Сергей Газаров: «Хочу поднять Театр Армена Джигарханяна на ту высоту, которой он заслуживает»

«Я попал в дикую аварию, ребро пробило легкое — произошел пневмоторакс. Меня неправильно лечили. И...
Инна Фомина
|
31 Января 2021
Сергей Газаров
Фото: Юрий Феклистов

«Я попал в дикую аварию, ребро пробило легкое — произошел пневмоторакс. Меня неправильно лечили. И если бы не позвонил Джигарханяну и не попросил помощи, неизвестно, чем бы все кончилось», — рассказывает актер и режиссер.

— Сергей Ишханович, ушедший год для многих был непростым. Но для вас он, наоборот, открыл большие творческие перспективы: в декабре вы стали главным режиссером Театра Армена Джигарханяна

— С Арменом Борисовичем меня очень многое связывает — он играл у меня в фильмах и спектаклях, в конце 90-х я три года был главным режиссером в его театре. А однажды он спас мне жизнь. Я попал в дикую аварию, ребро пробило легкое — произошел пневмоторакс. Меня неправильно лечили. И если бы я не позвонил Армену Борисовичу и не попросил помощи, неизвестно, чем бы все кончилось...

Армен Борисович был не просто отзывчивым, он был, я бы даже сказал, сентиментальным человеком, что для многих не монтировалось с его гипермужской харизмой. Но я-то понимал, что у него природа по-южному мягкая. Джигарханян обожал красивые фразы. Часто спрашивал собеседника: «А вы знаете, как у нас в этом случае говорят?» И произносил что-то по-армянски, потом переводил. Однажды меня спросил: «Знаешь, как армяне должны отвечать на «цавт танэм»?» Это общепринятое выражение, выражающее сильную любовь, а буквально оно переводится как «боль твою возьму на себя». Джигарханян довольно улыбается: «Надо так: «анцаф мнац», то есть «нет, оставайся без боли». Конечно, Джигарханян не был ангелом, и простым в общении не был, но при этом оставался очень добрым. Он часто участвовал в моей жизни просто как мудрый человек, которого я мог послушать, как отца (cвоего я рано потерял). Поэтому особенно обидно, что в конце жизни он попал в жуткую ситуацию, недостойную этого великого человека... Став руководителем Театра Джигарханяна, хочу поднять театр, носящий имя Армена Борисовича, на ту высоту, которой он заслуживает. Хватило бы здоровья и сил!

«Армен Джигарханян не был ангелом, при этом оставался очень добрым. Особенно обидно, что в конце жизни он попал в жуткую ситуацию, недостойную этого великого человека...» В фильме «Испанская актриса для русского министра». 1990 г.
Фото: Kino-teatr.ru

— Сил у вас, похоже, много. Ведь, помимо вхождения в новую должность худрука, вы еще как режиссер в Театре Олега Табакова выпускаете премьеру — вторую за два года. Только что вышел «МОЛЬЕР, avec amour». А в прошлом году был «Ревизор», причем в нем, как почти тридцать лет назад, роль Городничего вы отдали Владимиру Машкову...

— Я очень хорошо запомнил Володю, когда он еще только поступал в Школу-студию МХАТ. Был очередной набор у Олега Павловича Табакова, и мы, его ученики, помогали на вступительных экзаменах. Володя уже тогда подавал большие надежды, у него была ярко выраженная мужская харизма. А это во все времена дефицитно — и в театре, и в кино. И, что важно, Володя всегда очень серьезно работал. Знаю множество больших артистов, которые выходят на сцену и почему-то ничего не делают. Просто стоят и произносят текст. Считают, что этого достаточно. Меня это крайне возмущает. А Володя как тридцать лет назад, играя в «Ревизоре», уходил мокрый со сцены, потеряв два-три килограмма, так и сейчас такой же мокрый уходит... Что касается булгаковского «Мольера...», то в нем занято много молодежи. И один корифей — Михаил Михайлович Хомяков, который играет господина Журдена. Спектакль сильно отличается от других постановок этой пьесы в российских театрах. Не буду раскрывать секретов, но атмосфера праздника, которая есть в пьесах Мольера, присутствует на сцене в полной мере!

