Алла заняла позицию за стойкой гардероба, бросив ошалевшему служителю: «Любезный, отойди, пожалуйста, в сторонку», — и начала обслуживать гостей. Я стою и гадаю в тревоге: «Что же дальше-то?» Посетители, увидев Пугачеву, замирают в нерешительности. Она командует: «Ваш номерок, пожалуйста. Зонтики есть? Шляпу сдавали? Та-а-ак... Получите! С вас двадцать копеек. Следующий!»
Тридцатилетие Аллы
Алла пригласила меня на свое тридцатилетие. Торжество проходило в ресторане «Баку» на Тверской. Вошла в зал, и дыхание перехватило! За бесконечным столом в форме буквы «П» — буквально все корифеи советской эстрады: артисты, поэты, композиторы. Прибыл Кобзон в белом костюме, в руке — роза на невероятно длинном стебле. Нес он ее имениннице словно хрустальную, мне даже показалось, что цветок искусственный. Кто-то шепнул: «Странно, почему только одна?» Все почтительно притихли. «Ты уникальная и единственная, как эта роза», — произнес Иосиф Давыдович, вручая цветок. Я от входа помахала Алле своим скромным букетиком. Она крикнула:
— О, Малина! — Все обернулись. — Ну, Малина, запевай.
Сердце ухнуло в пятки, но я не стушевалась:
— Алла Борисовна, солнце вы наше, что ж запеть-то?
— Давай мою любимую — «Из-за острова на стрежень...»
И я дала! Сначала робко, а потом «грохнула» во всю мощь. Даже получила несколько комплиментов от знаменитых композиторов: «Ну и голосина у вас!»
На студенческой скамье
На тот момент мы с Аллой были однокурсницами и я работала у нее в коллективе ведущей. Познакомились в ГИТИСе. В 1976 году я поступила на факультет эстрадного искусства. Была актрисой Московского театра кукол, но решила получить режиссерское образование. Когда осенью пришла на первую лекцию, просто оторопела: среди однокурсников — Алла Пугачева, Екатерина Шаврина, Павел Слободкин, эстрадный конферансье Сергей Дитятев, Толя Елизаров — талантливый мим, которого сравнивали с Марселем Марсо. Курс наш оказался звездным. Почти никто из нас не имел высшего образования, а популярным артистам по условиям советской системы оно было необходимо. Увидев столько знаменитостей, на всякий случай подошла с вопросом к руководителю курса, туда ли попала. Он успокоил: «Туда, туда, не волнуйся».
Все мы поступили на заочное отделение и когда встречались на лекциях и сессиях, искренне радовались друг другу. Курсы нам читали в ускоренном темпе, в очень плотном режиме, в том числе и по таким «важным» предметам, как диамат и политэкономия. Алла порой отказывалась идти на экзамен без поддержки:
— Одна не пойду, давай вместе, Малина! (Она так меня называла, сократив фамилию Малинкина.)
— Конечно, — отвечала я, — правда и сама мало что понимаю в предмете.
— Прорвемся, — не унывала Пугачева.
Помню, преподаватель по фамилии Эренфельд задает вопрос:
— Чем отличается капиталистическая экономика от плановой советской?
Пугачева с серьезным видом отвечает:
— Ну, нам, конечно, далеко до их экономики. Капиталистическая резко отличается от нашего планового хозяйства. У них заработал — получи, много заработал — много получи. А у нас много заработал — получишь столько, сколько положено.
— Да-а-а! — удивляется преподаватель. — Больше тройки за такой ответ поставить не могу.
— А нам больше и не надо, — радуется Алла. — Малина, пошли в кафе — отметим это дело!
Выпустились мы в июне 1981-го. Окончание госэкзаменов пошли праздновать всем курсом в ресторан «Берлин». Чтобы защитить диплом, я поехала в Иваново организовывать фестиваль «Молодые — молодым». А мои звездные коллеги защищались своими концертными программами, в частности Пугачева представила «Монологи певицы».
