[AD]

Алена Хмельницкая: «Дочь в Америке могла добиться успеха, но решила вернуться»

Откровенное интервью актрисы о семье, работе и о том, что случилось, когда она надолго разлучилась с дочерью.
Наталья Николайчик
|
19 Сентября 2018

«Дочь видела, что происходит с моими подругами, со мной. При этом я никогда не сажала ее напротив и не говорила: «Саша, знаешь, как бывает?» Детям полезно понимать — вариантов судьбы очень много. Кто-то все ломает и начинает с нуля. Кто-то живет как живет, хотя, может быть, уже давно пора расстаться», — рассказывает Алена Хмельницкая.

— Алена, ваша младшая дочка сыграла свою первую роль — в сериале «Колл-центр». Ну и как вам это — быть мамой артистки Ксюши Кеосаян?

— Прикольное ощущение. Но, честно говоря, я не отношусь к этому серьезно, ведь все произошло абсолютно спонтанно. Ксюша не занимается никаким актерством, не ходит ни в какие театральные студии, ни на какие кастинги, не состоит ни в каком агентстве. В общем, я не занимаюсь карьерой актрисы Ксюши Кеосаян. Просто в соцсети мне написала Наташа Меркулова, режиссер и сценарист, которая увидела Ксюшины фото в Интернете: «У нас сейчас начинается сериал, и я хотела бы посмотреть на вашу дочку, если можно». Я согласилась.

— А как вы в свое время попали в кино?

— В десять лет я снялась у Алек­сандра Аркадьевича Белинского в фильме «Карамболина-карамболетта», я там играю девочку, такого театрального ребенка, которая ходит все время с бабушкой на работу, смотрит из-за кулис на сцену и мечтает о ней. Хореографию для этого фильма ставила моя мама (балерина Большого театра Валентина Савина. — Прим. ред.), и мы были очень дружны с Александром Аркадьевичем, вот он и придумал для меня такой ход. Прошло несколько лет. Я приехала из пионерского лагеря «Спутник» в Анапе. На перроне всех ждали родители, а мои почему-то задержались. 

В общем, всех разобрали, а я одна стояла и рыдала. Это продолжалось недолго, но я успела поволноваться. А когда появились родители, к ним подошли какие-то люди и о чем-то с ними поговорили. Потом выяснилось, что они подбирали детей для фильма «Чучело». Но я не ходила на пробы, видимо, родители решили меня туда не водить. Зато потом несколько раз ходила на «Мосфильм», и меня там фотографировали для чего-то. Но дальше дело не шло, меня никуда не брали. И все же каким-то непонятным образом кино входило в мою жизнь. Я поступила в Школу-студию МХАТ…

— И уже на втором курсе получили роль в фильме «Сердца трех», который очень полюбили зрители. Считается, что это последний фильм, снятый в СССР…

— Я, наверное, была одной из последних претенденток на роль в «Сердцах трех», и режиссер Владимир Михайлович Попков никак не мог определиться, кого ему взять. Я ездила на пробы в Киев два или три раза. Это были очень серьезные пробы с гримом, с костюмом, с актерами.

— Знаю, большую часть фильма снимали в Крыму, а один эпизод — в Индии.

— В Индию была очень странная и удивительная поездка. Из актеров туда повезли только меня и Шевелькова, а кроме нас были еще режиссер, оператор, художницы и второй режиссер — вот и вся группа. На пляже, на берегу Индийского океана снималась наша первая встреча с Шевельковым. Я плещусь в волнах, а за мной подглядывает злодей, которого играет Рафаэль Котанджян, — получается, из Ялты, потому что в Индию его не взяли и его планы снимались в Крыму. А потом мою героиню кусает змея. Эту змею наш художник картины контрабандой, в мешочке, закрепленном на животе, привез в Индию — нужна была неядовитая, а с такими в Индии плохо. 

