме» — и закричали: «О, нам тебя Бог послал — мы ищем актрису на главную роль!» А я не так давно родила дочку Катю, выбыла из обоймы и очень обрадовалась такому предложению. Плюс это сценарий по книге Иоанны Хмелевской, а я большая почитательница ее детективов. Плюс съемки в Швеции. В общем — вау!

Я пришла на пробы. Сказать, что все прошло неудачно, — ничего не сказать. Гример почему-то не явился, и со мной работала ученица, поэтому выглядела я ужасно. К тому же Юсов надел на меня шляпу с большими полями «в дырочку» — ему понравился эффект «ряби», но для моего лица он убийственен. А еще мой монолог Масленников попросил сыграть по-разному: «Вот здесь ты будешь женщина-вамп, тут простушка, а там озорница...» И я стала кривляться как мартышка! Понимала, что кошмар, но в каком-то параличе абсолютно безвольно допускала одну ошибку за другой: очень уж роль захотелось. А потом приехала домой и плакала от стыда.

Но это был не конец позора. У меня еще теплилась надежда, что Масленников все-таки знает, что я — хорошая актриса. И когда он стал пробовать других, я начала звонить и спрашивать: «Как мои дела?» Первый и последний раз в жизни так унижалась. Более того, попросила замолвить словечко за меня знакомых начальников с телевидения — тоже в первый и последний раз. Рассказываю все это, потому что такое «затмение» со мной произошло единожды. На самом деле, если тебе не судьба получить роль, ты ее не сыграешь, как ни выворачивайся.

— Не обидно было после главных ролей переходить на небольшие или даже эпизодические?

«Первый фильм я не видела, но знала про чудесных молодых людей — «Квартет И». Ведь я дружила с папой Славы Хаита, Валерием, известным одесским писателем...» В фильме «О чем говорят мужчины. Продолжение». 2018 г.
Фото: КИНОКОМПАНИЯ СТВ

— А это естественно: сначала от тебя уходят главные роли, ты переквалифицируешься в соседок, сексуально озабоченных дамочек и обманутых жен. А потом вообще зовут на эпизоды. Или не зовут. Поэтому лет семь-восемь назад я решила, что уже много хороших ролей сыграла у очень хороших режиссеров и моя карьера закончилась. Ведь мое финансовое положение таково, что без съемок я с голоду не умру... В тот момент как-то все сошлось: у меня здоровье испортилось, я поправилась, да и кинематограф стал другой. Так что отсутствие предложений не расстраивало. Печалило лишь то, что народ — таксисты, врачи — постоянно спрашивали: «А почему вы не снимаетесь?» Отвечала: «Да хватит мне сниматься, я постарела, надоела». И люди смотрели с такой щемящей жалостью. И коллеги при встрече уточняли: «Привет! Работаешь?» — «Нет». — «А почему?» Опять во взгляде читала щемящую жалость к себе и неудобство от того, что меня поставили в неловкое положение. А я все не могла понять: я что, должна до смерти сниматься? Есть актрисы, для которых выход на сцену или съемка жизненно необходимы. А я — другая. По-моему, зависимость от профессии — это такая же психологическая болезнь, как другие зависимости. Ведь этот чудовищный, постоянный страх — вдруг не пригласят, забудут, вдруг выпадешь из обоймы — преследует тебя всю жизнь. Пока ты сама себе не скажешь: «Все, стоп, я — пенсионерка...»

Чтобы совсем не забыть актерские ощущения, я снималась в небольших ролях у знакомых режиссеров. Иногда у меня было четыре съемочных дня в год, иногда восемь. И мне этого хватало. Остальное время я посвящала приятным занятиям: гуляла (особенно люблю прогулки по Юрмале), читала… Совсем неплохая, свободная жизнь. А еще я стала запойным сериальщиком — погрузилась в совершенно неведомый мне чудесный мир и пришла в дикий восторг оттого, что сериалы стали искусством. Могла начать смотреть «Подпольную империю» из-за подлинных исторических костюмов. Я-то могу различить. Помню, какие потрясающие «гардеробные» были в Театре Моссовета. При мне одно платье перешивали, отпороли подшивку, а оттуда посыпались пятаки 1936 года — так утяжеляли подол, чтобы юбка не задиралась... А потом я вошла в другой возраст, другое амплуа и потихоньку стала сниматься больше.

— Но зато эпизодические роли вы играете в очень интересных проектах. Например, в «Докторе Лизе».

— Считаю, что это очень хороший фильм — по всем параметрам. Режиссер Оксана Карас сказала, что для меня планирует роль бомжихи Танюхи: «Если согласитесь, мы роль напишем, если нет — не станем...» И добавила, что в эпизоды еще пригласили Кореневу и Трибунцева — а это же круто! К тому же был великолепный сценарий. Я согласилась. Но когда сделали пробу, мне показалось, что выгляжу как ряженая. Оксана успокоила: «Мы вам сделаем пластический грим». Сняли слепки с лица, зубов и изготовили маску на верхнюю половину лица. «Клеили» ее часа три, а особой разницы я не увидела. Подумала: зачем все это, если за полчаса кисточкой можно то же самое нарисовать?! Даже с гримером Лешей из-за этого поссорилась. И вот мой первый съемочный день.