— Вашим учителем ведь был Табаков?

— Да. И то, что у нас, его учеников, получается сейчас сделать в кино и в театре, — все благодаря методам Олега Павловича, его разговорам. И ничего другого у нас нет — не побоюсь в этом признаться. А попал на курс к Табакову я случайно... Я родился и вырос в Баку. Наша семья — родители и трое детей (у меня есть старшие сестра Белла и брат Володя) — ютилась в двухкомнатном помещении в восемь квадратных метров. Три мет­ра — прихожая и кухня, пять — спальня. И только когда мне исполнилось два года, папа получил трехкомнатную квартиру... Мама работала бухгалтером в автопарке, но из-за гипертонии со временем стала домохозяйкой. У нее на всех хватало тепла, нежности, и этим она уравновешивала папу с его жестким характером.

«До сих пор люди недоумевают: а почему, что там было? У Лены была работа, востребованность, популярность. И вдруг случилось такое...» С Еленой Майоровой в фильме «Везучая». 1987 г.
Фото: Legion-media

Отец был человек особый: детдомовец и «с понятиями». Криминальной личностью его не назовешь — он же не воровал, не грабил, но был страшно изобретательный, предприимчивый, энергичный. Сначала возглавил тарный цех карамельной фабрики, так что шоколад у нас дома валялся во всех углах. Потом отец дорос до директора. Затем перешел на винный завод, там работал заместителем директора. А еще он считался «первым кием» Баку. Он и меня брал на турниры в бильярдную Парка имени революционера Петра Монтина. Я сидел на стуле рефери с лимонадом и булкой, а папа час-полтора играл. Только потом мама рассказала, что его нанимали богатые бакинцы играть с приезжими. Папа получал от этого удовольствие и — в случае победы — деньги. Когда через много лет я снимался в фильме «История одной бильярдной команды», часто папу вспоминал...

— А папина энергия вам передалась?

— Да! Ничегонеделание — самое страшное для меня наказание! На весеннем карантине я первый месяц кайфовал, а потом не находил себе места. Думал, что если умру, то от безделья, а не от вируса... Работать начал в 14 лет, когда папа устроил меня на свою фабрику клеить коробки. Не ради заработка, а чтобы я, нежный, домашний «фрукт», понял, что в жизни всегда надо работать. На самом деле детство вспоминаю как время сплошной радости и беззаботности: футбол, вкусная еда, южный морской город...

— Актерские способности в вас рано проявились?

«Я хорошо запомнил Володю, когда он еще только поступал в Школу-студию МХАТ. У него была ярко выраженная мужская харизма. А это во все времена дефицит — и в театре, и в кино» С Владимиром Машковым на репетиции спектакля «Ревизор». 2019 г.
Фото: Юрий Феклистов

— Да. Я был самый несерьезный ученик в классе, любил всех смешить, показывал персонажей из кинофильмов, наших учителей. И после школы поступал в театральный — у нас в Баку. Не поступил… Мастерство сдал на пятерки, а по русскому получил двойку, хотя люди, которые принимали у меня экзамен, по-моему, сами не очень хорошо знали русский. Пошел работать в Дом офицеров, а параллельно вольнослушателем посещал архитектурный факультет. Дело в том, что черчение было единственным предметом, по которому я преуспевал в школе, и наш учитель Моисей Григорьевич Гирш по этому поводу прочил мне архитектурное будущее.

Занятия по архитектуре потом мне очень помогли: я сам проектировал свой загородный дом. А когда в конце 90-х вместе с братом занялся ресторанным бизнесом — мы открыли «Хлестаковъ-Трактир», — сам придумывал планировку и дизайн. И меню тоже я «сочинил»: все блюда были из произведений Гоголя. Лабардан, утка, не долетевшая до середины Днепра, кулебяка о четырех углах... У меня вообще есть способность видеть предмет целостно. Оттого, думаю, и в режиссуру-то меня, актера, потащило... Так вот, посещал я архитектурный факультет, а сам думал о театральном. И на второй год поехал поступать уже в Москву. Мама отпустила спокойно, потому что была уверена, что не поступлю.