Алена Хмельницкая «Бориса Хмельницкого считали моим папой. Мы с ним по этому поводу шутили, он говорил: «Меня все очень устраивает. Только нужно понять, кто мама» Фото: Филипп Гончаров

К сожалению, я ничего не знаю о судьбе той змеи — в Россию она не вернулась. Змея-эмигрантка… Помню, в Индии мы всего боялись — в смысле бактерий, всякой заразы. Воду нужно было обязательно кипятить, не пить свежевыжатый сок, местного ничего не есть, питаться полагалось в гостинице. И мы все время все протирали. А индийцы же очень открыты и безумно доброжелательны, им обязательно нужно пожать тебе руку. Торгуя чем-то на улице, они тебе предлагают: попробуйте одно, другое, орешки какие-нибудь. И так не хочется выглядеть каким-то злобным и неприветливым…

— А съемки в Крыму чем запомнились?

— У нас по сценарию было много проездов на лошадях. Помню, как меня в первый раз посадили в седло. Показали, как правильно ноги в стремена вставлять, за что держаться. Ну и я чуть-чуть поездила, погарцевала. И даже подумала: здорово, прямо аттракцион. Рядом было еще, наверное, пять лошадей, предстоял серьезный «проскок», как это называется у киношников. И вот когда раздалась ­команда «Камера, мотор!» — кто-то ударил по лошади. По своей, по моей, по всем, и эти шесть лошадей ринулись галопом. Если бы у меня до этого было хотя бы день-два на обучение, все получилось бы иначе, а тут у меня ноги провалились в стремена, я вцепилась и в поводья, и в гриву. 

Не было и мысли пытаться управлять лошадью — важно было только с нее не упасть. А мчались мы по горе, рядом обрыв. В конце концов лошадь остановилась, когда остановились остальные. Видимо, сработало стадное чувство, потому что сама я ее остановить не могла, это без вариантов. Когда я с нее слезла, не могла вообще соединить ноги. Тут-то я поняла, откуда берется кавалерийская походка. Но самое обидное было, что на этом проскоке на экране меня совсем не видно. На лошади мог сидеть кто угодно. Но боевое крещение я прошла.

— Ваша героиня мечется между героями Жигунова и Шевелькова. А вам самой кто из них больше нравился?

— Предполагалось, что они ужасно похожи, практически близнецы. Режиссер изначально хотел снимать Олега Меньшикова в обеих ролях, но Олег отказался. И тогда пригласили Шевелькова и Жигунова. Все хохотали, когда я произносила свою реплику: «Ой, я не могу вас различить». Говорили: «Леонсии пора к офтальмологу». Конечно, они совершенно разные. Мы общались и продолжаем общаться с Володей Шевельковым. Он чудесный, замечательный, мы недавно виделись с ним. И с Сережей Жигуновым на первом фильме мы тоже нормально общались, он был веселый, радостный. Но на вторых съемках, «Сердца трех-2», у нас резко испортились отношения. И все равно это было какое-то очень счастливое время. Три месяца снимали «Сердца трех» и три месяца «Сердца трех-2». Предполагалось, что будет продолжение. Жигунов очень хотел снимать дальше. Отсюда и воздушный шар в финале. Имеется в виду, что мы на нем улетаем за новыми приключениями, такая зацепочка. Жаль, что не случилось.

— После этого фильма вы стали знаменитой.

— Не могу сказать, что моя жизнь сильно изменилась после этого. К тому же меня постоянно принимали за других актрис. Чаще всего за Анну Самохину. Останавливали на улице, говорили: «Как же мы любим ваш фильм «Воры в законе». Я не разочаровывала людей, расписывалась «Самохина». Как-то мы встретились с ней на «Кинотавре», я говорю: «Ань, я вам должна сказать, что очень часто даю за вас автограф». Она улыбнулась: «Ну и я расписывалась за вас». Меня путали и с Гузеевой времен «Жестокого романса» — мы же обе темненькие, со светлыми глазами. И еще с Лютаевой. Вот, кстати, с ней мы действительно похожи. Недавно оказались вместе на одном дне рождения, сидели рядом, и потом я посмотрела видео: надо же, я и я. Мы с ней удивлялись, что никто не использует наше сходство. И Агния точно могла бы быть и моей дочкой. Мы как будто из одной семьи. А тут еще в восприятии людей перемешались «Гардемарины» и «Сердца трех». 

