Саша Диброва: «У меня идет настоящая ломка»

Сколь скорой была их свадьба, столь же быстрым получился и развод.
Серго Кухианидзе
|
24 Февраля 2009
Интерьеры салона «Мебельный итальянский дом»
Фото: Марк Штейнбок

25 февраля в отношениях Дмитрия Диброва и его жены Саши будет поставлена точка: их официально разведут. Впрочем, не общаются супруги уже месяца два. С тех пор, как Саша, забрав вещи, ушла из дома популярного телеведущего.

— Саша, ваш брак не продлился и года. Что же все-таки произошло? Дибров изменил вам?

— Нет. Такого в нашей жизни не было.

Да и быть не могло. Что-что, а в сексуальном плане мы подходили друг другу идеально. Откровенно говоря, именно Дима, несмотря на существенную разницу в возрасте между нами, показал мне, что такое настоящие чувственные отношения мужчины и женщины. И он никогда не скрывал, что, предлагая мне стать его женой, немало размышлял и о том, сумею ли я усмирить его страстную натуру. Помогу ли ему остановиться и направить всю его бьющую через край энергию исключительно в творческое русло — в работу над телевизионными проектами, в написание книги, музыки. Ведь о его бурной, любвеобильной жизни до нашего брака легенды ходили… Одним словом, причиной разрыва не была постель или чья-то неверность. Ни с его, ни тем более с моей стороны. Скажу больше, я так любила Диму, что, наверное, могла бы даже простить ему физическую измену, мимолетное увлечение.

Хотя в том, стоит ли мне стать его женой, сомневалась до самого последнего момента. Представьте, мы уже в загсе, а меня тревожит лишь одна мысль: правильно ли я поступаю, что иду вот сейчас под венец с Дмитрием Александровичем Дибровым?! Кстати, лишь расписавшись, я перестала обращаться к нему по имени-отчеству и на «вы». Дело тут не в возрасте — ему 49, мне 23 — и не в том, что он мой дядя, хотя кровного родства между нами нет, а прежде всего в том, что мы совсем не знали друг друга. Ведь наш роман развивался с невероятной скоростью. Так стремительно, что я даже опомниться не успела. Законными супругами мы стали фактически через четыре встречи, произошедшие за каких-то две-три недели с конца февраля до начала марта прошлого года.

А впервые мы увиделись давно, когда мне было лет 11—12. Дима, в то время уже популярный телеведущий, приехал в Ростов по печальному поводу: на сороковины его отчима — Николая Шевченко, моего дедушки. То есть отчим Димы был родным отцом моего папы, Андрея. Но я ту нашу встречу не помню. Мне потом мама обо всем рассказала, когда у нас с Димой начался роман. Мол, Дибров, увидев меня тогда, заметил ей: «Какая у вас красивая девочка!» Потом Дима уехал в Москву, я осталась в Ростове, и наши пути ни разу не пересеклись. Пока в один прекрасный день я не собралась в столицу. К тому времени окончила Ростовский государственный педагогический университет, получила диплом преподавателя русского языка и литературы для иностранцев. Однако учительницей не проработала ни дня. Дело в том, что, еще учась на первом курсе, я выиграла институтский конкурс красоты.

После чего на меня обратили внимание в одном модельном агентстве и пригласили сотрудничать с ними. Вскоре мое изображение красовалось практически на всех рекламных щитах Ростова, но карьера модели меня никогда не привлекала. Я с детства мечтала стать актрисой, играть в театре, сниматься в кино. С семи лет на каждом дне рождения мамы и папы в присутствии 30—40 гостей без стеснения пела, танцевала, разыгрывала всякие сценки. Но как ни было велико мое желание стать актрисой, да к тому же столичной, я отдавала себе отчет в том, что в Москве меня никто не ждет. Поэтому для начала мне нужно было просто попасть туда, зацепиться, найти хоть какую-то работу. Села за компьютер и начала поиски вакансий через Интернет. Копалась долго, прежде чем обнаружила место секретаря-референта в одной инвестиционной компании.

Позвонила, меня пригласили на собеседование. Я, приехав на три дня в Москву, успешно это собеседование прошла и вернулась в Ростов, быстренько собралась и отправилась уже окончательно завоевывать столицу! Впрочем, «завоевывать» — громко сказано. Поселилась я в поселке Филимонки, неподалеку от Внуково. Жила у совершенно чужих людей — знакомых знакомых моей мамы! Они позволили мне пожить у них первое время, пока я не сниму для себя квартиру. Вставала в пять утра, шла через какое-то необъятное поле до автобусной остановки, потом садилась на метро, чтобы в девять быть на работе.