— Подавали документы во все теат­ральные вузы одновременно?

— Нет, только в ГИТИС. Сначала спросил других абитуриентов, какой педагог набирает (я даже не знал слова «мастер»). Мне назвали фамилии. Из них я знал только Табакова. Звоню маме: «Ты помнишь актера, который Шелленберга играл? К нему буду поступать». А она: «Иди! Наверное, хороший человек...» На поступлении я читал отрывок из «Носа» Гоголя — с таким акцентом, что приемная комиссия умирала от смеха. Я же говорил на «бакинском» языке — смеси русского, азербайджанского, армянского с добавлением еврейских слов. У нас в городе все на нем говорили вне зависимости от национальности. То, что с речью у меня что-то не так, я сначала не понимал. И только потом заметил, что в Москве никто так не говорит… Из-за акцента некоторые педагоги не хотели меня брать. А Табаков взял. Видимо, его зацепил мой природный темперамент — а ничего другого у меня и не было. Но Олег Павлович поставил условие: «Если через год речь не исправишь, то уедешь обратно к своим гранатам и хурме». Спасла меня прекрасный педагог по сценической речи Валентина Павловна Горенкова — акцент исчез.

Олег Янковский и Евгений Миронов в фильме «Ревизор». 1996 г.
Фото: Kino-teatr.ru

— Кто были ваши однокурсники?

— У нас был звездный курс: Михаил Хомяков, Андрюша Смоляков, Вася Мищенко, любимая всеми Леночка Майорова, Игорь Нефедов...

— Майорова и Нефедов ушли из жизни совсем молодыми (Елена погибла от загоревшегося платья, Нефедов покончил с собой. — Прим. ред.). И сейчас, задним числом, некоторые люди вспоминают их какую-то обреченность...

— Нет, они были нормальные, жизнерадостные молодые люди! В том-то и ужас. И до сих пор люди недоумевают: а почему, что там было? У Лены и Игоря была работа, востребованность, популярность. И вдруг...

«Из-за акцента некоторые педагоги не хотели меня брать. А Табаков взял. Но поставил условие: «Если через год речь не исправишь, то уедешь обратно к своим гранатам и хурме» 2019 г.
Фото: Екатерина Цветкова

— В те годы, когда началась ваша карьера, российские кино и театр переживали очень трудные времена...

— Когда ты молод и дерзок, трудностей не замечаешь. Да и не привык я — как и мой папа — лежать на диване. К тому же у меня в тот момент уже была семья, дети (первой женой Газарова была актриса Ирина Метлицкая, они вместе работали в театре «Современник». В 35 лет Ирина умерла от лейкемии. В этом браке у Газарова родились сыновья Никита и Петр. — Прим. ред.). Когда денег не хватало, где только не работал. Таксовал — в основном по ночам, потому что именно тогда больше клиентов «клевало». И все, что положено было тогда испытать в этой профессии, испытал по полной. Однажды пробовал продать вертолет. Знакомые предложили: «Хотим пристроить машину в Среднюю Азию. Поучаствуешь?» Я засомневался: «Вертолет — это же что-то военное, государственное...» А они: «Да все нормально. Авто же ты продаешь, вот то же самое и с вертолетом...» И мы начали ходить на какие-то встречи. Моя задача была сидеть с напыщенным, серьезным лицом, а когда мне задавали технические вопросы — про двигатель, винты, я, как Киса Воробьянинов, должен был выдержать паузу и сказать: «Да уж…» Но я быстро «отпал», потому что мне было дико смешно и я «кололся».

В то время я задумал снять мульт­фильм. С моим другом писателем Димой Липскеровым попросили его отца, замечательного писателя и драматурга Михаила Липскерова, написать сценарий. И с этой историей ходили по магнатам и нуворишам. В это время инфляция скакала по несколько раз на дню, как и курс доллара, и найти человека, который захотел бы вложить деньги в мультик, было непросто. Но мы вроде нашли — олигарха, торгующего лесом в Петрозаводске. Поехали к нему вместе с Леонидом Куравлевым, так как лесной король упомянул, что Леня его любимый артист. Олигарх встретил нас на нескольких лимузинах, возил по городу, кормил в ресторанах. Но денег не дал...