В «Ритме»
Когда в институте стали общаться с Пугачевой более тесно, она предложила: «Тамара, переходи из театра ко мне — будешь вести мои концерты, ездить с нами на гастроли». И я была зачислена в Росконцерт на две ставки: как актриса разговорного жанра получала девять с половиной рублей и еще семь с половиной как ведущая. Поскольку Алла тоже работала в Росконцерте, оформила меня в свою группу — ВИА «Ритм». Ставка Пугачевой, к слову, была всего сорок семь рублей с копейками. Когда увидела цифры в зарплатной ведомости, поразилась, почему артистка, собирающая стадионы, получает такие мизерные деньги.
Моей задачей было выйти на сцену и объявить Пугачеву. Безусловно, она сама могла прекрасно провести свой концерт, ведь Алла блестяще общалась со зрителями. Но в советские времена присутствие конферансье — обязательная часть любой программы госколлектива. Также я представляла музыкантов и читала монологи о женщинах Михаила Жванецкого и Лиона Измайлова. В это время Алла уходила за кулисы и меняла сценический костюм. По регламенту концерт из двух отделений с антрактом длился полтора часа, но Пугачева обычно не укладывалась в положенное время — публика ее не отпускала и требовала бисов. Если выступление затягивалось, Алла просила, например, меня прочитать на один монолог больше или музыкантов дополнительно сыграть пару композиций.
На самом первом выступлении я, можно сказать, провалилась. Объявила начало концерта, а на словах «Встречайте — Алла Пугачева!» дыхание перехватило и я впала в ступор. Иногда такое случается от волнения: набираешь воздух в грудь, а выдохнуть не можешь. Увидев, что у меня слова застряли в горле, вышла Алла: «Тамарочка, не волнуйся, все знают, что петь сегодня буду я. Тамара впервые выходит на сцену, — обратилась певица к публике, — и конечно, очень волнуется. Давайте ее поддержим!» Зал зааплодировал.
С ВИА «Ритм» Алла работала с 1977 года, из «Веселых ребят» она тогда уже ушла. Познакомилась с коллективом на своих зимних гастролях в Харькове. Насколько мне известно, ребята тогда ее очень выручили. Билеты на Пугачеву были распроданы, но тут выяснилось, что певица еще не прошла аттестацию у худсовета Москонцерта и не имеет права на полноценные сольные выступления. Она могла работать только как солистка какого-нибудь коллектива. Вот Аллу Борисовну и выручил местный ВИА «Ритм», за несколько дней выучивший ее репертуар. После тех гастролей Алла предложила коллективу постоянное сотрудничество и вскоре получила разрешение на сольные концерты. Музыкальным руководителем был Александр Авилов, Миша Соболь работал администратором, а директором с 1978 года — Евгений Болдин.
В Харькове жила родственница Пугачевой — тетя Муся работала в сфере культуры. Она и познакомила ВИА с Аллой. Тетя Муся была невероятно обаятельным и теплым человеком. Когда мы приезжали в Харьков, всегда устраивала нам хлебосольные встречи после концертов. А гастролей было огромное количество, я даже вела дневник поездок. Расскажу о нескольких — самых интересных.
У Пугачевой был масштабный тур по Сибири: мы выступили в Омске, Прокопьевске, Новокузнецке, Новосибирске, других городах. Зима, холод страшный. Я хотя и утеплилась как могла, сильно мерзла. Уже на месте купила кухлянку и пимы — национальную одежду оленеводов. Алла посмотрела на меня и заметила с иронией: «Ну, ты даешь! Тут и оставайся — выглядишь как своя».
В Омске после концерта пошли в баню — Алла, Болдин, Резник и я — и прямо в парилке нас настигло радостное известие. Стефанович (на тот момент муж Пугачевой) то ли послал телеграмму из Москвы, то ли позвонил, но к нам примчался гонец: Алле дали звание заслуженной артистки РСФСР! Конечно, все безумно обрадовались, сразу и обмыли. Весь Омск на следующий день поздравлял Пугачеву. Оставалось одно но — официально информация не подтвердилась ни в одном центральном органе печати, только газета «Вечерний Омск» поспешила опубликовать заметку. Стали выяснять, и оказалось, что никакого звания тогда певице не присвоили (она его получила несколько месяцев спустя). Мы так и не узнали, что случилось, но та ситуация стоила Алле огромных нервов.