Алена Хмельницкая «Я произношу текст, и мы уходим в вираж — в бочку, в петлю. Я сразу поняла, что такого радостно-идиотского выражения лица, как у меня на этой съемке, не могло быть у пилота первого класса, которого я играла» Фото: Филипп Гончаров

Везде же лошади, приключения. Жигунов, Шевельков и Харатьян. Только однажды я удивилась, когда меня приняли за другую актрису. Я тогда была еще совсем юной девушкой. И вот на Даниловском рынке хожу по рядам, пробую квашеную капусту, а тетенька на меня смотрит и говорит: «Господи, вот прямо мучаюсь, не могу вспомнить, я же вас знаю очень хорошо…» Я скромно жую капусту. И вдруг она прямо выкрикивает: «Ну конечно! Вспомнила! «Приключения итальянцев в России»!» Я подавилась этой капустой. Говорю: «Знаете, возможно, к тому времени, когда снимали этот фильм, я и родилась. Но точно была в коляске».

— Еще у вас постоянная какая-то путаница с родителями.

— Да, Бориса Хмельницкого считали моим папой. Мы с ним по этому поводу шутили, он говорил: «Меня все очень устраивает. Только нужно понять, кто мама». Для публики этот вопрос был решен: Марианна Вертинская. Бывало, кто-то даже из актерской среды говорил: «А мы с твоими родителями в доме отдыха вместе были». — «С какими моими родителями?» — «Ну с твоими! С Борисом и Марианной». История с Хмельницким продолжалась довольно долго. Пока его не достали на какой-то передаче и он не заявил на всю страну, что у него одна дочь — Дарья, а к Алене Хмельницкой он никакого отношения не имеет. Но до сих пор встречаются люди, которые думают, что я — его дочь.

— Теперь уже, наверное, мало таких. Алена, а вы сильно изменились с тех пор, как снимались в «Сердцах трех»? Например, как вы теперь относитесь к риску на съемках?

— Теперь я стала гораздо осторожней. Особенно что касается здоровья. И если раньше боялась под костюм надеть даже колготки, мне казалось, что так я буду выглядеть на десять сантиметров толще, то сейчас поддеваю все что можно ради тепла. Если надо — термобелье, да хоть рейтузы с начесом. Потому что ты уже понимаешь, что иначе просто заболеешь, сорвешь съемочный процесс. А в последнее время я называю себя человеком-шапкой. Если снимаюсь в зимнее или в осеннее время, почти всегда в шапке. Потому что три года назад у меня был жуткий отит, и с тех пор это мой пунктик. Вот, допустим, снимается момент, когда моя героиня должна красиво выйти из салона, чтобы была видна прическа. Я говорю: «Ребят, все что угодно, но внутри. Давайте эту красоту снимем внутри!» И если мне возражают: «Ой, а у нас нет шапок, которые бы под костюм подошли», я отвечаю: «А у меня есть!» — и предъявляю несколько подходящих головных уборов, которые я захватила из дома, где у меня их огромная коллекция. У меня с собой всегда есть шапки: красивые, нормальные, они мне идут. Выбираем подходящую — и в кадр. Но это еще не значит, что я совсем исключаю риск на съемках. Всегда нужно понимать, насколько этот риск оправдан и необходим по сценарию. 

Например, в «Русских амазонках» я летала на самолете, выполнявшем фигуры высшего пилотажа. Конечно, за штурвалом была не я. Но я сидела в кабине. Это было необязательно, вместо меня могла бы сидеть там какая-то каскадерша, а я просто снялась бы в тренажере, не поднимаясь в воздух. Но на аэродроме Мячково я настолько погрузилась в летную эстетику, что такой вариант меня не устраивал. Мы даже в свободное время летали. Якубович нам с Розановой и с Могилевской говорил: «Девчонки, да вы что, какой обед? Пойдемте полетаем. Я вас прокачу», — и всегда предлагал то самолет, то какой-то маленький вертолет… Вот сейчас мне скажи: поехали в Мячково на частном самолете полетаем. Я отвечу: с ума сошли, делать мне больше нечего! А тогда это казалось нормальным. 