— Однако вы все-таки остались в профессии. И после «Современника» стали одним из ведущих актеров Театра-студии Табакова. Олег Павлович поверил в вас и как в режиссера: в «Табакерке» вместе с ним вы поставили спектакль «Крыша», потом уже самостоятельно — «Ревизора». Но через шесть лет вы ушли из «Табакерки». Почему?

«Когда ты молод и дерзок, трудностей не замечаешь. К тому же у меня в тот момент уже была семья, дети. Когда денег не хватало, где только не работал. Даже таксовал» С Ириной Метлицкой и сыновьями Никитой и Петром
Фото: Personastars.com

— Потому что хотел попробовать создать что-то свое — снимать, продюсировать. Смотрел на Олега Павловича, поражался, какой он гигант, сколько успевает сделать за день, и тоже так хотел. Табакову было жаль меня отпускать, потому что в «Табакерке» я очень много играл, он меня считал правой рукой. Когда я сказал, что решил уйти, Олег Павлович спросил: «Ты подумал?» Но все-таки он был очень деликатен и понимал, что чем раньше «отстегнется» ученик от учителя, тем лучше. И я ушел, доиграв все положенные спектак­ли, — с Табаковым мы остались в прекрасных отношениях на всю жизнь. И вскоре я открыл свою кинокомпанию, назвав ее именами сыновей.

— Среди снятых вами фильмов — «Ревизор» с целым созвездием блестящих артистов: Евгений Миронов, Никита Михалков, Марина Неелова, Зиновий Гердт, Олег Янковский.

— И Джигарханян в роли Осипа. Он сразу согласился сниматься. Армен Борисович вообще никогда не отказывался от работы. Говорил: «Почему я не должен участвовать в этом фильме? Если даже сценарий неудачный, значит, я сыграю плохую роль хорошо. Это моя работа, и я ее делаю». Атмосфера на съемках была восхитительная. Зиновий Ефимович Гердт перед первой съемкой подошел ко мне, отвел в сторону — посекретничать — и тихонько говорит: «Сереженька, а я придумал отличительную черточку для моего героя, Луки Лукича...» — «Какую?» — «Мой герой будет немного прихрамывать». А Гердт же довольно заметно хромал…

Все эти маститые артисты получали большое удовольствие от наших съемок, как от глотка свежего воздуха. Это же Гоголь, «Ревизор»! А в то время, в середине 90-х, кинематограф в России вообще встал. Кино не снимали, павильоны «Мосфильма» сдавались под склады, специалисты разбежались. Но я так загорелся идеей, что обратился к одному знакомому, который к тому времени стал олигархом. Володя дал денег, и мы поехали снимать в Чехию, на студию «Баррандов», где нам построили великолепные павильоны. Организация — идеальная. Бытовые условия великолепные: прекрасные гостиницы, машины. В выходные мы ездили смотреть соседние старинные города, музеи, знаменитые пивные заводы. Или собирались в каком-то ресторане — вьет­намском, русском, чешском (как раз был сезон дичи). Михалков, как обычно, за столом был «зачинщиком».

«Все эти маститые артисты получали большое удовольствие от наших съемок, как от глотка свежего воздуха» С Никитой Михалковым, Сергеем Маковецким и Алексеем Петренко в фильме «12». 2007 г.
Фото: Legion-media

Кстати, в одной сцене мне нужно было, чтобы крысы прошли по накрытому столу, но ничего не тронули из еды — пошли прочь (так у Гоголя написано). Как только приехал в Чехию, сразу предупредил, что предстоит вот такая сцена. Меня спросили: «Когда животные нужны?» Сказал, что месяца через три. И меня повезли на крысиную ферму, показали каких-то мышек: «Выбирайте по цвету, а к нужной дате они подрастут». Выбрал двух «артистов», мне говорят: «Подъезжайте через две недели...» Я был очень заинтригован. Когда приехал, мне показали, как моих крыс, немножко уже подросших, дрессируют, чтобы они только обнюхивали еду, но не прикасались к ней.