Сами гастроли прошли с аншлагами, Пугачева заработала хорошие деньги. В Омске или Прокопьевске, сейчас уже не помню, говорит:
— Малина, пойдем, я себе подарок сделаю. И тебе заодно.
Я насторожилась:
— Какой подарок?
— Да по колечку, что ли, купим.
Зашли в ювелирный. Она смотрела-смотрела и выбрала золотой перстень в форме усыпанного бриллиантами ромба с изумрудом в центре. Модель называлась «Маркиз».
— Ну, Малина, выбирай и себе, — говорит Алла. — Будет мой тебе подарок.
Попыталась отказаться, но она настаивала. Я увидела на витрине серебряный перстенек точно такой же модели, только с белым агатом.
— Вот это...
— Сколько стоит? — уточняет Пугачева у девушки-продавца.
— Пятнадцать рублей.
Алла выразительно смотрит на меня:
— Думала, выберешь что-нибудь посолиднее.
— Посолиднее тебе, — отвечаю, — а меня и это устроит. Белый* агат — мой камень.
Перстеньком я очень дорожу и надевая на палец, всегда говорю: «Здравствуй, Аллочка».
Случай в Минводах
На летние гастроли мы старались брать с собой детей. Когда собрались в Минеральные Воды, Алла предложила:
— Бери своего Батона (так она называла моего Иннокентия), а я возьму Кристину. Будут играть вместе.
Они почти ровесники, мой сын всего на два года старше.
— Ты чего Кешу Батоном-то зовешь? — спрашиваю.
— Ой, он у тебя такой упитанный, хорошенький, как пирожок!
Эти гастроли едва не закончились трагически. Воздействие Пугачевой на зрителей было магнетическим, поэтому на стадионах выставляли заслоны из милиции и солдат. Во время выступлений на таких больших площадках Алла бегала по кругу (так работали многие артисты эстрады), чтобы все зрители могли увидеть кумира близко. В Минводах на концерте присутствовало примерно семьдесят тысяч человек, и в финале возбужденная толпа прорвала милицейский кордон, отделявший публику от артистов. Это было настоящее сумасшествие. Алла мгновенно сориентировалась, приподняла полы хитона и бросилась в коридор, располагавшийся под ближайшей трибуной. Я побежала следом. Не знаю, как Алле, а мне было в тот момент очень страшно, я понимала: огромная толпа как лавина легко раздавила бы нас.
В гостях у Магомаева
Но самой эмоциональной и запоминающейся стала поездка с Аллой в Баку, и все благодаря Муслиму Магомаеву. Свою дружескую симпатию к Пугачевой он распространял и на весь ее коллектив. Концерт проходил в огромном зале, на сцене постелили красную ковровую дорожку, по которой в ложу проследовал Гейдар Алиев. Магомаев лично открыл концерт, а затем расположился рядом с Гейдаром Алиевичем, который всю жизнь по-отечески опекал Муслима. В партере сидели все нефтяные магнаты Азербайджана, зал искрился и переливался блеском драгоценных камней, которыми были щедро украшены их жены. После выступления устроили банкет в честь гостьи. Алла взяла на прием Резника, Болдина и меня.
Банкет проходил не во дворце, как я предполагала, а в каком-то ресторане странного вида. Когда нас привезли на место и я увидела неприметный вход с ведущими вниз ступеньками, напряглась:
— Алла, тут что-то не то, нас в заложники не возьмут?
— Да-а, Тамара, твоя правда, странное место, — задумчиво отозвалась Пугачева. Но отступать было поздно. Спустились...