Алена Хмельницкая «Я очень переживала, что Саша от меня отдалится. А вот когда она из Англии перебралась в Америку, я это уже легче приняла. Хотя никто ведь не знал, что дочка оттуда вернется. Сейчас ей интереснее в Москве» Фото: Филипп Гончаров

Даже полеты с фигурами высшего пилотажа, когда самолет переворачивается вокруг своей оси. Я абсолютно доверяла пилоту. Летали мы на «Яке». Пилот впереди, я сзади, над нами — прозрачный колпак. Передо мной закреплена камера. Я произношу текст, и мы уходим в вираж — в бочку, в петлю. И меня снимают. Ощущение было как на аттракционе, дыхание захватывало… Я сразу поняла, что такого радостно-идиотского выражения лица, как у меня на этой съемке, не могло быть у пилота первого класса, которого я играла. Ну собрала лицо, вспомнила текст, и мы сняли еще несколько дублей. Когда приземлились, в голове пронеслось: «Я это сделала!» И такой был выброс адреналина! Эйфория! К тому же там, наверху, невероятно красиво. Я понимаю, почему люди заболевают небом!

— А чем сейчас заполнена ваша жизнь?

— У меня семья, театральные проекты, съемки. Скоро на канале «Россия» покажут сериал «Дожить до любви», в котором у меня одна из главных ролей. Там очень сложные переплетения, неоднозначные характеры и много тайн.

— Этот сериал снимался в Сочи?

— Да. Причем осенью, в ноябре. Меня поразило, какая прекрасная погода в это время в Сочи. Было тепло, мы гуляли вдоль моря. Ну плавать, конечно, нельзя, но шикарная погода, очень хороший климат. У меня там были выходные дня три, ко мне приезжали Ксюша и мой Саша (гражданский муж актрисы, бизнесмен Александр Синюшин. — Прим. ред.), мы замечательно там проводили время между съемками. Ездили в горы, в скайпарк. Там над ущельем длиннющий мост, и люди прыгают с него, привязанные за ногу…

— Это кто же из вас такой смелый?

— Нет, никто, что вы. Мы просто гуляли по этому мосту над ущельем. Там есть еще канатная дорога, где ты сидишь, как на тарзанке, за что-то держишься. Естественно, тебя закрепляют, и ты потом мчишься над пропастью с невероятной скоростью. Может быть, я бы попробовала, если бы была без Ксюши. А так — ей бы тоже захотелось, а таким маленьким детям нельзя этого делать.

— Неужели Ксюша бы не испугалась?

— Она такая! Более стихийная и неуправляемая, чем старшая — Сашка. С Ксюшкой приходится давать «строгача» и быть той мамой, которой я по сути своей не являюсь. Во мне нет авторитарности и взрослого занудства. Но иногда приходится все это изображать. Мне никогда не надо было заставлять Сашу читать, писать, чем-то заниматься. А восьмилетнюю Ксюшу приходится заставлять. Я даже стала иногда кричать. Ужасно! Сама это ненавижу! Я ей говорю: «Ксюш, смотри, в кого ты меня превращаешь!» Хотя мы любим с ней и посмеяться, и похулиганить. Потому что даже в своем отрицании, в спорах она позитивная и очень смешная, абсолютный ребенок. Вот она мне говорит, например: «Мам, я хочу во Францию, я же там родилась! Ну давай купим там дом!» Я раз пошутила про это, два пошутила. А потом понимаю, что она все воспринимает серьезно. И говорю: «Ксюш, тебе восемь лет. Если твоя тяга к Франции не пропадет с возрастом, поедешь туда учиться. 