К обговоренному дню из Москвы прислали главное блюдо застолья — огромного осетра, тогда же не было компьютерной графики, приходилось снимать все настоящее. Чешские повара запекли осетра и вообще накрыли шикарной жратвой шестиметровый стол. Наконец, привезли двух крыс — огромных, толстых. И группа расплакалась от изумления, когда они пробежали через весь стол, понюхали все тарелки, но ни к чему не притронулись. Даже к нашему роскошному осетру. Вот это профессионализм! А когда я поехал на склад, чтобы выбрать карету, то увидел там миллион шикарных старинных образцов. Начал выбирать и через час устал. Сказал: «Пусть наш художник выбирает» — и уехал...

— Сергей, вы сыграли почти в 150 фильмах. И во многих у вас были потрясающие партнеры. Например, в «Зайце над бездной» — Богдан Ступка...

— У меня там одна из самых любимых ролей — цыганского барона. А со Ступкой мы и раньше вместе работали: в фильме «Николай Вавилов» Александра Прошкина я играл его помощника... Ступка был легендарный человек. Даже не знаю, как это назвать, но, когда он смотрел на тебя — нормальным вроде взглядом, — это был рентген. И ты понимал, что человек тебя видит насквозь, и не приходило в голову прикидываться кем-то другим. А как он читал стихи на украинском языке — Шевченко, других поэтов! Именно благодаря Ступке я ощутил великолепное звучание украинского. А как он фантастически пел! Ступка очень ценил свою принадлежность к Украине, ни капли не пытался спрятать говорок, наоборот, его утрировал. А уж когда за ужином рассказывал анекдоты, можно было падать под стол. Он по-актерски проигрывал историю с двух или даже с трех сторон. Сколько персонажей в анекдоте, столько у него было и образов. Пожалуй, только Ступка да Сева Шиловский — мастера так здорово вести застолье...

«Ступка был легендарный человек. Когда он смотрел на тебя — нормальным вроде взглядом, — это был рентген. И ты понимал, что тебя видят насквозь» С Еленой Сафоновой и Богданом Ступкой в фильме «Заяц над бездной». 2006 г.
Фото: Kino-teatr.ru

— В «Зайце над бездной» с вами играл и Михаил Ефремов, с которым вы потом в «Современнике» поставили нашумевший спектакль «Амстердам» по пьесе Галина «Парад»...

— Я очень люблю эту пьесу. И мне, конечно, хочется, чтобы спектакль вновь появился на сцене. Но как сложится ситуация — не знаю... Мне кажется, что после известных событий у Миши должно что-то поменяться — не в жизни, а в творчестве. Должен произойти качественный скачок. Потому что он великий артист. Кстати, многие считают, что как актер он талантливей отца. И Миша сам мне так пару раз говорил: «Я круче, чем папа». Я улыбался: «Ты, Миша, осторожней...» А он: «Да, я круче. Как режиссер, конечно, нет, а как актер — да...» Миша в работе фантастический, лучше не бывает. «Амстердам» — очень сложный спектакль, у героя же вся жизнь там рушится. И Миша послушно вытягивал из себя все те эмоции, что я просил. А за полтора месяца до премьеры — прошу зафиксировать это, как на суде, — Ефремов бросил курить и выпивать. А еще начал ходить в бассейн! Сказал: «Иначе я не выдержу. Когда еще и софиты включат, просто умру». Вы попробуйте постоять под накаленной лампочкой полчаса. А на сцене светят прожектора по две тысячи ватт... И еще хочу подчеркнуть, что Миша абсолютно контролирует на сцене свое состояние. Злые языки говорят, что Ефремов играет пьяным. Не раз на «Амстердаме» мои друзья в антракте спрашивали: «А что, Мишка пьяный, что ли?» А я предлагал зайти к нему в гримерку и проверить. Просто он гениальный артист и гениально играет пьяного. Ефремов организованный человек: когда отдыхает — отдыхает, когда работает — работает. Я очень без него скучаю. И очень его жду...