— Ну а знаменитому дяде — Дмитрию Диброву — почему не позвонили?

— Я не знала его телефона. Дима и мой папа общались лишь в детстве, вместе слушали запрещенную западную музыку, ходили на рыбалку.

Когда же Дибров уехал из Ростова в Москву, их пути разошлись. Да и не люблю о чем-то кого-то просить, предпочитаю всего добиваться своими собственными силами. Но с Дибровым мы все-таки встретились. Дело в том, что за день до приезда в Москву я случайно нашла его фотографию на сайте «Одноклассники». Ну и написала ему: «Если вы знаете Николая Шевченко и Андрея Шевченко, то я внучка одного и дочка второго». Дима ответил мне моментально: «Получается, что вы моя племянница. Что ж, приедете в Москву, давайте я вам хоть город покажу!» Через две недели после моего приезда в столицу Дима позвонил и пригласил в клуб-казино, где как раз в тот день было его еженедельное шоу, которое он ведет уже несколько лет. Это интеллектуальная викторина, в чем-то похожая на телеигру «Кто хочет стать миллионером?».

Вход, правда, стоит две тысячи долларов, да еще нужно поручительство, а играют в нее с Димой лишь те, кто в итоге в состоянии выложить 450 тысяч долларов! В тот вечер Дима за мной заехал, и мы сразу направились в этот клуб. По дороге болтали о Ростове, о том о сем. В клубе Дима познакомил меня со своими друзьями и представил своей невесте Вале — очень красивой, высокой 18-летней блондинке. После этого мы встречались еще раза два, причем всякий раз втроем: Дима, Валя и я. Затем Дибров вдруг совершенно неожиданно предложил мне слетать с ним в Ростов. Ему вместе с Екатериной Стриженовой предстояло там вести концерт артистов Первого канала. Я согласилась, почему бы, действительно, не побывать у родителей, не встретиться с друзьями? В самолете мы, естественно, сидели рядом друг с другом. И вдруг… Он взял меня за руку.

Саша со своим дедушкой Николаем Ивановичем, отчимом Димы Диброва, отцом Андреем и младшими братьями Ильей и Иваном. 1995 г.
Фото: Фото из семейного альбома

Так трепетно, нежно. Чувствую, человек делает это с вполне определенной эмоцией и уж точно не как дядя. Я настолько не ожидала такого поворота событий, что даже испугалась. Ничего, правда, не сказала, но руку отдернула, отвернулась к окну и все остальное время полета, надев наушники, слушала музыку. Я чувствовала, что в самолете между нами произошло что-то странное, что Дибров испытывает ко мне уже совсем не родственные чувства. Рассказала обо всем маме. Она мне дала совет: «Дочка, будь осторожнее!» Но на обратном пути Дима вел себя как ни в чем не бывало. Никаких откровенных намеков, поползновений. Мы прилетели в Москву и вновь на какое-то время расстались. Позвонив в очередной раз, Дибров пригласил меня на ужин. Невесты его с нами уже не было. Я удивилась: «А где Валя?» На что он ответил: «У нее сегодня день рождения, она решила пойти куда-то с родителями».

В тот день мы долго просидели с ним в ресторане. Дима расспрашивал меня обо всем на свете, сам подробно рассказывал о себе, о том, как выстраивал свою жизнь, как непросто день за днем шел от одной намеченной цели к другой. Он говорил, что жизнь — это фабрика, только на ней ты производишь не сосиски, не колготки и не духи, а свою судьбу, делаешь жизнь, чтобы она не оказалась никчемной, бестолковой. Все, что Дима рассказывал, мне было чрезвычайно интересно и близко. Ведь я тоже приехала в Москву, чтобы добиться своего — стать актрисой. Я не стремилась выгодно выйти замуж или попасть на Рублевку и спать там с кем попало. И не снимала бы пополам с подружкой крохотную квартирку на Коровинском шоссе, и не работала бы все еще секретарем-референтом только для того, чтобы просто выжить в Москве.