Уже сейчас мы можем начать учить французский язык. Но купить дом — это надо слишком много денег». — «У меня много денег! У меня есть копилка!» — говорит она. Она, конечно, барышня непрактичная и нерасчетливая. Живет в своих фантазиях. Все делает по-своему, даже знакомится: «Привет! Я Ксюша. Мне пятьсот лет!» Сейчас у нее пошли какие-то страшные фантазии. Она стала бояться вечерами. У детей ее возраста очень популярны всякие привидения и призраки. Не знаю, что с этим ужасом делать! Вся младшая школа этим заражена. У них повальная мода на компьютерные игры с такой тематикой. Ксюша может на улице заговорить с незнакомым мальчиком или девочкой: «А ты знаешь эту игру?» — «Да, конечно!» — «А ты прошла вот этот уровень?» И они начинают говорить на своем языке про эти потусторонние миры. Мне очень не хочется, чтобы она уходила туда с головой. Я понимаю, что это всего лишь мода. Но контролирую этот процесс.

Алена Хмельницкая «Купить дом — это надо слишком много денег», — говорю я своей восьмилетней дочке. «У меня много денег! У меня есть копилка!» — отвечает Ксюша. Она, конечно, барышня непрактичная и нерасчетливая. Живет в своих фантазиях. Все делает по-своему, даже знакомится: «Привет! Я Ксюша. Мне пятьсот лет!» В парке «Зарядье» Фото: Филипп Гончаров

— А старшую вы как воспитывали?

— Я родила ее в 23 года. Недавно Саше попалась наша семейная фотография: она трехлетняя и мы с Тиграном (Кеосаяном — бывшим мужем Алены Хмельницкой. — Прим. ред.) совсем молодые. Она говорит: «Вам же казалось, наверное, что вы очень взрослые. А я-то смотрела на вас и думала: «Господи боже мой, какие же они дети, еще ничего не понимают». — «Да ладно?» — «Ну посмотри на этот кадр. Это же абсолютно ясно!» Но мы с Тиграном, конечно, старались. Мы были хорошими родителями.

— На съемки ее брали?

— Когда она была маленькая, мы ее очень часто брали на площадку. И она это обожала. Теперь Саша сама по образованию режиссер, снимала в институте короткометражки, несколько раз работала вторым режиссером на разных картинах, в том числе и у Тиграна. А сейчас они вдвоем пишут сценарий полнометражного фильма.

— У нее потрясающий голос.

— Так говорят все, кто ее слышал. И дело даже не в голосе, а в музыкальности, во вкусе, в стиле. Она сочиняет сама какие-то песни. Но Саша никогда не стремилась к публичности, не хотела ни сниматься, ни выходить на сцену. Ей нравится быть по другую сторону камеры, поэтому она и пошла учиться режиссуре. Зато сейчас у нее самой возникает иногда желание выйти и спеть что-то. Так, они с Полиной Лазаревой пели вместе на вечеринке в Грузии, куда мы ездили на венчание Саши и Алины Лазаревых. Они наши давние друзья и пригласили нас на свое венчание — после 30 лет совместной жизни. Мы поехали всей семьей — девочки, я и мой Саша. Так вот, в Грузии друзья в очередной раз услышали, как дочь поет, и в очередной раз удивились, почему она не делает певческую карьеру. На самом деле у нее во время учебы в Америке была практика в одной звукозаписывающей фирме. Все студенты немного работали, это было обязательно. 

На студии Саше сказали: «Ты здорово поешь. Есть песня, одна певица от нее отказалась. Может быть, мы с тобой ее запишем?» Песню записали, Sonу взяла ее в ротацию. Песня стала хитом, набрала то ли пять, то ли семь миллионов прослушиваний. Потом они записали с Сашей еще песню, и эта тоже потрясающе выстрелила. Но студия занимается именно раскруткой исполнителей. То есть, если бы Сашка серьезно захотела пойти в эту сторону, ей нужно было бы остаться в Америке, влиться в музыкальную тусовку — и вперед… Надо в этом вариться, этим жить! А у Саши были совершенно другие мечты и стремления. Сейчас ей интереснее в Москве. Каждый человек должен сам решать, какой судьбы себе хочет. Я на Сашу не давлю. Мне, конечно, было обидно, что она не развивает свой талант, но я понимала, что если хоть чуть-чуть надавлю на нее, она вообще забудет про музыку. Такой характер. Она уверена, что хочет заниматься кино, а все остальное — для удовольствия. Но я думаю, когда-нибудь это выстрелит. Может быть, она соберет свою небольшую группу и будет в удовольствие где-то петь. Всякое может быть в жизни. Во всяком случае, у Саши есть талант, умение, которое тоже может стать профессией.