«Я ушел из «Табакерки», потому что хотел попробовать создать что-то свое — снимать, продюсировать. Поражался на Олега Павловича, какой он гигант, и тоже так хотел» С Олегом Шкловским и Аленой Хмельницкой на съемках фильма «Сыщик Путилин». 2006 г.
Фото: Юрий Феклистов

— В сериале «Next 2» вашим партнером был Александр Абдулов...

— «Next 2» снимали у него на даче, на Валдае, так что мы тусовались вместе круглосуточно. А как Сашу любила округа, его соседи! С утра подношения начинались: кто идет к любимому артисту с рыбой, кто с творожком, кто с яблоками. Абдулова обожали. А он всем помогал. Если мужику надо было крышу перекрыть, Абдулов шел к начальникам и договаривался... Меня же Саша все время пытался затащить в «Ленком», чтобы я там что-нибудь поставил. Обещал поговорить с Захаровым. Но Захаров, он же хитрый! Сказал: «Сергей, вот ты сыграй у меня в этом спектакле, и тогда посмотрим, что делать дальше». А я не скрывал: «Марк Анатольевич, я хочу у вас не играть, а ставить...» — «Ну, подумаем...» Так в итоге ничего и не предложил мне как режиссеру. А Сашка был человек-муравей, работал с утра до ночи. И еще был очень многосторонним. Мог часами рассказывать, предположим, про парашютистов... В юности Абдулов был такой весь одуванчик: красивый, настоящий принц. А с возрастом стал мачо-мачо. Хотя я говорил с ним про Дон Кихота в театре. И он загорелся: Саша очень хотел вырваться из круга привычных образов.

«В этом спектакле у героя вся жизнь рушится. И Миша послушно вытягивал из себя все те эмоции, что я просил. А за полтора месяца до премьеры бросил курить и выпивать» Евгений Павлов и Михаил Ефремов в спектакле «Амстердам». 2017 г.
Фото: РИА НОВОСТИ

— Вам и с Любовью Полищук удалось поработать...

— С Любой всегда хотелось быть рядом, причем в любом качестве. Можно было вообще ни слова не говорить, просто сидеть с ней. Она была очень женственной, несмотря на свои внушительные размеры, рост. Производила впечатление сексапильной женщины, но была с тобой наравне «от и до». Никаких капризов, никаких «это я не буду, это без меня». И ты ощущал, что перед тобой красавица, но не чувствовал какой-то ответственности, если возьмешь ее за руку. Она умела быть товарищем. А по части трудоспособности Люба была «24 на 7». Может, от такой нагрузки и пострадала, не выдержала — работала на износ и не отказывалась ни от каких ролей.

«Люба производила впечатление сексапильной женщины, но была с тобой наравне «от и до». Никаких капризов» С Игорем Дмитриевым и Любовью Полищук в фильме «Выигрыш одинокого коммерсанта». 1984 г.
Фото: Legion-media

Помню, мы с Любой снимались в Баку, в фильме чилийского режиссера Аларкона. Действие происходило в Южной Америке, поэтому для съемок откуда-то пригнали огромный «Плимут» 50-х годов. Любка села за руль, я — рядом, сзади — Миша Агранович с камерой. Надо было съехать по старой узкой улице вниз. Люба поехала, и вдруг эта многотонная машина потеряла управление. А тогда на время съемок не делали перекрытия улиц. И мы видим, что наперерез нашей машине бежит стайка ребятишек. Опытный водитель, наверное, как-то вильнул бы. А Полищук, как только заметила детей, вывернула руль влево и со всей дури врезалась в дом. У Мишки камера вылетела через окно. У машины бок помят. А Люба была на удивление спокойна. Выругалась только, и все. Конечно, найти в Баку запчасть для раритетного «Плимута» оказалось невозможно. И дальше это авто снимали только с одного ракурса...

— Сергей, вы снялись в стольких фильмах, поставили десятки спектаклей. А ваш младший сын не хочет пойти по вашим стопам? Старшие-то уже совсем взрослые, у них далекие от искусства профессии — занимаются бизнесом...