Во время того обстоятельного разговора с Димой «за жизнь» я почувствовала к нему невероятную теплоту, увидела в нем что-то такое близкое, родное, ростовское. Думаю, что именно с той встречи в моем сердце что-то перевернулось. Во всяком случае, когда я пришла домой, моя подруга, с которой я снимала квартиру, спросила: «Что с тобой? Ты какая-то другая, влюбилась, что ли, в Диброва?» Я ответила: «Глупости, отстань, между нами ничего не может быть!» На что подруга лишь загадочно заметила: «Сама увидишь!» Она первая уловила во мне начинающиеся перемены. Для Димы же тот вечер стал решающим. Позже он мне рассказывал, что, когда я подъехала к ресторану и, выйдя из такси, начала перескакивать по булыжникам через лужи — шел сильный дождь, — он подумал: «Ну все, стоп-кадр! Я влюбился!» Мне же он признался в любви спустя несколько дней, а именно 8 Марта.

Накануне я отправила ему игривую эсэмэску: «Может быть, дядя покажет мне, как нужно отмечать 8 Марта?» Дима ответил «Конечно!» и пригласил меня на вечеринку к своему другу — модельеру Андрею Шарову. Там собралась большая компания. Было здорово. Мы все веселились, танцевали, как говорится, полностью раскрепостились. В какой-то момент Дима взял меня за руку и сказал: «Пойдем!» Я спрашиваю: «Куда?» Он: «Ко мне домой!» Я упиралась, говорила, что никуда с ним так поздно не пойду, но, как ни сопротивлялась, он все-таки довез меня до своего дома. Посадил на диван, зажег свечи, включил босанову, начал рассказывать про «The Beatles», «Deep Purple»… И когда мы все его любимые музыкальные композиции прослушали, Дима сказал: «Знаешь что, выходи за меня замуж!» Я опешила.

Могла бы еще понять, если бы он сказал, что я ему нравлюсь или, наконец, что он хотел бы эту ночь провести со мной, но «выходи за меня замуж»?! Такое никак не ожидала услышать. Я решила, что это всего лишь шутка, и рассмеялась: «Так предложения не делают, нужно становиться на колени!» И что бы вы думали? Он встал на колени и повторил: «Выходи за меня замуж!» Я ответила: «Хорошо!» Он: «Что хорошо? Давай вот прямо завтра пойдем да распишемся!» Я говорю: «Ну давайте!» До конца в серьезность его намерений я тогда не верила. Все-таки на вечеринке у Шарова Дима пил алкогольные коктейли, и я не сомневалась, что столь быстрое желание жениться на мне было продиктовано в немалой степени и этим. Да и сама вовсе не собиралась в то время выходить за кого бы то ни было замуж. Тем не менее, договорившись отправиться назавтра в загс, мы разошлись по разным комнатам.

Дима пошел спать к себе в спальню, я же улеглась в его кабинете. До официальной регистрации брака между нами абсолютно ничего не было. Мы даже не целовались!

Утром я проснулась от громкого и тревожного крика Диброва: «Саша! Саша!» Он вбежал ко мне какой-то растерянный: «Я думал, ты ушла… Так что, мы идем в загс?» И тут я окончательно поняла, что предложение руки и сердца с его стороны не было легкомысленной шуткой. Я позвонила маме и осторожно спросила ее: «Как бы ты отнеслась к тому, если бы я вышла замуж за Диброва?» После некоторого молчания она ответила: «Это — твоя жизнь, тебе решать!» Вообще, родители никогда не вторгались в мою жизнь, в мои личные отношения. Я получила достаточно строгое бабушкино воспитание: нужно было ходить непременно с косичкой, а не с распущенными волосами, не сметь ярко краситься, надевать короткие юбки…

Но мама с папой всегда относились ко мне с доверием. Лишь однажды у нас возник конфликт, когда в восемнадцать лет я решила уйти жить к своему любимому человеку — Виталику. Он, как и я, окончил Ростовский государственный педагогический университет, но был на десять лет меня старше, работал переводчиком. Родители тогда схватили меня за шкирку и категорично заявили: «Никуда ты не пойдешь!» Но я все равно ушла. С Виталиком мы прожили вместе четыре года. Когда прошлой зимой я приехала в Москву, наши отношения уже исчерпали себя. Виталик был хорошим, заботливым, любящим меня человеком, однако он никогда не понимал моих желаний, творческих устремлений — уехать в столицу, учиться в театральном институте, стать актрисой.