Прихожу на задворки Павелецкого вок­зала, а это очень не­уютное место, и вижу толпы бомжей — то ли настоящих нищих, то ли пере­одетую массовку. Из знакомых — только Чулпан Хаматова. А рядом с ней в медицинской маске какой-то санитар, который на меня в некоем недоумении посматривал, но я его игнорировала. Только после съемки он снял маску, и оказалось, что это худрук Театра имени Пушкина Евгений Писарев... Через несколько месяцев приехала на озвучание. Взглянула на экран — ряженой не выгляжу, сыграла правильно, но смотрюсь чудовищно! Произношу текст, а сама думаю: «Боже, Таня, что с тобой? Да, ты поправилась, но с лицом-то что случилось? Завтра же надо звонить в клинику пластической хирургии или лететь куда-нибудь в Швейцарию — надо срочно что-то делать!» Еду домой и только через два часа вспоминаю, что снималась-то в маске! Сразу позвонила гримеру Леше: «Ты — крутой, снимаю перед тобой шляпу. Представляешь, я же забыла, что была в гриме!»

— А как вам в «Склифосовском» работалось?

«Зависимость от профессии — такая же психологическая болезнь, как другие зависимости. Ведь этот чудовищный страх — вдруг не пригласят, забудут — преследует всю жизнь» С дочкой Катей. 2016 г.
Фото: Кирилл Никитенко

— Я согласилась, потому что сценарий нормальный и мне надо было сыграть маму героя Гоши Куценко, которого очень люблю как актера. К тому же я что, мам не играла? Кухня, квартира, «съешь моего борща, сынок, котлетки остыли, какой ты худой, когда ты женишься» — все я про киномам знаю. (Смеется.) Но тут моя героиня сразу попала в больницу — никак не ожидала такого поворота. Кстати, мы с Гошей не сразу притерлись. Он почему-то всю сцену проговаривал вслух: «Он так ей говорит, а она говорит…» А я не поняла, для чего. И напрямую спросила: «Гоша, а ты для кого все это говоришь? Если для меня, то прямо так и скажи, чтобы я сыграла так и так. Я из-за тебя сюда пришла сниматься, сделаю все, что ты хочешь. А если ты для себя текст проговариваешь — другое дело. Просто я пугаюсь, когда ты вот так сам с собой общаешься». Куценко удивленно на меня посмотрел, но проговаривать сценарий перестал... Кстати, сериал снимается в бывшем цехе действующего предприятия. Утром тебя приводят к КПП, вокруг высокие стены с колючей проволокой. И ты скрываешься за шлагбаумом на целый день. Со стороны это немножечко напоминает фильм ужасов!

— Расскажите, как вы попали в комедию «О чем говорят мужчины. Продолжение»?

— Первый фильм я не видела, но знала про чудесных молодых людей — «Квартет И». Ведь благодаря мужу-писателю дружила с папой Славы Хаита, Валерием, известным одесским писателем, драматургом, компанейским, веселым красавцем. От Валеры я много слышала про сына: окончил школу, поступил в ГИТИС, создал с друзьями «Квартет И» — и все только своим трудом, талантом...

В этой комедии мне предложили роль проводницы поезда, которая произносит всего один монолог. Я выучила текст, приезжаю на пробы, а меня почему-то не гримируют, и камеры нет — обычная комната. Повторяю текст, и тут входит очень модная, экстравагантная красавица (как оказалось, это была режиссер фильма Флюза Фархшатова) и говорит: «Да не цепляйтесь вы за текст!» Я удивилась: «А почему бы мне за него не зацепиться, если он хороший?» Тут уж она удивилась. Начинаю играть, а Флюза слушает меня с непроницаемым лицом, ни один мускул не дрогнул. Я дочитала, а она и говорит совершенно бесстрастным голосом: «Очень смешно...» Я не сразу поверила, но меня утвердили!

— Очень ярким оказался и сериал «Обычная женщина», где вам досталась роль свекрови героини Анны Михалковой...

— На пробах я была уверена, что моего сына будет играть Яценко — он же у Бориса Хлебникова во всех фильмах снимается и везде прекрасный. А Борис и говорит: «Нет, сыном будет Гришковец...» А я-то старше Гришковца всего на 10 лет! Но в кино и не такие чудеса бывают... Хлебников, конечно, режиссер очень высокого класса. Как в старые добрые времена: он больше тебя знает и про роль, и про фильм. Съемки были сложными только в том плане, что теперь смена длится 12 часов, плюс дорога из дома и домой — в итоге все 14—15. Не представляю, как актрисы в таких условиях играют главные роли, причем у некоторых по два-три проекта одновременно. И при этом умудряются прекрасно выглядеть! В мое время был восьмичасовой рабочий день, существовали промежутки между съемками и оставалось время на романы, рестораны, тусовки… А сейчас все нон-стопом. Такой темп работы все же не для меня. Но от небольшой хорошей роли никогда не откажусь!

Подпишись на наш канал в Telegram
«Отступники»: культовое шпионское кино в антураже бандитского Бостона
По случаю юбилея Мартина Скорсезе разбираем фильм, принесший ему единственный на данный момент режиссерский «Оскар» в карьере.



Новости партнеров

популярные комментарии
#
Кораблик-3860, а кто вы такая, чтоб судить ее, гениальную актрису?
> Пазл-7903
#
Пазл-7903, И что в ней гениального?
#
Искреннее интервью. Такое же, как и сама Татьяна Догилева.
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Вера Алдонина
дочь Юлии Началовой и Евгения Алдонина
Юлия Началова
актриса, певица, телеведущая
МакSим
певица, композитор
Павел Прилучный
актер театра и кино
Зепюр Брутян
актриса театра и кино
Анна Романова
актриса театра и кино, астролог