С женой Еленой на закрытии 30-го ММКФ. 2008 г.
Фото: Юрий Феклистов

— Младшему — Степану — четырнадцать лет, он учится в школе. (Вторая супруга Газарова — журналист Елена. — Прим. ред.) В младших классах был в частной, дико дорогой. Но это оказались «Рога и копыта», конкурс кошельков родителей и веселая тусовка для детей. И мы перевели Степана в обычную. Он у нас англоговорящий и вообще умница, труженик. А что касается актерства, то пару лет назад я взял его на телевидение, на юбилей Юры Стоянова. Когда Степа увидел звезд — живых! — покраснел, был просто в шоке, на всех смотрел, как на зоопарк какой-то. Изумлялся: «Пап, ты с ними работаешь?!» Я говорю: «Представляешь, сын, да...» В Театре Табакова Степа уже все спектакли пересмотрел, всех друзей и девушку свою на «Ревизора» притащил. Но о профессии актера пока молчит.

— При этом вы сами давно не выходите на театральную сцену. Вот 35 лет назад играли главную роль в «Полоумном Журдене» (знаменитой адаптации Михаила Булгакова пьесы Мольера «Мещанин во дворянстве») в постановке Табакова. А сейчас, когда сами ставите эту пьесу, — нет. Почему?

«Ничегонеделание — самое страшное для меня наказание! На карантине я первый месяц кайфовал, а потом не находил себе места. Думал, что если умру, то от безделья, а не от вируса...» На репетиции спектакля «Ревизор». 2019 г.
Фото: Юрий Феклистов

— Кстати, Олег Павлович тогда, 35 лет назад, говорил, что Булгаков сократил пьесу Мольера в пять раз и в десять раз сделал ее смешнее. И это так... Мне действительно сейчас намного интересней изобретать спектакль целиком, а не играть какую-то роль. И мой сегодняшний «Мольер...» — это не повторение постановки Табакова. Потому и вернулся к этой пьесе, что мне удалось увидеть ее по-новому, найти в «Мольере...» отзвуки сегодняшнего дня. А иначе зачем все затевать?! Кстати, Мольер не получается в театрах. И не только в наших: видел спектакли по его пьесам в Париже, в главном их театре «Комеди Франсез», и не впечатлился, потому что не увидел там на сцене Праздника. Суть ведь не в том, чтобы надеть на актеров парики. Надо найти какой-то смелый ход — в режиссуре, в оформлении. И мы его нашли. Но рассказывать подробности не буду: приходите в Театр Табакова — и сами увидите... Сейчас во многих театрах чувствуется застой. Даже в очень хороших труппах актеры выходят на сцену, садятся на стулья и... просто разговаривают. Но по-моему, время таких спектаклей ушло. Мы к Марсу ракеты готовимся послать, а в наших теат­рах Карлсон по-прежнему стоит на подоконнике и не летает. И дело тут не в сценической технике, а в актерах, которые сегодня должны быть супермногогранными: уметь играть, как учил Станиславский, и при этом еще уметь хорошо петь, профессионально танцевать, показывать эквилибр. Чтобы в зрительном зале раздавалось «Ах!». Ради этого «Ах!» и работаю...

Благодарим за помощь в подготовке материала Московский театр Олега Табакова

Подпишись на наш канал в Telegram
Гороскоп на выходные 28 и 29 января для всех знаков зодиака
Чем заняться в последние субботу и воскресенье января всем знакам зодиака, чтобы не только восстановиться после будней и набраться сил, но и не потратить долгожданные выходные дни впустую.

Гороскоп на выходные Овен




популярные комментарии
#
Комментарий скрыт модератором.
#
Но ведь за время с последней женой Джигарханян обесценил себя , как личность! Как можно поднять авторитет ниже плинтуса?
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Принцесса Евгения (Princess Eugenie)
член королевской семьи Великобритании
Ксения Собчак
актриса, журналист, общественный деятель, теле- и радиоведущая
Алина Шадрина
нумеролог
Зепюр Брутян
актриса театра и кино
Кейт Миддлтон (Kate Middleton)
член королевской семьи Великобритании
Анна Романова
актриса театра и кино, астролог