«Где бы мы ни находились, я чувствовала — мужу было приятно меня демонстрировать. Но потом мне все чаще стала приходить в голову мысль, что я нужна Диброву лишь в качестве красивой, бессловесной куклы»
Фото: Андрей Эрштрем

Он просто не верил во все это, не верил в меня, всегда сдерживал мои амбиции. Когда я все же уехала, Виталик приезжал ко мне в Москву, даже делал предложение, говорил, что уже купил кольцо с бриллиантом, но я тогда сказала: «Слишком поздно. Вместе нам не быть». Хотя Диброва тогда еще не существовало в моей жизни. Просто я так устроена. Какое-то время могу терпеть, соглашаться, но если вижу, что человек никак меня не слышит и не пытается понять, все — в один миг становлюсь бетоном. Когда в Ростове я сказала Виталику, что ухожу от него и уезжаю в Москву, он мне не поверил, лишь саркастически рассмеялся: «Ха-ха!» А пришел домой — меня там уже не было!

— С Дмитрием Дибровым вы тоже проявили твердый характер?

— В том смысле, что ушла от него, — да.

Но с Димой совсем другая история. К сожалению, сколь скорой была наша свадьба, столь же быстрым получился и развод. Хотя начиналось все самым чудесным образом. Для меня жизнь сразу изменилась в корне. Она понеслась на пятой скорости! Не на третьей и даже не на четвертой, а сразу — на пятой: полный вперед! Он всюду брал меня с собой. Каждый день какие-то интересные встречи, съемки, записи, вечеринки, наконец. У Димы ведь сотни друзей, знакомых. Его везде рады видеть. И где бы мы ни находились, я чувствовала — мужу было приятно меня демонстрировать. Он даже порой шутил, что ждут не его, а меня, и, если я вдруг по какой-то причине не могу прийти вместе с ним, у всех портится настроение! Мы практически не бывали дома. Вихрь этот продолжался месяцев пять. Затем наступило затишье. Мы, наоборот, стали больше времени проводить дома — слушали музыку, смотрели DVD.

А вскоре сбылась моя мечта — я поступила на актерский факультет РАТИ и практически с утра до вечера пропадала в институте. С этого момента, наверное, все и началось… Диму раздражало, что я поздно прихожу домой, что ему нередко приходится ужинать одному. Меня такая реакция мужа, его обиды, честно говоря, удивляли: как же так, ведь он сам часто повторял мне, что ему не нравятся женщины, которые целыми днями сидят дома на диване. Что же с ним случилось? Сейчас, по прошествии времени, я думаю, что не моя учеба послужила причиной частых ссор и размолвок. Это было лишь поводом. Наша проблема была в том, что мы слишком быстро поженились, совершенно не зная друг друга. Дима, я глубоко убеждена, вообще не создан для семьи. Он холостяк по жизни! По-моему, он даже не знает, что такое настоящая семья: любящие друг друга муж и жена, дети.

До встречи со мной у него уже было два неудачных брака. Есть двое взрослых детей, но отношения между ними вряд ли можно назвать близкими. Когда мы стали жить вместе, я думала, что он, 49-летний мужчина, окажется более опытным, мудрым в семейной жизни, а выяснилось, что я о ней знаю куда больше! Я же воспитывалась совсем в другой среде. Мы всегда жили одной большой шумной семьей: мама, папа, бабушка, я и два моих младших брата! Не проходит и дня, чтобы я с кем-то из своих не поговорила по телефону или не отправила кому-то из них эсэмэску. В Диминой же жизни напрочь отсутствуют такие ценности, как семейный очаг, дети. В этом я достаточно быстро убедилась. Хотя мы никогда с ним не говорили о ребенке, я с первого же дня замужества, то есть с 13 марта прошлого года, мечтала забеременеть.

Ну какая семья без детей? Рисовала эскизы детской комнаты, представляла, как скоро рожу ребенка, как Дима будет заботиться о нем, читать ему умные книжки… Я так этого хотела, что однажды даже решила пофантазировать, сказала мужу, что беременна. Наверное, это глупо, но мне не терпелось увидеть Димину реакцию, убедиться, что и он хочет этого ребенка… В общем, купила в аптеке тест на беременность, подрисовала там все, что надо, и предъявила мужу. Но когда Дима это увидел, у него сделалось такое лицо… У Диброва очень развита мимика, она порой убедительнее любых слов, поэтому на его лице все легко можно прочесть. Словом, никакой радости на нем не отразилось. Он минут пять сидел ошарашенный, потом спросил: «Неужели правда?» И когда узнал, что я обманула, облегченно выдохнул.