Алена Хмельницкая «У меня есть знакомые, которые к моему возрасту три-четыре раза поменяли не то что семью, а страну, род занятий. Так вот смотришь на них и думаешь: «Круто, наверное! Но не для меня!» Фото: Филипп Гончаров

— Как она решила поехать учиться в Америку?

— Она с детства была очень самостоятельной. Сначала в 16 лет поехала учиться в Англию. Конечно, было непросто домашнему ребенку начать жить в студенческом общежитии в другой стране. Это была американская школа в Англии, компания там была пестрая и интернациональная. У подростков разная культура, привычки, характеры, воспитание. Саша подружилась с одноклассниками из Бразилии, Индии, Италии. Конечно, были отношения с мальчиками, которые очень нравились и которые жутко не нравились… Сашка очень хотела учиться и все преодолела. О трудностях, которые были, я узнала только после того, как она закончила два года обучения… А потом Саша поступила в несколько университетов и в результате выбрала Нью-Йорк.

— Не боялись, что без надзора она может пойти не по той дорожке?

— Саша была абсолютно сформировавшимся человеком. Я ей всегда доверяла. И за то, что она вдруг поменяется, не волновалась. Тем более что в той же Англии строгач. Покидать территорию школы она могла только с опекунами. В ее случае это был троюродный брат Тиграна и просто наш большой друг Артур, который с семьей жил и работал в Лондоне. Но если у ребенка нет близкого человека рядом, школа сама назначает опекуна, который несет за подростка ответственность на выходных.

— И все же, как вы ее отпустили в 16 лет так далеко? Наверное, очень скучали?

— Естественно! У меня даже началась серьезная депрессия, это был какой-то кошмар. Я очень переживала, что Саша от меня отдалится. А вот когда она из Англии перебралась в Америку, я это уже легче приняла. Хотя никто ведь не знал, что дочка оттуда вернется. Она могла решить, что ей нужно остаться в Америке и строить карьеру там…

— Она уехала из дома как раз в тот период, когда девочки переживают первые серьезные чувства, не всегда счастливые. И каждая мама хочет предупредить об этом дочь...

— Невозможно обо всем предупредить. Но у Саши был опыт. Она видела, что происходит с моими подругами, со мной. При этом я никогда не сажала ее напротив и не говорила: «Саша, знаешь, как бывает?» Я думаю, что она скорее может кого-нибудь посадить и рассказать разные истории из жизни. Важны реальные судьбы, которые проживаются рядом. Она ведь видела и счастливые примеры долгих отношений. Мои Серебряковы замечательные — Леша с Машей, они много лет живут в счастье друг с другом. Саша и Алина Лазаревы вместе уже тридцать лет! Они практически наша родня, Саша Лазарев — крестный отец моей Саши, так что она их хорошо знает. Да что там за примером далеко ходить: мои родители, которые больше шестидесяти лет вместе! Детям полезно понимать — вариантов судьбы очень много. Кто-то все ломает и начинает с нуля. Кто-то живет как живет, хотя, может быть, уже давно пора расстаться. Очень по-разному бывает.

— А вы могли бы так жить и жить, когда уже пора расстаться?

— Да. Опыт показал, что могу. (Смеется.) А есть у меня знакомые, которые к моему возрасту три-четыре раза поменяли не то что семью, а страну, род занятий. Так вот смотришь на них и думаешь: «Круто, наверное! Но не для меня!»

Благодарим парк «Зарядье»  за помощь в организации съемки


ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

  • #
    Хотелось бы на вас посмотреть, вероятно красота неземная

  • #
    клевая женщина ,оч повезло ее дочкам с такой мамой

  • #
    Такая же страшная и противная, как её мать. Ни рожи, ни кожи, ни мозгов.

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Мэрилин Монро (Marilyn Monroe) Мэрилин Монро (Marilyn Monroe) актриса, певица, модель, продюсер
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.





    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...

    +