Нашему взору открылся большой зал с огромным накрытым столом. Во главе посадили Аллу и Муслима. По бокам расположились магнаты с женами, детьми, внуками и родственниками до пятого колена, которые уговорили отцов семейств взять их на ужин с Пугачевой. Я хотела примоститься где-нибудь с краю, но Алла велела:
— Малина, ты сидишь рядом. Я их знаю — сейчас будут заставлять каждый тост выпивать. Будешь палочкой-выручалочкой.
— Хочешь, — говорю, — чтобы я здесь и упала?
— Все пройдет как по нотам: сиди и следи.
Столы были сервированы чрезвычайно щедро, многоцветие и изобилие яств могло конкурировать только с украшениями присутствовавших дам. По залу носились официанты с гигантскими блюдами — так в фильмах показывают царские пиры. Они тщательно следили, чтобы бокалы не пустовали. Женщины по восточной традиции сидели безмолвно, они были лишь украшением стола — бриллиантовыми куклами. А вот мужчины без остановки произносили заздравные тосты. Алла почтительно выслушивала, благодарила и кивала в мою сторону: «Малина!» Я послушно выпивала. Муслим деликатно, соблюдая традиции, вел стол. При этом сам не пил и почти не притрагивался к еде, официант подносил ему только отварную курицу — такая у него была диета. Попраздновав, наша компания во главе с Магомаевым встала и попрощалась, дальнейшее веселье продолжилось уже без нас. Алла оказалась права: все прошло замечательно.
Следующая встреча была у Муслима дома, причем Магомаев пригласил весь коллектив Пугачевой — от водителя и рабочих сцены до директора. В просторной гостиной стоял рояль, было тепло, окна распахнуты. Кто-то расположился на полу, кто-то на подоконнике. Я, ужасно смущаясь, спросила:
— Муслим, вы позволите помочь на кухне?
— Нет, — улыбнулся Магомаев. — У нас заведено, что хозяин сам принимает своих гостей.
Правда, никаких разносолов он и не подавал: чай, кофе, соки. Помнится, даже алкоголя на столах не было.
Алла с Муслимом много пели дуэтом, в том числе романсы, аккомпанируя себе в четыре руки. Хозяин пел по нашей просьбе на итальянском, а Алла — те композиции, которые особенно нравились Муслиму. Вечер получился волшебным.
Вообще, благодаря Алле я имела счастье встречаться со многими выдающимися личностями. Например с Клавдией Ивановной Шульженко.
Клавдия Шульженко
Пугачева выступала в Театре эстрады. С Аллой в те годы в основном работал Вячеслав Манешин — фотохудожник «Мосфильма». Вячеслав делал ей роскошные студийные фотографии и снимал все ее московские концерты. А тут по какой-то причине в зале его не оказалось, не было и других фотографов. Я, как всегда, выхожу в начале первого отделения, говорю приветственные слова, и вдруг взгляд выхватывает во втором ряду с краю лицо Клавдии Шульженко, она сидела с букетом красных гвоздик. Увидев легенду эстрады, даже запнулась. Возвращаюсь за кулисы и шепчу Алле:
— По-моему, в зале — Шульженко.
Алла удивилась:
— Не может быть, ну-ка, беги уточни!
Помчалась к капельдинерше:
— Шульженко на концерте?
— Да, тихонечко зашла, когда все зрители уже сидели.
Я бегом назад, доложила Алле обстановку. Концерт шел своим чередом, пока не наступило время исполнить новую песню Марка Минкова «Эти летние дожди». Алла садится за рояль и обращается к зрителям: «Не представляете, какое волнение я сейчас испытываю, потому что в зале присутствует Клавдия Ивановна Шульженко. У меня сегодня премьера песни, и я хочу, уважаемые зрители, посвятить ее своему кумиру».