«Несмотря на существенную разницу в возрасте, в сексуальном плане мы подходили друг другу идеально. Именно Дима показал мне, что такое настоящие чувственные отношения мужчины и женщины»
Фото: ИТАР-ТАСС

Сейчас я часто думаю, нужна ли вообще я была Диброву? Не так уж и давно он утверждал, что да. Говорил, что хочет поменять свой образ жизни, остепениться, что ли. Даже свое возвращение на Первый канал в программу «Кто хочет стать миллионером?» Дима в какой-то степени связывал с тем, что у него появилась я и начался новый этап в жизни. Я верю, что, уговаривая выйти за него замуж, он был искренен. Но потом мне все чаще стала приходить в голову мысль, что я нужна ему лишь в качестве красивой, но бессловесной куклы, которая с восхищением смотрит на своего господина и без конца только поддакивает, о чем бы он ни говорил. Все, что излагает Дибров, для меня должно было стать истиной в последней инстанции. В первое время примерно так и происходило. Наверное, я находилась под своеобразным гипнозом, под магией его обаяния и действительно внимала ему, широко раскрыв рот.

Дима ведь необычайно интересный, эрудированный человек. Но для меня он уже был не просто популярный телеведущий, а муж. Поэтому я стала пытаться высказывать свое мнение, в чем-то не соглашаться с Димой. Каждый раз это вызывало у него недовольство, он резко обрывал меня, что называется, ставил на место. Дибров лишь на словах признает, что семейная жизнь — компромисс. На самом деле он весьма властный человек, требующий полного подчинения. Его главный аргумент заключался в следующем: «Как ты, никому неизвестная 23-летняя девушка из Ростова, можешь спорить, возражать мне?!» Конечно, его слова меня унижали, и я начинала защищаться, сопротивляться. Наши размолвки становились все более частыми. Обвинениям, придиркам не было конца.

Дима даже запрещал надевать то, в чем мне было удобно, комфортно ходить. Мой стиль — casual: джинсы, кроссовки, маечки, шарфики. Хотя, если надо, я, конечно, могу и вечернее платье надеть. Дибров же требовал, чтобы я одевалась ярко, агрессивно-сексуально: короткие юбки, высоченные каблуки… Даже в институт ходила в платьях и юбках. Наверное, это — комплекс: жена Диброва всегда должна быть комильфо! Если я выбирала что-то по своему вкусу, он пристально смотрел на меня и говорил: «Я бы надел другое». Произносилось это с такой миной неудовольствия, что я шла переодеваться. Дима ломал меня во всем. Сам же всегда болезненно реагировал на любое, даже самое маленькое мое замечание. Помню, как-то решила помочь ему припарковать машину, Дима делал это весьма неуклюже, как же он рассердился! Зато меня обижал легко и просто. Однажды, будучи за рулем своего автомобиля — я пригнала его из Ростова, — заблудилась.

Позвонила мужу: «Помоги, вот еду не пойму куда!» На что он безразлично ответил: «Позвони в справочную службу, там помогут!» — и повесил трубку. Казалось бы, мелочь, да? Но сила мелочей в том, что их масса! Смотрим фильм, мне что-то не нравится, я говорю об этом, а он отвечает, что я просто ничего не понимаю. Да что там фильм! В штыки он встречал практически любое мое высказывание по любому поводу. Честно говоря, я не могу вспомнить всех конкретных примеров его неуважения ко мне лишь потому, что их было слишком много! При этом сама я никогда не требовала к себе какого-то особого отношения. Я не просила прописать себя в его столичной квартире, чтобы, таким образом, иметь московскую прописку. Он молчал, а у меня самой даже мыслей не возникало заговорить на эту тему.

Я вообще никогда ничего у мужа не просила: ни новой машины, ни бриллиантов. Понимаете, я ведь согласилась выйти за Диброва замуж потому, что по-настоящему полюбила его. Поверьте, я никогда не буду жить с мужчиной из-за денег или из-за его популярности!