Зал грохнул аплодисментами и восторженными криками. Алла просит: «Тамарочка, пригласи Клавдию Ивановну на сцену». Проходя мимо кулисы, кричу в темноту: «Стул! Быстро!» Спустилась в зал, помогла Шульженко подняться. Посадили мы Клавдию Ивановну возле рояля, Пугачева играет вступление, но от волнения не может начать, перехватывает дыхание. Пробует второй раз — и снова не может взять ноту. Только с третьего раза запела. Закончила, встает из-за рояля, одновременно поднимается и Клавдия Ивановна, и они идут навстречу друг другу. Тут Шульженко веером рассыпает охапку своих гвоздик перед Аллой. Затем обращается к зрителям: «Уважаемые друзья, моя эпоха на эстраде прошла, и я спокойна за то, что передаю эстафету такой достойной актрисе».
Зал встал и устроил двум певицам овацию, у многих на глазах выступили слезы. Алла была тоже растрогана до слез, приобняла Клавдию Ивановну, и они вместе ушли в кулису. Там Алла спросила: «Где фотограф? Скорее снимите нас!» А фотографа нет... К великому сожалению, никто не запечатлел этот уникальный момент.
Не знаю, с этого ли дня началась дружба Шульженко и Пугачевой, но Алла навещала пожилую болеющую Клавдию Ивановну и незаметно оставляла деньги под кружевной салфеткой на столе или рояле, чтобы своей помощью не унизить великую женщину. Алла умеет дружить и быть благодарной.
Балет и Болдин
Я ценила ее доброе отношение и участие в моей жизни. Алла это чувствовала, говорила:
— Малина, ты чистая шерсть.
— Почему шерсть? — недоумевала я.
— Ну, в смысле ты без примесей, Тамар, — такое вот образное мышление.
Обычно она просила администраторов, чтобы на гастролях нас селили рядом. Пугачева в любое время дня и ночи могла постучаться или позвонить в мой номер, и я всегда была готова выслушать ее или помочь советом. Иногда просто сидели и вспоминали какие-то истории, порой Алла могла и поплакаться — поделиться душевной болью или тоской.
По собственной инициативе со своим мнением я никогда не лезла, но если уж Пугачева обращалась, отвечала прямо что думаю. Был такой случай: когда Алла репетировала песню «Балет», Евгений Болдин купил пуанты, балетную пачку и предложил исполнить композицию в этом «маскараде». Представляете, что значит для человека, не имеющего хореографической подготовки, встать на пуанты? Изначально проигрышный, неуместный вариант. Но Алла все-таки из любопытства примерила пачку и вышла на сцену:
— Тамар, ну как тебе?
Я в ответ хмыкнула:
— Зачем дублировать текст песни внешним дополнением? Если хочется балетного антуража, пусть профессиональная танцовщица будет на заднем плане или на экране например.
Евгения мои слова покоробили. Алла же с облегчением откинула пуанты и пачку в кулису и сделала номер в роскошном белом хитоне.
После развода с Александром Стефановичем Пугачева несколько лет прожила с Болдиным в гражданском браке, ее мама была категорически против их союза. Расписались они только в 1985-м, незадолго до смерти Зинаиды Архиповны. Как-то я заехала к Алле забрать Кристину, чтобы отвезти на хореографию, а вечером к бабушке. Алла предупредила: «Тамара, только, пожалуйста, не проболтайся маме, что я вышла замуж за Женю».
Кузьмин и Челобанов
Если уж Пугачева влюблялась, была готова ради человека на все. Когда у нее случился роман с Владимиром Кузьминым, я уже не работала с Аллой в концертах, но дружить мы продолжали. В 1986 году на итальянском фестивале в Сан-Ремо она спела с Кузьминым «Две звезды», в 1987-м — «Надо же». Обе песни стали хитами и обеспечили Кузьмину стремительную успешную карьеру.
Она могла позвонить, к примеру, с просьбой: «Тамар, надо Володиных детей покрестить. Сама понимаешь, я крестной быть не могу». Мы с мужем живем рядом с Елоховским собором. Николай договорился со священником, Кузьмин подъехал с детьми, и быстро чин по чину провели обряд.
Проезжая мимо моего дома, Алла