В общем, к концу прошлого года обстановка в нашей семье сложилась не очень хорошая, но разрыва я не хотела. Даже не думала об этом. В последнем разговоре, инициатором которого сама же и выступила, я попыталась изменить ситуацию, надеялась, что, если поставлю вопрос ребром, Дима задумается, изменит свое отношение ко мне и все у нас наладится. Почему я начала этот разговор именно тогда? Не знаю. Наверное, просто потому, что в тот момент почувствовала жуткую физическую и моральную усталость от девяти месяцев жизни с Дибровым.

«Я по-прежнему скучаю по Диме, мне его не хватает. После расставания с ним недели три я никак не могла прийти в себя, постоянно плакала. До сих пор чуть ли не каждую ночь вижу его во сне». На Саше блуза Laurel. Интерьеры салона «Мебельный итальянский дом»
Фото: Марк Штейнбок

Все случилось девятнадцатого декабря часов в пять утра. Мы только приехали домой из клуба. Мне к десяти утра нужно мчаться в институт на экзамен. Очень хотелось отдохнуть хоть несколько часов. А Дима вдруг разгулялся: «Давай посидим, поболтаем, музыку послушаем». Я говорю: «Мне вставать рано, ты же знаешь, что у меня завтра экзамен. Я пойду посплю». — «Нет, оставайся со мной…» Тут я взорвалась. Сказала, что мне не нравится, как мы живем в последнее время, что я устала, что хочу другого к себе отношения. И если Дима этого не понимает, если он не изменится — с меня хватит, я ухожу! Сказала это в сердцах, ожидая какой угодно реакции на свои слова, но только не такой. Дибров абсолютно спокойно ответил: «Хорошо». Слышать это от человека, который всего несколько месяцев назад, стоя на коленях, уговаривал меня выйти за него замуж, было дико!

Я ждала еще хоть каких-то слов, но Дима развернулся и пошел в спальню. Я же рыдала в кабинете, слезы текли ручьем, а в голове только одна мысль: вот он сейчас войдет ко мне и скажет: «Ты что, с ума сошла, никуда от себя не отпущу, потому что по-прежнему люблю!» Но когда, вся зареванная, я уходила в институт, он все еще мирно спал. По дороге, потом в институте все время ждала, что Дима мне позвонит, без конца проверяла мобильный телефон — вдруг батарейка села, или я пропустила звонок… Тишина. После экзамена торопилась домой, надеялась, что мы все же объяснимся. Но Димы дома не оказалось. Ни записки, ни какого-то другого намека на возможное примирение я не нашла. Тогда собрала все свои вещи и отправилась к подруге. Она снимает квартиру в центре Москвы. У нее сейчас и живу… Полтора месяца от Димы не было ни слуху ни духу.

Он позвонил лишь в конце января. У меня от волнения сердце чуть не выпрыгнуло, когда услышала его голос. А он сказал: «Давай выберем время, чтобы подать заявление на развод». Выбрали — встретились, заявление на развод подали. Затем пошли в кафе и проговорили три часа… Знаете, о чем? Дима меня уверял, что с такой светлой головой и такими внешними данными я в Москве не пропаду. Я держалась, но в конце концов расплакалась. Потом мы сказали друг другу «до свидания» и разошлись, как совершенно чужие люди…

Почему-то многих интересует, как мы собираемся решить материальные проблемы. Да, финансово мне сейчас приходится туговато, но я не жду помощи от бывшего мужа, хотя он и обещал мне всяческую поддержку. Тяжелее другое. У меня идет настоящая ломка.

Я по-прежнему скучаю по Диме, мне его не хватает. После расставания с ним недели три я никак не могла прийти в себя, постоянно плакала. До сих пор чуть ли не каждую ночь я вижу один и тот же сон. Мне снится Дима. Я пытаюсь к нему подойти, что-то сказать, объяснить, но рядом с ним вдруг появляется какая-то женщина. Я не большой отгадчик снов, но понимаю — вместе мы уже никогда не будем…

Подпишись на наш канал в Telegram
Коронавирус не ослабевает: ученые прогнозируют новую волну COVID-19
Снова растет заболеваемость коронавирусом, т.к. мутирует омикрон-штамм. Сейчас распространены варианты ВА.4, ВА.5, BA.2.12.1., передает «РИА Новости».




Новости партнеров

популярные комментарии
#
ужас!наивность меня убивает!хотя "любовью" на тот момент можно многое объяснить! 8)
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Сергей Лазарев
актер, певец
Павел Прилучный
актер театра и кино
Ксения Бородина
актриса, телеведущая